Галина Иванкина: Шик и блеск

«Каскады драгоценностей и немножко шёлку…»
Илья Ильф и Евгений Петров. «12 стульев».

pic_991681a3В московском Кремле сейчас проходит беспрецедентная по своему великолепию выставка — «Элегантность и роскошь ар-деко». Устроители сообщают, что «…впервые в России будет представлена коллекция женской одежды европейских домов высокой моды эпохи ар-деко из собрания Института костюма Киото, а также украшения 1910–1930-х гг. выдающихся ювелирных домов Cartier и Van Cleef & Arpels вместе с оригинальными эскизами и фотографиями из архивов». Сразу хочется предостеречь, а быть может — обрадовать: экспозиция отнюдь не ограничена рамками заявленного стиля. Ар-деко имеет строгие временные рамки. Любой культурологический словарь выдаст, что Art deco происходит от названия парижской выставки 1925 года: Exposition Internationale des Arts Décoratifs et Industriels Modernes — это если быть принципиально дотошными. Иные авторы относят к ар-деко произведения архитектуры, дизайна, ювелирного дела и моды в межвоенную эпоху, но и тут мы имеем дело с точными датами: 1918-1941.

Однако выставка содержит немалое число костюмов и драгоценностей, созданных в первой половине 1910-х годов, когда ещё царил стиль ар-нуво, по-нашему — Серебряный век, модерн. Загвоздка не только в терминологии — то были два диаметрально противоположных мировоззрения. Вся литература, да что там — вся жизнь 1920-х стала отрицанием 1910-х, но вместе с тем в обществе царила нестерпимая тоска по ушедшей Belle Epoque. Набоковская «Машенька» и «Великий Гэтсби» Фицджеральда — это поиски утраченного времени (как у Марселя Пруста!), разве что персонажи «Машеньки» бьются в эмигрантской нищете, а Джей Гэтсби навёрстывает упущенное при помощи шальных денег, вечеринок и серебристых сорочек под белый костюм. Ревущий динамичный мир 1920-х кажется безумным, уродливым и циничным. Первая мировая война разделила жизнь на «до» и «после» — рассветы и закаты никогда уже не будут прежними. Явилась новая мораль, иная красота и особый тип женщины. Роковая дива, звезда салонов уступила место дерзкой стриженой девчонке. Осталось воспоминание, послевкусие: «Бледная дева вчерашней луны…», «…Лилию оскорбляющее полнокровье граната», «И в кольцах узкая рука» — в шумных платьях муаровых, с траурными перьями, хризантемы да камелии. Ушло, растаяло, потерялось. И — только так: «Поставить в спальне радиоаппарат, учиться боксу, стать колючей, как военная проволока, тренированной, как восемнадцатилетний мальчишка, уметь ходить на руках и прыгать с двадцати метров в воду». Это описание из «Гиперболоида…» Алексея Толстого посвящалось не одним лишь куртизанкам (а именно о них шла речь), но и феминам 1920-х — как виду и сорту. Виктор Маргерит, автор скандальной «Моники Лербье» («Холостячка») писал: «Но как меняет лицо эта мальчишеская причёска. Сейчас она стала символом женской независимости, если не силы. В древности Далила остригла волосы Самсону. Теперь, чтобы сделаться мужественной, она состригает свои…». Мистер Фицджеральд искренне любуется: «Она спустила с плеч лямки купального костюма, и её обнаженная спина блестела на солнце; нитка матового жемчуга оттеняла ровный апельсинно-коричневый загар». Кому теперь нужна «бледная дева», да ещё и «вчерашней луны»?!

