В примитивных обществах всё продумано заранее. Известно, как поступить в том или ином случае. Неизменные ритуалы сопровождают рождение и смерть, женитьбу и строительство дома. Даже абсолютно точно известно, какой узор нанести на новый горшок. Тот, который наносил отец, и ни одного лишнего завитка.

Свободы нет. Первобытная свобода — фантазия Руссо, не более. Науке открывается совсем иная реальность. Внешний мир ничего не говорит человеку племени, установил антрополог Люсьен Леви-Брюль, написавший книгу о первобытном мышлении. „Знание“ дикаря — это особым образом устроенная сложная совокупность мифов, древних сказаний, преданий о коварных и могущественных духах вод и земель. Эти „знания-значения“ называются коллективными представлениями.

В племени нет личности. Вернее, нет личности индивидуальной. Есть личность коллективная. В качестве индивида, субъекта выступает племя целиком, где человек — не единица, а дробь, часть единицы. При этом нет никакого дополнительного порабощения, никакого принуждения или выгоды вождя, например, на которого рядовой член племени работает. Речь идёт о добровольном поведении, где все, как один.

Эти наблюдения относятся отнюдь не только к диким племенам. (продовження…)

Будучи друзьями с университетской скамьи и впоследствии содельщиками в ГУЛАГе, Теодор Адамович Шумовский и Лев Николаевич Гумилев сначала не разделяли общих научных взглядов. Шумовский был в первую очередь филологом, Гумилев – историком. Это объясняет суть их разногласий.

Язык народа, как утверждают филологи, является первым и основным источником восстановления исторической истины, так как язык бесстрастен и не зависит от личности летописца. Гумилев в своей теории пассионарного этногенеза же не придает языку важной роли, опираясь в основе на исторические летописи. Этим объясняются изначальные разногласия ученых. (продовження…)

ДРЁМА-ЛЕНД

“Меридиан знания не проходит через книги”, – изрек Джон Ди, увидев в Мортлейке руины своей библиотеки. В холодный бледный пепел были обращены древние гримуары и инкунабулы, бесценные фолианты и пергаменты, рукописи и таблицы. Обезумевшая чернь, до смерти напуганная премудростью книжного знания, сожгла уникальную библиотеку Джона Ди дотла, но из этого он не стал делать трагедии: меридиан знания не проходит через книги, потому что книжные знания мертвы. В лучшем случае книга напоминает о чем-то важном, пробуждает дремлющее знание, активизирует трансцендентальную память; изредка она может побудить к действию, вызвать реакцию, направить на путь (очень редко когда) истинный. И не более того. Не следует делать ошибки и полагать, уподобляясь фарисеям и книжникам, что книги пишутся для запоминания бессчетного множества прописных истин. Нет, они служат совсем другой цели. Книги пишутся для напоминания.

Другое дело – поэзия: возвышенность и красота слога, рифмы и ритмика, метафоры и мелодика звучания делают стихи легко и надолго запоминающимися. В поэзии нет раз и навсегда застывших форм. Стихи живут своей особенной жизнью, они передаются из уст в уста, от поколения к поколению, помогают сохранять и проносить сквозь века живое слово традиции. Священные тексты всегда только стихотворные, и только устная передача сакральных знаний бывает полноценной, а “необходимость письменной фиксации – первый знак декаданса или страха эвентуальной гибели традиции” (Титус Буркхарт).

