• Приоритетом Аналитического Центра "Эсхатон" Международной Ассоциации "Мезоевразия" является этнополитическое просвещение, цель которого - содействовать развитию демократии, построению действительного гражданского общества, расширению участия сознательных граждан в общественной и этнополитической жизни, углублению взаимопонимания между народами, культурами, религиями и цивилизациями.

Кирилл Серебренитский: Наполеонологические заметки. Наполеон и сабля Тамерлана. I. Дагестан, Амузги

…Лето 2018 года: прочти весь июнь и половину июля я провёл на Кавказе, всего — сорок дней; быфл в Грузии, в Азербайджане и три недели — в ауле Кубачи, на хребте Кайтаг, в Южном Дагестане.

Недалеко от Кубачи, около пяти километров к югу, за горой Цеци-ла муда — аул Амузги. Тот самый.
Точнее, руины Амузги.
Гора Цеци-ла, такая с виду распахнуто доступная, манящая, во всю ширь открываается с балкона моей лаборатории, в кубачинском Среднем городе. Каждый день я собирался идти в Амузги по дорожке над обрывом, каждый день видел, как идут туда кубачинцы. Но так и не собрался, то — некогда было, то просто отвлекался.

……………….

Амузги: название можно перевестии как Три Вершины. Известен аул по крайней мере, с XIII века. И с того же времени известно: в Амузги — кузнецы-оружейники; лучшие — то ли в Дагестане, то ли на всём Кавказе, и может быть, — во всех землях Иранской империи.
В позапрошлом веке, в начале прошлого Амузги — большое селение: в 1880ом в Кубачи, который с раннего среднеквековья поддерживал статус города — около 500 домов, в Амузги — около 250.
В Кубачи оружейники выделывали драгоценное холодное оружие. Рядом, в Амузги,  кузнецы выковывали клинки, которые в Кубачи оправляли в серебро и, реже,  в золото.
Амузгинский булат ценился выше дамасского. Сейчас секрет его утрачен. Собственно. утрачено всё: и кузнечное мастерство, и сам аул.

В 1930х, когда на Кавказ легла окончательно густо-красная тень СССР, после запрета на производство холодного оружия, аул стал хиреть и пустеть: нет работы — нет жизни.
В 1944ом амузгинцев насильно вывезли в Чечню, в опустевшие аулы — вместо высланных чеченцев. В 1957ом милостиво разрешили вернуться. Но вернулись немногие.
В 1990х в Амузги жила только одна семья: бывший кузнец Рабадан Нухаев, его жена и дети. 15 января 2016 года умерла вдова кузнеца, Патимат Нухаева. После этого Амузги окончательно запустел.
Мне говорили, что кто-то из Кубачи унаследовал дом Нухаевых и поддерживают его в жилом состоянии один из домов, «чтобы мог жить кто-нибудь, если захочет»

……………………………

И вот — неожиданно: возник у меня перед глазами исторический вектор: Амузги — Тамерлан — Наполеон; и, на основе этого вектора, — некая фабула: одним концом она дотягивавется до руин близ современного Кубачи, другим уходит во Францию наполеоновских времён.

…………………..

Итак: первый укзатель, который мне попался, совершенно случайно: советский поэт Расул Гамзатов.

Стих «Амузгинцы»:
Из книги «Полдневный жар». 1993 год. Перевод Якова Козловского.
«Наполеону персы подарили
Клинок Тимура, но велик Восток,
И знатоки, взглянув, установили,
Что это амузгинский был клинок».
Естественно, этот стих крепко ухватили прежде всего сами амузгинцы.
Вот — через двадцать лет: Алик Абдулгамидов, журналист и фотограф из Махачкалы, сын (внук, правнук и тд) оружейников из Амузги, писал:
«…такая реакция амузгинцев для меня была вполне объяснима. Потеряв родовую профессию, они сохранили родовую гордость, тешили себя воспоминаниями о славных деяниях предков. Гостям всегда с гордостью говорили: «А знаете, что знаменитая сабля Наполеона была выкована в Амузги?».
Алик Абдулгамидов. Тайна амузгинского булата. Исповедь последнего Мастера («Махачкалинские известия», № 53, 17 января 2013. Окончание. Начало в №№ 47 — 52″).

В статьях на туристических сайтах, если набирать в поиске «Амузги» — неизменно повторяется фраза:
«Обладателями амузгинских клинков, говорят, были Чингисхан, Тамерлан, Надиршах, Наполеон, Александр I и имам Шамиль. Они-то толк в холодном оружии знали!».
В моей родной Самаре, в Алабинском музее, хранится иранская двулезвийная сабля «зульфикар». В каталоге сообщается:
«При изучении этого предмета в рамках подготовки выставки появилась версия о том, что это сабля изготовлена оружейными мастерами села Амузги, Дагестан, в конце XIX- начале XX века. …
… Согласно легендам, обладателями амузгинских клинков были Чингисхан, Тамерлан, Надиршах, Наполеон, Александр I. В настоящее время секреты амузгинской стали, сочетавшей алмазную твердость режущего лезвия с мягкостью и пластичностью гибкого клинка, считаются не разгаданными».