Взгляните на костюмы, представленные в экспозиции, — изнеженность и текучесть линий 1910-х контрастирует с победительной геометрией 1920-х. Две ипостаси роскоши — одна от желания забыться, другая — в стремлении забыть. Всё это читается и при сравнении ювелирных украшений, косметических футляров, несессеров, иллюстраций Поля Ириба и Жоржа Барбье. На стендах и картинках — «овальный силуэт» 1913 года: зауженная линия плеча, донельзя узкий подол, многослойные одежды. Нестабильность и страх всегда порождают возникновение бестолковой моды: люди мечутся, но не могут найти гармонию. Получается «хромая юбка» — до того суженная к низу, что дамы едва семенили, боясь порвать материю при ходьбе. Правда, не всё так просто, ибо в те годы всех мучила страсть под названием «танго» — для него создавался порочный разрез до самого бедра. «Весь Париж танцует танго. За завтраком, между блюд — встают и танцуют, и в пять часов, и за обедом, и так до утра. Я никуда не могу укрыться от этой музыки, она какая-то печальная, мучительная и сладкая. Мне всё кажется, что хороню молодость, что-то невозвратное, когда гляжу на этих женщин с глубокими вырезами платьев, с глазами, подведёнными синим, и на их кавалеров». Хождение по мукам! Декадентская вселенная с её желанием красиво умереть не могла изобрести для себя лучшего внешнего выражения. Мода начала 1910-х была столь же нервической, томной, иррациональной — слои кружев, драпировок, восточный дух, цветочные гирлянды. Ни одной уверенной линии. Вот, например, парадное платье со шлейфом (дом «Ворт», Франция, 1914 г.). Каталог сообщает: серебряная тафта ламе, шёлковый тюль, блёстки, стразы, искусственные цветы из шёлка… Нагромождение мелочей, асимметрия, усталость. Рядом — чёткий конструктивизм, футляр-прямоугольник 1922 года от сестёр Калло. Тоже блёстки и парча, шлейф… праздник. Но в таком наряде можно и нужно шагать — весомо, грубо, зримо. Наплевав на условности. И — отплясывать фокстрот. Сергей Есенин писал о Европе 1922 года: «…Кроме фокстрота, здесь почти ничего нет, здесь жрут и пьют, и опять фокстрот. Человека я пока ещё не встречал и не знаю, где им пахнет».

Выставка рассказывает не только об актуальных тенденциях, но и о ведущих модельерах. Большинство из них ныне забыты, ибо история костюма — это постоянно сменяющиеся тренды, направления, имена. Конец XIX — середина XX века — это диктатура имён, а не лейблов, как теперь. Когда умирал великий мастер, уходила или значительно уменьшалась слава его модного дома. К примеру, целый стенд посвящён уникальному дизайнеру Мариано Фортуни. Его знаменитое платье из плиссированного материла — «Дельфос» (конец 1900 — начало 1910-х) сотворено по мотивам античных одеяний. Женщина в платье от Фортуни казалась изящной и величественной одновременно: мелкие складки мягкого тонкого материала плавно ниспадали с плеч, подчёркивая естественную красоту тела. Кроме того, в зависимости от освещения, фактура ткани меняла оттенки, создавая фантастическую игру цвета. Покрой «Дельфос» исключал корсет и прочие ухищрения. Это платье задумано как гимн человеческому телу и гармонии движения. То было время, когда человек, пугаясь будущего, устремлялся в такие глубины праистории, где нет унылого академизма. Недаром эстеты Серебряного века берутся за препарирование античности, любя в ней исключительно миф. Эскизы Льва Бакста и танцы Айседоры Дункан. «И веют древними поверьями её упругие шелка…» Фортуни искал новые образы, используя наработки прошлого. На выставке можно увидеть его платья-фантазии на средневеково-ренессансную тему. Прошлое — волшебно. Грядущее — взрывоопасно.