Поэзия есть вербальная основа священного и одна из форм раскрытия сверхъестественного в человеческом мире. (продовження…)

А.Г. Дугин переворачивает всю геополитику «с ног на голову» в угоду манихейского по своему характеру жесткого цивилизационного дуализма-антагонизма двух абсолютных противоположностей – Цивилизации Суши (Теллурократии) и Цивилизации Моря (Талассократии), отождествляя их, соответственно, с Римом и Карфагеном в прошлом и Россией и Америкой – в настоящем: «…СССР воплощал в себе линию Рима, натовский блок во главе с США сознательно и последовательно отстаивал интересы Карфагена. Власть Суши (социализм) против власти Моря (либерализм), евразийство против атлантизма … Россия – центр Суши, США – воплощение Мирового острова … История растянулась – как когда-то, в эпоху Пунических войн – между двумя осями, двумя ориентациями, двумя взаимоисключающими путями. Новый Рим, Евразия против Нового Карфагена (атлантизм, США). – Вот единственное истинное содержание истории ХХ века, освобожденное от многослойных исторических теорий…» [Дугин А. Карфаген должен быть разрушен: Антиамериканское большинство // Дугин А. Философия войны. – М., 2004. – http://arcto.ru/modules.php?name=News&file=article&sid=1287]; «… В более широком смысле евразийство мыслит в категориях классической геополитики: Суша/Море, теллурокартия/талассократия (продовження…)

Отрывок из книги Гийома Фая «Археофутуризм»

Гийом Фай (Guillaume Faye) – современный мыслитель, ставший в последние  два десятилетия одним из главных интеллектуальных лидеров  революционно-консервативного движения в Европе.
Автор нескольких книг по проблемам политологии и философии современности.  Наиболее известные из них: «Система убийства народов» (1981), «Упадок  Запада» (1984), «Новые идеологические ставки» (1985) и «Археофутуризм» (1998).
В них мыслитель провозглашает: возврат архаических ценностей; возрождение  этнических и народных традиций; организацию культа и духовности с чётко  оформленной иерархией; разделение ролей между полами; культ предков,  обрядов и испытаний при посвящении; восстановление органических общин на  уровнях от семейной сферы до народа; престиж военного класса; открытое и  идеологически узаконенное неравенство общественного статуса;  пропорциональность обязанностей правам.

Из предисловия к книге Гийома Фая «Всемирный переворот: Эссе о новом  американском империализме», Москва, 2005 

Археофутуризм Фая предусматривает (даже в пределах следующих двух декад)  возможность крупномасштабного цивилизационного кризиса. Исходя из этого,  концепция «археофутуризма» заключается в восстановлении смонтированной  итальянскими футуристами конца двадцатого века концепции Европейской  Империи, основанной, с одной стороны, на реанимации витальных архаичных  ценностей и агрессивной эксплуатации научных технологий, с другой. (продовження…)

Вечный Рим возник на плодородных холмах в окружении болотных топей Тибра, на границе как враждебных, так и притягательных друг к другу миров – меланхолической Этрурии и слегка буйнопомешанной Эллады. Основали его «сыновья волчицы» – странствующие родными пространствами Лация племена местных италиков, известных гостеприимством, дававшими кров, хлеб и жен изгнанникам и спасающимся, и не препятствовавшими на своей обильной земле (её же много, приходите все, кто хочет, и возделывайте пашни и виноградники!) возможность похозяйничать и расцвести как другим народам, так и и культам, – пришедших с севера, юга и востока. Наблюдая за соседями-колонистами, учась у них новых знаний, врачеваний и волхвований, у аборигенов заострился здоровый рассудок, критический рационализм, да и юморное отношение к высокомерию и тщеславию, пьянству и нецеломудренности пришельцев. Этакие здоровые насмешки крестьянина, возделывающего свою землю, благословенную предками, реализующего «… целостное, творческое отношение человека к земле…отношение к ней как к саду (пусть и заросшему), который необходимо возделывать, укрощая злые силы стихий, таящиеся в недрах самой земли …  само это возделывание понимается как творческая активность любого рода, как создание чего-то оформленного, прекрасного … она должна происходит на фоне именно села, ибо именно село символизирует космос земли, понимаемой как свободное пространство» [1].  Лошадь была более в этом ему другом и соратником, чем ездовым животным. Поэтому италики не умели держаться в седле, никогда не были искусными наездниками, а предпочитали сражаться в пешем строю. Именно Риму удалось приструнить другие племена италиков, ведшие между собой кровавые распри, и сделать их всех «союзниками». А также вскоре изгнать царей, ибо каждый земледелец – «царь своего труда». Вечером, у костров фамильных домов, вокруг отца римского семейства, держащего на коленях священные дары-ларцы предков – своих сыновей и внуков, собирались поужинать все домочадцы – посвятившие прошедший день трудолюбию и умению управляться, – они возделывали свои разум и душу. Так медленно и верно рождались лучшие люди и их великая культура. Культура Меры и Истока, Марса и Венеры.