…………………………

Итак: четырое строки — и сразу три вопроса возникает в ответ на стих Расула Гамзатова.
1. Что значит — «персы подарили«? Кто и когда вручил Наполеону саблю Тамерлана?
2. Что значит «знатоки установили«? Где, когда, на каких основаниях и кем выяснено, что это — клинок из Амузги?
3. Где сейчас эта сабля Тамерлана и Наполеона?

Пока мне удалось ответить только на первый вопрос. И даже это оказалось не так просто.

………………………………

Пепрвое, что попалось на глаза: некая «Хроника» на сайте http://bonapartnapoleon.ru/napoleon-hronologiya-1805-1809.h…
19 июня 1808 год:
Наполеон получает меч Тамерлана от персидского посла.

Вроде всё понятно. Но тут же возникла другая дата: Поль-Мари-Лоран де ль’Ардеш, «История императора Наполеона»:
«…Покуда Жюно шел к Тагу, Наполеон намеревался посетить берега По и Адриатики. Перед отъездом в Италию он принял на торжественной аудиенции персидского посланника, который прибыл в Париж и привез императору великолепные дары от шаха, и в числе их мечи Тамерлана и Тамас-Кули-Хана».
Далее здесь же упоминается, что Наполеон отправился из Парижа в Милан 16 октября 1807 года.
Paul-Marie-Laurent de l’Ardèche Histoire de l’empereur .Napoleon. Paris: J.-J. Dubochet et Cie, 1839. Глава XXI.

Значит — первая половина октября 1807 года?

Точную дата обнаружилась только на второй день изысканий. В инстаграме. На страничке Лувра.

"Réception de l’ambassadeur de Perse ‘Askar Khan à Saint-Cloud par Napoléon Ier le 4 septembre 1808" Benjamin Zix Mine graphite sur papier H. 33 cm ; l. 47,2 cm Paris, collection particulière Le 4 septembre 1808, ‘Askar Khan apporte les salutations et les lettres du roi d’Iran, ainsi que de nombreux présents : outre les pierres et étoffes précieuses, il offre à Napoléon le sabre de Tamerlan et celui de Nadir Shah en acier damasquiné d’or, une bride et son mors ornés de pierreries. Le choix d’offrir les sabres de deux grands conquérants orientaux à l’Empereur, alors au faîte de sa puissance, n’est pas anodin et place Napoléon, le nouvel Alexandre, au même rang que les conquérants quasi mythiques des siècles passés. #LouvreLens #ArtPersan  #expoArtPersan #iran#exposition #ChristianLacroix  #IranArt #qajar #ICHHTO #peinture #art#dessin

A post shared by Louvre-Lens Museum (@louvrelens) on


Сейчас в экспозиции Лувра имеется незавершённый графический эскиз (из неколей частной коллекции):

«Réception de l’ambassadeur de Perse ‘Askar Khan à Saint-Cloud par Napoléon Ier le 4 septembre 1808».

Художник — Бенжамен Зикс (Benjamin Zix).

Наскоро, но точно и живо прорисованная толпа взволнованных бородачей в тюрбанах; первый из них подносит Наполеону саблю — узкую, лёгкую.

Примечание уточняет:
«Le 4 septembre 1808, ‘Askar Khan apporte les salutations et les lettres du roi d’Iran, ainsi que de nombreux présents : outre les pierres et étoffes précieuses, il offre à Napoléon le sabre de Tamerlan et celui de Nadir Shah en acier damasquiné d’or….»
«4 сентября 1808 года Аскар Хан приносит приветствия и письма короля Ирана, а также множество подарков: помимо драгоценных камней и тканей, он преподносит Наполеону саблю Тамерлана и также Надир-шаха в дамасской стали из золота,…».
«Le choix d’offrir les sabres de deux grands conquérants orientaux à l’Empereur, alors au faîte de sa puissance, n’est pas anodin et place Napoléon, le nouvel Alexandre, au même rang que les conquérants quasi mythiques des siècles passés».

«Решение преподнести сабли двух великих восточных завоевателей Императору, когда он находится на вершине своего могущества, — пишет луврский комменнтатор, — необычно и возводит Наполеона, нового Александра, на этот же уровень почти мифических завоевателей прошлых веков».

……………………………….

