Центр Востока и Запада

Более чем сомнительные успехи Украины в области государственного строительства (или, как говорил в свое время Леонид Кравчук, “розбудови держави”) за последнее десятилетие могут объясняться самыми разнообразными причинами: экономической и политической нестабильностью, кадровым дефицитом, исторической ущемленностью, наследием советского прошлого, тяжелым постколониальным синдромом. Однако определяющими являются тут, как представляется, причины метафизического порядкам – без их понимания пояснить украинское “бегство от государственности” не представляется возможным.

Исторически существовавшие на территории нынешней Украины государственные образования для подавляющего большинства населения были, за редким исключением, органически чужды, навязаны извне – высшая власть была неправославной и неукраинской (литовско-белорусской, польской, австрийской, советской), либо российской православной, но подавляющей специфически украинские начала самоорганизации.

Последние десять лет показали, каким может быть именно украинское государство, каковы его потенциалы и пределы развития. А также – каковы “родовые проклятия” украинского политического мышления и какими должны быть лекарства от комплекса “бездержавности”. (продовження…)

Почему Евразийский союз Владимра Путина не станет новым СССР? В чем разница между европейской и евразийской интеграцией? Что общего между новым проектом Кремля и философией Британской империи? Свою версию ответов предложил политолог Андрей Окара.

— Россия в лице Владимира Путина предложила окружающим ее странам новое интеграционное объединение — Евразийский союз, который должен прорасти из Таможенного союза и Единого экономического пространства. Зачем это Путину?

— Месседж Путина о создании Евразийского союза или, условно говоря, “СССР 2.0″, стержнем которого планируется сделать союз России, Беларуси и Казахстана, носит программный характер и может стать идеологическим и политическим мейнстримом нового путинского президентства. Путин уже достиг всего того, чего можно достичь в масштабах российской политики — номинального статуса, реальной власти, денег, восторга девушек, которые “готовы порвать за него”. (продовження…)

1000-летие старейшего в восточнославянском православном мире исторического памятника – собора Святой Софии Киевской, проводимое под патронатом ЮНЕСКО, стало важнейшим событием и в культурной, и в религиозной, и в политической жизни Украины.

Праздничные мероприятия стартовали вчера, 21 сентября, в день Рождества Пресвятой Богородицы – храмового праздника Софии Киевской (согласно новейшим исследованиям, Софийский собор был заложен 4 ноября). Помимо торжественного молебна и премьеры документального фильма “София Киевская: первое тысячелетие“, должны пройти научные конференции, концерт, выставка сакрального искусства. Также издано несколько книг по софиеведению и юбилейная монета.

Предполагается участие в юбилее президента Украины Виктора Януковича, которому на фоне назревающей очередной российско-украинской газовой войны крайне необходимо ощутить за плечами новые исторические аргументы о древности, величии и самодостаточности Украины. А вот патриарх Кирилл на юбилей не ожидается. Кстати, вопрос о передаче УПЦ или какой-либо иной конфессии архитектурного ансамбля Софии не рассматривается, хоть патриарх и выражал желание превратить Софию в свою украинскую резиденцию.

Вокруг датировки Софийского собора среди историков-медиевистов разгорелась не просто научная дискуссия – настоящая информационная война.

Так, профессор Надежда Никитенко, изучая несколько десятилетий граффити на стенах собора, пришла к выводу о том, что собор заложен в 1011 году князем Владимиром, а не Ярославом, как считалось ранее (продовження…)

Мария Бурмака и посол ЕС в Украине

Я завжди думав, що Україна – це країна амазонок, що духовний, вертикальний дискурс та мобілізуючий драйв тут створюють жінки.

Маруся Чурай, Леся Українка, Ліна Костенко – без них Україна була б ІНШОЮ.

Коли чоловіки перетворюються на бабів, альтернативи в нації лише дві: або нація щезне – усі просто тупо повиздихають, або жінки мусять щось таке зробити, аби нація збереглася – не розчинилася, а потім відтворилася та розвилася.

Справжня революція – це не міський бунт проти президента-Ірода, не антивладні демонстрації, не барикади.

Справжня революція – це вихід на новий онтологічний рівень, на нову орбіту існування.

Це взаєморозуміння, солідарність з духовно близькими людьми. Це созідання, а не руйнування.

Нинішня Україна позбавлена сучасного (запитайте в московських чи португальських гастарбайтерів); в неї також хочуть забрати і минуле – історію (запитайте в д.і.н. Табачника).

Але головна боротьба – за майбутнє: чи воно прийде? Чи Україна існує в майбутньому? Чи просто тупо розчиниться в сутінках історії?