Карфаген («Новый город») возник под уверенной поступью «сыновей быка» (продовження…)

1. Маниакальный рефрен Катона старшего

Многие смеялись в сенате над маниакальной привычкой римлянина Катона старшего (324 – 149 г. до н.э.) все свои речи начинать со фразы “Карфаген должен быть разрушен” (Carthago delenda est). Завершал же свои выступления, неважно чему они были посвящены бытовым проблемам обустройства Рима или спорам о жертвоприношениях богам, схожей параноидальной формулой – “поэтому я думая, что Карфаген должен быть разрушен” (“ceterum, censeo Carthaginem esse delendam”). Сенаторам это смертельно надоело, но история показала, что голосом Катона говорила история, что именно он проник в сущность борьбы цивилизаций, которая решалась в Пунических войнах. Не борьба за колонии и морские пути, не столкновение коммерческих интересов, не противостояние государственных притязаний было содержанием борьбы Рима и Карфагена. Речь шла о формулу будущего, которая предопределила бы всемирную историю по меньшей мере на несколько грядущих тысячелетий. Рим и Карфаген были двумя полюсами цивилизации, претендующими на универсальность, на основание мировой империи, на то, чтобы стать мерилом общечеловеческой этики.

Карфаген воплощал в себе торговый строй, “открытое общество”. (продовження…)

Карфаген. Стела: бетиль с двойной триадой, астральными символами и «знаком Танит». IV—III вв. до н. э. Париж. Лувр.

Я назову этот конфликт схваткой богов и бесов. На другом берегу Средиземного моря стоял город, называющийся Новым. Он был старше, и много сильнее, и много богачеРима, но был в нем дух, оправдывавший такое название. Он назывался Новым потому, чтоон был колонией, как Нью-Йорк или Новая Зеландия. Своей жизнью он был обязан энергии и экспансии Тира и Сидона — крупнейших коммерческих городов. И, как во всех колониальных центрах, в нем царил дух коммерческой наглости. Карфагеняне любили хвастаться, и похвальба их была звонкой, как монеты. Например, они утверждали, что никто не может вымыть руки в море без их разрешения. Они зависели почти полностью от могучего флота, как те два великих порта и рынка, из которых они пришли. Карфаген вынес из Тира и Сидона исключительную торговую прыть, опыт мореплавания и многое другое.

В предыдущей главе я уже говорил о психологии, которая лежит в основе некоторых культов. (продовження…)

Известен древнеримский «коммунистический» праздник Сатурналии, в честь бога Сатурна, с именем которого жители Лацио связывали введение земледелия и первые успехи культуры. По легенде, записаной Геродотом, основатели праздника этруски, поклоняющиеся богу Сатре,  пришли в Италию именно из малоазиатской Лидии, т.е. Центральной Анатолии, где, именно, и находиться Чатал-Гююк.