Значит: саблю Тамерлана вручил Наполеону иранский посол Аскар-хан. Во дворце Сен-Клу, 4 сентября 1808 года.
Точнее, две сабли. Первая — Тамерлана, эмира Самарканда; второй владел не Тахмасп I Кули-хан (как писал Поль-Мари де ль’Ардеш), а другой Шахиншах Ирана — Надир-шах Афшар.

………………..

Констан Вэри, — просто Констан, камердинер Наполеона, самый знаменитый слуга Европы в то время, — в своих мемуарах помянул про два клинка: «…enfin le sabre de Tamerlan et celui de Thamas-Kouli-kan; le premier couvert de perles et de pierreries; le second très simplement monté, tout les deux ayant des lames indiennes d’une finesse extraordinaire avec des arabesques en or incrustées».
«…наконец, сабля Тамерлана и ещё одна Тамас Кули-хана; первая покрыта жемчугом и драгоценными камнями; вторая оченть просто сделана; обе имели клинки индийские необычной тонкости с арабесками, инкрустированными золотом».
Louis Constant Wairy. Memoires sur la vie privee de Napoleon, sa famille et sa cour… А Paris. Chez Lavocat. Т. 4. 1830. сс. 50-51.
Тахмасп-Кули-хан (здесь интеллектуал Констан явно решил вычурно блеснуть познаниями) — это почётная нисба, своего рода титул, который полководец Надир Карк-лы Афшар получил от шаха Тахмаспа II, задолго до того, как сам взошёл на трон.

Итак: 4 сентября 1808 года Наполеон обрёл две сабли основателей двух срединно-азиатских империй: эмира Тамерлана (четыреста лет до наполеоновской эпопеи) и Надир-шаха (шестьдесят лет).

1808 года для Наполеона — это прежде всего гоод возвращения к грандиозному индийскому проекту; обе империи, вставшие на пути в Индостан, — Россия и Иран, — вроде бы были, наконец,Ю приручены и превращены в союзников.
Наполеон, беспощадный прагматик, отчасти был всё же не чужд увлечения символическими совпаденниями имён, числе и сюжетов; в данном случае его, несомненно, вдохновляло следующее: оба завоевателя, Тамерлан и Надир, в своё время совершили успешные экспедиции в Индию; и в означенном 1808 году на троне в Дели восседал Падишах Индостана, он же Великий Могол, из дома Бабура, — прямой потомок Тамерлана.

Остров Святой Елены, 13 норября 1818 года:

«Рассматривая большие часы Фридриха Великого, висевшие у него на стене, Наполеон сказал, что у него в руках были самые редкие и достопримечательные вещи. «Я владел шпагой Фридриха Великого; испанцы привезли мне в Тюльери шпагу Франциска I — а это была большая жертва с их стороны; турки и персияне присылали ко мне сабли Чингисхана, Тамерлана и Шах-Надира; но я, разумеется, больше ценил намерение сих подарков, нежели верил в их историческую истину».
При этом Лас-Казес выразил Наполеону своё удивление, в том, что он не старался сохранить при себе шпаги Фридриха.
«Ну у меня была своя», — со спокойною улыбкою отвечал Наполеон».

Наполеон на островѣ св. Елены: в четырех частях : собрано из записок Лас Казеса, Гурго, Монтолона, О’Меара и Антомарки. Составитель: Рафаил Зотов.  Часть четвёртая. СПб. 1838 г. 

Амузги, 2011. Фото: Руслан Шахаев. 

Сохранить в:

  • Twitter
  • Grabr
  • WebDigg
  • Community-Seo
  • email
  • Facebook
  • FriendFeed
  • Google Bookmarks
  • Yandex
  • Memori
  • MisterWong
  • BobrDobr
  • Moemesto
  • News2
  • Live
  • MSN Reporter
  • MySpace
  • PDF
  • RSS
Метки: . Закладка Постоянная ссылка.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Это не спам.
сделано dimoning.ru

This blog is kept spam free by WP-SpamFree.

  • «… Зажги свой огонь.
    Ищи тех, кому нравится, как он горит»
    (Джалалладин Руми)

    «… Есть только один огонь — мой»
    (Федерико Гарсиа Лорка)

    «… Традиция — это передача Огня,
    а не поклонение пеплу»
    (Густав Малер)

    «… Традиционализм не означает привязанность к прошлому.
    Это означает — жить и поступать,
    исходя из принципов, которые имеют вечную ценность»
    (Артур Мёллер ван ден Брук)

    «… Современность – великое время финала игр олимпийских богов,
    когда Зевс передаёт факел тому,
    кого нельзя увидеть и назвать,
    и кто все эти неисчислимые века обитал в нашем сердце!»
    (Глеб Бутузов)