Внутрішня сила нації вимірюється силою екзистенційних переживань. (продовження…)

При всём этническом и культурном многообразии Российской империи и ее геополитического преемника – Советского Союза, любые масштабные проекты в них осуществлялись на основе альянса великорусского и украинского народов. Российская империя, при всех возможных претензиях к ней, была совместным великорусско-украинским политическим феноменом. Когда гармония этих отношений по тем или иным причинам нарушалась, страдала не столько отдельно Россия или отдельно Украина – страдал весь восточноевропейский цивилизационный проект, являвшийся (в явном или завуалированном виде) продолжением проекта византийского.

Именно Украина стала той “критической массой”, которая превратила в XVIII веке Московское царство в Российскую империю, в 1922 году позволила образовать СССР (и собственно в качестве союзного государства, а не унитарного с автономиями), а в 1991 ликвидировать это государство, именно Украина превратила СНГ в пустую формальность, консолидировав на постсоветском пространстве антимосковски настроенные режимы в неформальный блок ГУАМ.

Примечательно, что только после присоединения части Украины к Московскому царству в середине XVII века государственная идеология последнего обогащается “киевским” сюжетом (во многом благодаря “Синопсису” Иннокентия Гизеля) – четко осознанным представлением об исторической преемственности между Киевской и Московской Русью, а также представлением о “триедином русском народе” и о самодержце “Великой, Малой и Белой Руси”; первым идеологом империи стал украинский барочный писатель Феофан Прокопович. В определенном смысле Российская империя образовалась путем синтеза московской системы власти и киевской образованности, а импероосновательной мистерией для нее стала Полтавская битва (продовження…)

Известие о внезапной кончине Артура Медведева повергло в шок всё сообщество, которое он сам долгие годы собирал вокруг своего главного проекта – философско-эзотерического альманаха «Волшебная Гора». В тот факт, что Медведева больше нет, никто не мог поверить. Некоторые, включая автора сих строк, не верят до сих пор. Возможно, потому что в поколении московских интеллектуалов рождения конца 1960-х – начала 1970-х уход Артура – первая заметная утрата…

Сообщество людей, группировавшихся вокруг Артура Медведева, было удивительным. Они были небогаты, но при этом слабо зациклены на деньгах и успехе. Почти субкультура, но крайне элитарная, требующая от человека внутренней работы, собственного размышления и соучастия. Лично мне эти люди, именовавшие себя традиционалистами и метафизиками, напоминали ранних немецких романтиков – кстати, именно от всевозможных Новалисов, Шлегелей, Людвигов Тиков и Ваккенродеров тянулась одна из нитей духовной и интеллектуальной преемственности.

Во второй половине 1990-х круто было пойти в «манагеры», карьера «офисного планктона» считалась удачей. Для мыслящих людей практически не существовало эффективных социальных ниш: ни ельцинской, ни раннепутинской России не нужны были ни энергия, ни талант молодого «креативного класса». Разговоры о стратегии развития государства считались благоглупостью, слово «метафизика» вообще можно было произносить тихо и лишь в кругу единомышленников – чтобы не сочли за сумасшедшего. Энтропия духа и интеллекта воспринималась как что-то само собой разумеющееся. (продовження…)

Его культ убьют не противники коммунизма, а равнодушие. В сознании самого молодого поколения он занял место в историческом музее — где-то между Чингисханом, Наполеоном и Гитлером. Разговоры о его выносе / невыносе из Мавзолея уже мало кого возбуждают — агитпроп иногда «включает» эту тему, чтобы отвлечь общественное внимание от реальных проблем. По всем соцопросам, Ленин всё меньше волнует Россию: согласно опросу ВЦИОМ, в 2001 году 40% россиян относилось к нему с уважением, сейчас, в год 140-летия, — 34%, в 2001 году индифферентно относился 21%, сейчас — 39%.

И, думаю, это хорошо. Плохо иное — что его культ оказался обратно пропорционален культу Сталина. В Сталине теперь многие вдруг увидели «нулевой километр» — абсолютную точку отсчета, опираясь на которую, можно найти новый смысл в собственной жизни, обрести веру и надежду (о любви, разумеется, речь не идет).

Мое собственное отношение к Ленину пережило три этапа: пионерского приятия, жесткого отрицания и сложного сочувствия.

I

Сначала, в детстве, я верил, что Ленин — хороший и добрый, почти как Дед Мороз. Однажды, в третьем классе, в школу привели дедушку одноклассницы — он рассказал, что в молодости живого Ленина видел (хотя, если прикинуть по годам, возникают сомнения). Я спрашивал у своих родителей, а почему наши предки не видели Ленина? (продовження…)