Праздник Сатурна приходился на последнюю половину декабря — время, когда приходили к концу земледельческие работы и все стремились к отдыху и веселью в связи с окончанием жатвы. Во время Сатурналий общественные дела приостанавливались, школьники освобождались от занятий, преступников возбранялось наказывать. Рабы получали в эти дни особые льготы: они освобождались от обычного труда, имели право носить pilleus (символ освобождения), получали разрешение есть за общим столом в одежде господ и даже принимали от них услуги. Общественное празднество начиналось жертвоприношением перед храмом Сатурна на Форуме; затем устраивалось религиозное пиршество, в котором принимали участие сенаторы и всадники, одетые в особые костюмы. В семьях день начинался с жертвоприношения (закалывали свинью) и проходил в веселье, причём друзья и родственники обменивались подарками. Улицы были запружены народными толпами; всюду раздавались восклицания Jo Saturnalia. Обрядовая сторона празднества имела исконно римский характер, хотя с 217 года были введены лектистернии и обычай стоять с непокрытой головой во время жертвоприношения. По мнению Марквардта, праздник рабов, которые в эти дни как бы уравнивались в правах с господами в воспоминание существовавшего при Сатурне всеобщего равенства. Рабы и их владельцы основательно менялись ролями, (продовження…)

Греки не раз прославляли свою страну далекими и смелыми походами. Вошел в историю поход Александра Македонского на Восток, начатый в 334 году до н. э. (Ошибаются те, кто считает этого величайшего полководца древнего мира не греком: древнемакедонский язык был настолько близок к древнегреческому, что и древние авторы, и современные исследователи совершенно справедливо считают его греческим диалектом). За несколько столетий до Гомера состоялся групнейший поход объединенных греческих племен на Трою. Из истории в мифы перешли походы Геракла и плавание аргонавтов (историческое зерно этих мифов относят к середине второго тысячелетия до н. э.). Очень древними и трудно поддающимися датировке являются мифологические сюжеты о греческих походах в Индию, связываемых с именами Диониса и снова-таки Геракла. Греки, жившие на Крите и создавшие там высокую цивилизацию, издавна плавали и в Черное море, и даже в Атлантический океан. В легендах такого далекого острова, как Ирландия, есть информация о нескольких плаваниях греков на этот остров. Но, оказывается, некоторые крупномасштабные походы древних греков происходили так давно, что сведений о них осталось очень мало.
Неожиданным открытием завершилось изучение письменных документов древнего Востока, а именно Месопотамии (продовження…)

Татаро-монгольское «иго» оставило неопровержимый отпечаток не все последующее развитие социально-хозяйственного строя России. При этом, позиция историков-экономистов по поводу оценки этого влияния, далеко не однозначна.  Со времен внедрения петровско-немецкой исторической школы, ученые-западники заявляют, что Батыево нашествие (1237-1241) и последующие за ним 240 лет ордынского «ига» отбросили Владимирскую Русь назад в своем экономическом развитии, и стали причиной извечного отставания нашей страны от развитых экономик мира. Евразийцы, с другой стороны, отмечают и благоприятные аспекты монгольской власти над русскими землями (монг. Улус-Орусь), прежде всего, спасение Руси от культурной аннексии католичества. Также и в социально-экономической сфере они выделяют перенятые у монгол развитую финансовую систему и централизованный управленческий аппарат.

Отечественные историки-экономисты в своих исследованиях  русско-ордынских экономических отношений часто зацикливаются на хозяйственном строе лишь одной из сторон данных отношений, а именно княжеской Руси. Однако, по мнению автора, нельзя дать объективную оценку данному явлению без предварительного изучения специфик экономики другой  стороны – Золотой Орды в периоде начала XIII – конца XV веков, что и является целью данной статьи.

(продовження…)

«Евразийство – это социальная модернизация, экономическое развитие при сохранении культурной и национальной идентичности».

Н.А. Назарбаев о евразийстве. Астана. 2004 г.

Доклад Марии Перовой, активистки Клуба Евразийской интеграции МГИМО (У), на конференции «Казахстан и евразийская интеграция» (30 апреля 2011).

(продовження…)

Об этом этносе есть множество противоречивых мнений, которые редко пересекаются в одну точку зрения. Древние западноевропейские историки говорят одно, китайские другое, персидские сообщают третье. Гунны, племенной союз древних тюрок, являются потомками великих хуннов, и это факт, который, к сожалению, не все хотят принимать.