Сейчас о доме «Ворт» знают только историки моды и любители темы. Чарльз-Фредерик Ворт — основатель «Синдиката от-кутюр», родоначальник современной модной индустрии. В экспозиции представлены костюмы, пошитые уже при его сыновьях. Стоит отметить, что «Ворт» в 1910-1920-х годах оказался «одним из многих», но он всё-таки удачно вписывался в существовавшую конъюнктуру. Это, кстати, один из случаев, когда слава пережила великого кутюрье: лейбл «Ворт» до конца 1930-х воспринимался как символ принадлежности к элите. Вечные соперники — Поль Пуаре и Жанна Пакэн. Они были не только гениями стиля, но и хитроумными дельцами, по сути — манипуляторами. Они прекрасно считывали настроения, предлагая своим заказчицам восточные шелка, псевдо-ампирные платья, манто в стиле «а-ля рюсс» и прочую экзотику, до которой был жаден Париж 1910-х. Пуаро честно полагал, что Пакэн повторяет его идеи, в то время как мадам Жанна считала именно свой дом первооткрывателем новинок. Если идеи заканчивались, она искала таланты на стороне — для её заведения рисовал сам Лев Бакст. В ответ Пуаре злился и утверждал, что фасоны русского гения хороши исключительно для театра и чересчур сказочны. Богато декорированные пальто от Пакен и Пуаре — из выставочных экспонатов — действительно во многом сходны. Кто из них был первым? Сказать сложно, хотя в истории моды утвердился всё же Пуаре.

Жанна Ланвэн — ещё один лидер парижского кутюра. В частности, её дом специализировался на удивительных фасонах с пышной юбкой и даже — с небольшим кринолином. То была странная тупиковая ветка 1920-х годов, не имевшая ни малейшего стилевого сходства с общей эстетической линией. Прямой лиф с вырезами на груди и спине сочетался с широким и нерациональным подолом, едва доходившим до щиколотки. На эскизах и даже на портновских манекенах оно смотрелась дивно, однако реальность оказывалась куда более унылой.

Немаловажная подробность — египетская тема 1920-х годов. Плоские, геометрически-выверенные и при этом — яркие детали; тонкие, но широкоплечие фигуры — всё это в совершенстве подходило для идеалов ар-деко. Вот строгое и шикарное платье от Мадлен Вионне (1927), выполненное в духе Египта — как его понимал пресыщенный обыватель 1920-х. Чёрное с золотом. Смерть и солнце.

Когда очаровательная Эллочка Щукина зачитывалась очередными достижениями Вандербильдихи, она не могла не отметить главного — роскошных каменьев: «…с бриллиантовой звездой на лбу, …перчатки, раструбы которых были инкрустированы изумрудами средней величины, и в бальном туалете — каскады драгоценностей и немножко шёлку». Богатство 1920-х — это нарочитый блеск. Бриллиантовый дым и чад кутежа. Великий Гэтсби в позолоченном галстуке. Диадемы от Cartier для хорошей американской девочки, которая точно знает, чего хочет. Пудреница от Van Cleef & Arpels с энергичным названием «Синий поезд» (1931) — платина, изумруды, сапфиры, бриллианты. Ударим скоростью, взорвёмся джазом. Красота — необязательно сдержанность и такт. Впрочем, Виктор Маргеритт знал о своём времени больше нас: «Бриллианты и жемчуга, как капли росы, осыпали женские тела…». Нам же остаётся только смотреть и немножко завидовать.

Сохранить в:

  • Twitter
  • Grabr
  • WebDigg
  • Community-Seo
  • email
  • Facebook
  • FriendFeed
  • Google Bookmarks
  • Yandex
  • Memori
  • MisterWong
  • BobrDobr
  • Moemesto
  • News2
  • Live
  • MSN Reporter
  • MySpace
  • PDF
  • RSS
Метки: , . Закладка Постоянная ссылка.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Это не спам.
сделано dimoning.ru

This blog is kept spam free by WP-SpamFree.

  • «… Зажги свой огонь.
    Ищи тех, кому нравится, как он горит»
    (Джалалладин Руми)

    «… Есть только один огонь — мой»
    (Федерико Гарсиа Лорка)

    «… Традиция — это передача Огня,
    а не поклонение пеплу»
    (Густав Малер)

    «… Традиционализм не означает привязанность к прошлому.
    Это означает — жить и поступать,
    исходя из принципов, которые имеют вечную ценность»
    (Артур Мёллер ван ден Брук)

    «… Современность – великое время финала игр олимпийских богов,
    когда Зевс передаёт факел тому,
    кого нельзя увидеть и назвать,
    и кто все эти неисчислимые века обитал в нашем сердце!»
    (Глеб Бутузов)