Скифская эпоха – это ярчайшая страница в истории многих племен и народов, населяющих огромный континент Евразии.

В VII-III вв. до н.э., от Дуная на западе и до Великой китайской стены на востоке, сложилось единство культуры, хозяйства, мировоззрения и искусства. Это проявляется в распространении одинаковых предметов вооружения: наконечников стрел, кинжалов скифского типа, металлических предметов конской сбруи. В степях и горных долинах распространилось искусство «звериного стиля», одинаковые типы сосудов, орудий труда и украшений. Его создали скифы Причерноморья, Синды и Меоты, савроматы Южного Урала, саки Казахстана, Киргизии и Памира, люди, жившие в Горном Алтае, современной Хакасии и Туве, Синцзяне и Монголии.

Во многих районах Украины и Казахстана, Волжско-Уральских степей и Алтая и сейчас высятся древние курганы, принадлежавшие скифам и родственным им племенам. Благодаря раскопкам скифских курганов были получены богатейшие материалы, позволяющие судить об образе жизни древнего населения названных территорий, его социальном строе, религиозных представлениях, культуре и искусстве. (продовження…)

*VANGELIS “Mythodea: Music for the NASA Mission: 2001 Mars Odyssey”, 2001 (Sony Classical)*

«Наука и мифология — темы, которые очаровывали
меня, начиная с самого раннего детства» (Вангелис)

«Явление будущего воспламенит сердце» (Николай Рерих)

В XXI столетии человек обязательно ступит на поверхность Марса — пока ещё негостеприимного, таящего множество неразрешимых загадок и опасностей, безжизненного красного мира. После первых, ещё робких, шагов ему суждено воплотить в жизнь давнишнюю Мечту человечества — освоить Марс и со временем превратить его во внеземной Элизиум с голубым земным небом и белыми облаками, озёрами, реками, глубокими морями и шумящими на ветру лесами. «Разрослись марсианские леса неимоверной вышины. Кроме круглых, кратерных озёр, появились реки, извилистые, поросшие гибким кустарником, местами дугой переброшенным с берега на берег. И что самое главное: всюду в листве рассыпаны крыши домиков, лёгких и уютных, которые построили люди», – так описывает невиданный, освоенный землянами, Марс в романе «Фаэты» замечательный советский писатель-фантаст Александр Казанцев.
А потому, перечитывая эти строчки из несколько подзабытого ныне научно-фантастического произведения, ещё более хочется верить в нечто Чудесное, что наверняка ожидает нас в «прекрасном далёко».
На рубеже нового тысячелетия «предчувствие Марса» как никогда ярко проявилось в творчестве некоторых всемирно известных музыкантов и исполнителей. В 1999 году основатели берлинской электронной школы и пионеры электронной музыки Tangerine Dream выпускают удивительно красивый, поистине «ноосферно-космический» по духу и атмосферности, альбом-феерию «Mars Polaris». (продовження…)

В общем-то не имеет значения, кто и когда изваял этого странного  колосса вблизи пирамид в Гизе. Страницы книг, повествующие о  фараонах создавших его, только всё портят. Глядя на него  понимаешь, что, должно быть, он существовал всегда.
Время – лучший художник, оно внесло в это извания все  необходимые коррективы – трещины, глубокие борозды на теле; и  отбитый мусульманами нос, и следы пуль наполеоновских солдат  не только не повредили, но внесли законченность в это  произведение. В своей роли он великолепен и так – глядящий в  бесконечную даль из бесконечной дали времен…
Крылатое существо с телом льва и лицом женщины присутвует едва  ли не в самой трагическом мифе об Эдипе, который с античных  времен и до наших дней не оставляет равнодушным. Меня  особенно волнует это присутствие Сфинкса в истории Эдипа, оно  мне кажется её осью…
Сфинкс сидит у дороги и задает всем проходящим загадку, и  всякого, кто её не разгадывает, – разрывает на куски. Именно Эдип  понял, что загадка Сфинкса – о человеке. Эдип приблизился к  какой-то сокровенной тайне и в тоже время стал символом  крайнего отчаянья, которое только может испытать смертный. (продовження…)

Калокагатия (греч. kalos – прекрасный, agathos – добрый) – древняя идея воспитания человека Совершенного,  предусматривающая гармоничное единство в человеке совершенства телесного сложения и  духовно-нравственного склада, Красоты и Доброты.
Одно из первых свидетельств о Калокагатии, соответствующих современному пониманию этого понятия, связано  с именем древнегреческого мудреца Платона, который в своих знаменитых диалогах “Тимей” и “Критий” устами  египетских жрецов упоминал о ней, как о норме воспитания, существовавшей ещё во времена Атлантиды. В  диалоге “Критий” Платон писал:
“Такими они были, и таким образом они справедливо управляли своей страной и Элладой; во всей Европе и  Азии не было людей более знаменитых и прославленных за красоту тела и за многостороннюю добродетель  души”.
У эллинов был ещё один важнейший смысл понятия то агатон, обозначающий атрибут Бога “благость” – желание  давать, не получая ничего взамен.
Идея Калокагатии будоражила в античные времена самые великие умы того времени. Она была особым  предметом размышлений Сократа, а для его ученика Платона, учившего, что “Красота и Доброта – одно”, она  была высшим образовательным эталоном. Платон полагал, что:
“На последних пределах достижимого мира находится идея добра. Заметить ее трудно, но нельзя видеть её, не  заключив, что она-то и есть причина всего того, что есть прекрасного и хорошего. В видимом мире она создает  свет и дающее его светило. В невидимом мире она дает доброту и мудрость. Поэтому к ней и надо возвращаться  взором, чтобы мудро вести частные и общественные дела”. (продовження…)

Дороги народов североиранской культуры, к которой относятся аланы-осетины, пролегали по многим территориям и в различные времена. Иногда они переплетались, а иногда разбегались друг от друга, теряя родственные связи. Порой они обрывались, пропадая навечно под зыбучими песками истории, а то вдруг возникали как бы ниоткуда и в тех местах, где само их наличие было непредсказуемо. Мы попытаемся рассказать Вам небольшую историю, связанную с судьбой культуры алан-осетин.
Это было очень давно – более четырех тысяч лет назад. Человеческая цивилизация делала тогда первые свои шаги, многие из которых современная наука может уже воскресить. Климат на планете благоприятствовал расцвету первых земледельческих культур, сосредоточенных в теплой зоне Средиземного моря, Персидского залива, Индии. Но к северу и востоку от древних цивилизаций простирались девственные пространства степей и лесов, обитель первобытнообщинных племен, из недр которых впоследствии появятся новые народы и новые цивилизации. Сегодня этническое разнообразие или родство народов наука определяет по языковому признаку. Язык народа становится его родословной и визитной карточкой в Историю.
В те далекие времена великие цивилизации не обращали внимания на северо-восток, откуда придут герои нашего рассказа, «великие» были заняты собой. В Египте архитектор Имхотеп чертил контуры знаменитой Ступенчатой пирамиды для фараона Джосера, на шумерских равнинах бурно развивались первые города-государства Ур, Урук, Лагаш, в долине Инда строители укладывали кирпичи в стены домов Махеджо-Даро, а кузнецы эгейских островов отливали свою первую бронзу. Именно в те далекие времена происходит одно из самых выдающихся событий в истории человечества. (продовження…)

Скифский мир создал особую цивилизацию с собственным типом хозяйства и общественного устройства, уникальной идеологией, неповторимой духовной и материальной культурой. Скифская цивилизация объединила население степной зоны и соседних областей на новой ступени исторического развития. Именно с принадлежностью к скифской цивилизации для народов многоплеменного скифского мира связан переход от родовых отношений и примитивного хозяйства к государственности, продуктивной экономике и единым основам идеологии и культуры.

Картина мира и религия

В древности представления людей об окружающем мире существовали в форме мифов и религиозных верований. Скифы не были исключением из этого правила. Скифская мифология являлась продолжением и развитием общей мифологии иранцев, уходящей корнями в эпоху арийского единства.

Скифы полагали, что вселенная состоит из трех частей — трех миров: верхнего, среднего и нижнего. Средний мир — место обитания людей. Верхний — мир неба и солнца. Нижний — мир земных и водных глубин. Высшей стихией, пронизывающей и символизирующей все мироздание, для скифов был огонь.

Земное пространство скифы представляли как равносторонний четырехугольник, бока которого соответствуют четырем сторонам света, а через центр проходит мировая ось. По этой же схеме строилось описание Скифии как правильного квадрата, южной границей примыкающего к морю, а северной — к достающим до небес горам. Поэтому юг, уходящий в море, воспринимался как низ, а север с восходящими к солнцу горами считался верхом. Путь к северным горам преграждают одноглазые люди-аримаспы и стерегущие золото грифы. (продовження…)

Как сохранить память о прошлом, когда исчезают языки, причудливо перемешивается кровь, и вчера еще могучие государства сегодня называют именами деревушек, где найдены остатки их могущества? Как уберечь знания, если каждая война первыми уносит жизни лучших сынов народа?
Только те знания, что были зашифрованы в образы, пережили тысячелетия. Каждый миф, каждая легенда хранят в себе либо формулу, либо память – надо только прочесть.
Ни один рассказ о скифах не обходится без легенды, которую рассказали Геродоту эллины Северного Причерноморья: о том, как у Геракла похитили упряжных коней, и он после долгих поисков набрел на пещеру на Днепре, где встретил женщину со змеями вместо ног. Она предложила ему вернуть коней, если Геракл станет ее мужем. Дав жизнь трем сыновьям, Геракл ушел, завещав сильнейшему землю, лук, пояс и чашу. Правда Геродот сразу оговорился, что мало верит таким легендам. А зря…
Меня заставила вспомнить эту легенду книга Д.И.Яворницкого «Днепровские пороги». В этой книге подробнейшим образом описано то, чего уже нет: острова и пороги Днепра, затопленные ДнепроГЭСом.
Вот небольшой фрагмент этой книги: (продовження…)

Того, хто відмовився від раціоналістичного міфу «прогресу» та тлумачення історії як неперервного позитивного розвою людства, поступово притягуватиме світоглядна думка, властива всім великим традиційним культурам, в центрі якої пам’ять про процес занепаду, повільного завмирання чи руйнації давнього вищого світу. Заглиблюючись в нове (і старе) тлумачення, ми натрапимо на різні проблеми, основна з яких – це таємниця занепаду.
У буквальному сенсі ця проблема далеко не нова. Розмірковуючи про величні залишки цивілізацій, імена яких до нас не дійшли, однак вони втілювали навіть у своїй матеріальній сутності неземну велич і силу, кожен замислюється над питанням про загибель цивілізацій і про неадекватність доказів, за допомогою яких цю загибель пояснюють. Маємо висловити подяку Жозефу-Артюру Гобіно за найвдаліше і найвідоміше окреслення цієї проблеми, а також за влучну критику основних гіпотез, спрямованих на її вирішення. Його власне пояснення на основі расистської думки та ідеї чистоти раси не позбавлене раціонального зерна, проте його слід доповнити декількома міркуваннями про вищий порядок речей. Адже не раз падіння цивілізації відбувалось навіть тоді, коли раса залишалась чистою. Це особливо яскраво видно на прикладі певних груп, які зазнали повільного, неуникного згасання, попри те, що залишалися расово ізольованими, ніби на віддалених островах. Не треба довго шукати прикладів – візьмімо шведів і данців. Ці народи залишаються і сьогодні у тих самих расових умовах, як і два століття тому, але даремно шукати зараз того героїчного характеру чи расової свідомості, якими вони колись славилися. Інші великі культури, здається, лише бовваніють, (продовження…)

Гайк могуч
Оружие Бога Гайка могучее
Гайк выступает в поход
Да восславится Оружие Гайка

Происхождение и духовное значение мифологических царских династий Пишдадидов и Кеяанидов уже долгие годы являются предметами обсуждения ведущих иранистов мира. Героический эпос иранских народов «Шахнаме» («Книга царей»), написанный в X веке Абулькасимом Фирдоуси, своей космологической структурой и мифологической базой до сих пор не является скрупулезно изученным. Несмотря на это, ряд советских иранистов в свое время проводили кропотливую работу по изучению как отдельных героических образов «Шахнаме», так и ее лингвистико-стилистического аспекта. Известно, что Фирдоуси в свое время при написании «Книги царей» использовал ряд текстов и устных легенд доисламского периода. Легендарные цари и богатыри в основном совпадают с мифологическими персонажами древней священной книги зороастрийцев – Авесты, а также ряда более поздних жреческих книг, таких как «Бундахишн», «Денкард» и других, являющихся поздними смысловыми разъяснениями и дополнениями самой Авесты. (продовження…)

Схизма, разделившая христиан на православных и католиков, резко противопоставила Восток — Западу, греков — римлянам и латынь — греческому. Древние Греция и Рим давно стали достоянием античной истории. Но в церковной жизни они — вполне узнаваемые в православии и католичестве — продолжают существовать доныне.
И связано это вовсе не с языком богослужения, ибо греческий язык на христианском Востоке в течение всего уходящего тысячелетия сохранялся только у греков, а латынь и вообще почти перестала использоваться католиками и даже не изучается теперь в большинстве семинарий. Это связано с самим типом культуры, которую унаследовали современные христиане от своих предков.
В сегодняшнем православии (в России, Болгарии, Румынии, даже в Америке) явно чувствуется, казалось бы, давно ушедший в прошлое греческий мир и его культура. Когда в православном храме чтец на клиросе перед началом литургии нараспев читает псалмы, он, как правило, даже не догадываясь об этом, подражает тем греческим рапсодам, которые почти три тысячи лет тому назад именно так читали своим слушателям гомеровские поэмы. (продовження…)

С детства она была окружена книгами. Папирусные свитки и кодексы из пергамента находились повсюду: и на полках и на рабочем столике отца. А главное, они жили на территории Мусейона, научного центра и высшей школы, которой гордился Египет. Рядом с их комнатами размещалось крупнейшее книгохранилище мира – Александрийская библиотека. Основанная и собранная наследниками Александра Македонского, она во времена Цезаря, когда город подвергся разграблению, потерпела непоправимый ущерб. По свидетельству древних писателей, сгорело семьсот тысяч томов. Но славу библиотеки удалось восстановить. Антоний, чтобы сделать приятное Клеопатре, приказал доставить в Александрию книжные сокровища Пергама. При императоре Аврелиане библиотека снова сильно пострадала. Кровавая междоусобица, сопровождавшаяся пожарами, уничтожила почти весь квартал, где она находилась. 

Когда снова воцарился мир, ученые Мусейона с остатком книг были переселены на акрополь, в помещения, принадлежавшие Серапеуму. Александрия славилась своими храмами, но Серапеум считался самым знаменитым. Он был столь прекрасен, что даже историк Аммиан Марцеллин, известный своим красноречием, уверял, будто бессилен его описать. Особенно красивы были многочисленные внутренние дворики, окруженные колоннадой, тенистые аллеи, дышащие жизнью статуи, рельефы, фрески. “Все это украшает Серапеум в такой мере, – замечал Аммиан Марцеллин, – что после Капитолия, которым увековечивает себя достославный Рим, ничего более великолепного не знает вселенная”.  (продовження…)