Центр Востока и Запада

В наше худое время многие боготворят героев, нравы военной аристократии, а лучшие из восставших рабов и пытаются тому следовать. Каков же кшатрия на самом деле?

На самом деле Генон допустил ошибку в своей теории революций варн, революции кшатриев не было и не могло быть. Есть лишь два типа революций, буржуазная (вайшей) – насильственная и пролетарская (шудр) – мирная. Кшатрии же извечно царили, а брахманы были бедны. И брахманы, и кшатрии дваждырождённые, и это вовсе не какие-то ритуалы и образование, они боги, но… Кшатрии – дети брахманов, брахманы воплощают принцип верности – бытия по плоти, души кшатриев же развоплощены. Это грандиозный конфликт, это две партии, стяжающие милость Господа и конкурирующие на путях веры. Но в конечном итоге, это одна и та же душа человеческая в своей сопричастности любви – по плоти и птичьей свободе.  В любом случае, брахманы учителя и наставники кшатриев, более того, именно брахманы инициируют кшатриев. (продовження…)

Исторически анархизм – инверсия либерализма, суть буржуазная идеология, что очевидно по современному неолиберализму и его утопиям, носящим либертарный характер.

Однако, раб, прол тоже не способен помыслить свободу иначе, как анархию, ни бога, ни начальства, ни закона, прол расслабляется. Кстати, реальный индустриальный пролетариат необычайно раскрепощён, вплоть до потрахатся или покурить драпу на работе, или постебатся над президентом или патриархом в небесах. В этом выражен рабский принцип немедленного удовлетворения, что имеет два важных последствия: во-первых, пролы – маги, во-вторых, пролетариат не может принять отсроченное удовлетворение революции и утопии.

Таким образом, можно говорить о двух анархизмах: буржуазном и пролетарском. (продовження…)

Наш отечественный миф о коммунизме – это первоапостольская церковь. Сияющий Пётр, падающие замертво Ананий и Сапфира – первые жертвы коммунистических репрессий, то что в наше время иначе как “общаком” не назвать. Предшествовало этому вавилонское столпотворение пятидесятницы, а концом было спасение многих, рождение свыше многих, что в наше время иначе как “бизнессом” не назвать.

Итак, коммунизм – это город, причём мультикультурный, подобный современному мегаполису. Коммунизм возможен лишь как бытие маргиналов, оторванных от почвы, это обретение новой почвы, нового мира. Этот новый мир не является социумом, это церковь, связанная небесами, а не нацией, классом, полом. Нет ни эллина ни иудея, ни раба ни господина, ни пола женского ни мужеского.

Этот прекрасный андрогин и есть сиящий неземным блеском Пётр, инициирующий массы. Эта амбивалентность коммуниста проявляет себя как игнорирование социальных различий в оптике Царя небесного, он не видит людей, он видит богов, человеческое же попрано им, как царём. (продовження…)

Это изображение Махабали, Мавели - демона коммунизма актёром катхакали

Спекуляции избыточны.  Во-первых, это усложняет понимание, во-вторых, если они не осязают божество или богов, то превращаются в миф магов, то есть магию. Это просто заклятия, опять таки, избыточные, достаточно пропаганды и лозунгов, достаточно идеологии. Реальностью левый дискурс может стать лишь коснувшись небес, осмыслив себя как миф. Например, миф индийский о демоне коммунисте Бали, в этом возможна истинная борьба интеллектуала аналитика, оккупация мира левыми. Не обязательно совсем погружатся в либертарную религиозность, достаточно лишь осмыслить миф.

Там как-то  праведный демон Бали наделял Кералу всем, что кто пожелает, и так сверг богов, они позвали Господа и тот пришёл, как карлик брахман, и попросил земли на три шага, и двумя шагами покрыл небо и землю. От третьего шага с милости отказался, оставив для Бали ад. После этого, в аду, Бали боготоворил Его.

Ха, Кастро обратился в католичество, а Ким Чен Ир понастроил православные храмы, ха!

Коммунизм – это хтонический миф, коммунизм – это почва. Это и исторически так у нас. В любых своих проявления земля  - это онтология. Вне метафизики, как мысли о трансцендентном, никакая иная мысль, кроме левой, невозможна. Онтология – это коммунизм. Почему? Потому, что (продовження…)

Путин и есть оранжевый революционер в России, русский Ганди и Гапон, Мао и Лютер Кинг. Одна из характерных черт этих массовых ненасильственных акций протеста – их сыгранность спецслужбам. Есть свидететельства сотрудничества Ганди с колониальной администрацией, судьба Гапона – притча во языцах. В случае протестного характера этого движения, это шизофрения системы, когда провокатор выходит на улицу и свергает хозяина. Вторая черта этих бархатных революций – сотворение массами кумира, душевное отношение к которым легко сменяется ненавистью, вернее это такое бабье, нависть Путин очевидно по итогам выборов кумир, и очевидно отношение к нему амбивалентно. Политический аспект этих движений всегда, всегда создание наднационального рынка подобного Евросоюзу. Такова Индия – последний осколок британской империи, якобы моноэтничный Китай, где китайцы просто не понимают наречий друг друга. Так что видимо ашипка вышла у нас.

Российская предыстория оранжевых революций – это Гапон, Сталин, перестройка и 93. Обыкновенно, в случае победы революция длится как октябри и первомаи, как городской карнавал, в случае протестного характера движения – то же городской карнавал, вроде нашего Майдана или парижского мая 68го. Длятся революции эти очень и очень долго, Ганди боролся 51 год, Мао 11 лет. Собственно, Россия – родина оранжизма, дед его Толстой, отец – Гапон, сын – Сталин. Этим революциям всегда сопутствуют репрессии, как у Сталина или Гитлера, у Ганди были гонения на мусульман унесшие миллионы жизней, Мао репрессировал интеллигенцию, так что Ходорковский главный свидетель революции. Так же немаловажно то, что это консервативная революция, от Ганди и Гапона, от пионеров до бархатных революция в восточной Европе 80-90х и современых наших цветных. А арабская весна. Да ашипка. Но это не повод предаватся Путину, всё это лишний повод критически оценить само это явление, да, пролетарской революции, как проявления классового сознания.

Мы русские, и наша душа не является некоей переменной в уравнении с двумя неизвестными, где вторая: Империя, Союз, ЕврАзЭС. Да, мы империалисты, мы хищные львы в зоопарке глобализации, но именно в этом причина того, что мы любим своих жертв. Я, например, куда больше люблю украинцев и Украину, чем россиян, особенно россиян, и эрэфию. Не только колонизированные народы подвергались ассимилицяи, но и мы – русские то же приняли их судьбу, как свою.

Нам присуще самотрицание, и если этот вакуум ненависти к себе, руссофобии в наших душах не заполнен любовью к другим народам, то мы действительно европейские варвары, европейские азиаты. Наша национальная идея – констатация факта реальности Сатаны, и если мы не найдём в себе сил верить, а вера снимает все проявления ксенофобии, шовинизма и т.п. (нет ни элина, ни иудея…), то мы обречены, тем более сейчас, когда со статусом сверхдержавы покончено навсегда…

Наверное нужно уповать на некие инверсии традиционных для русских ценностей, например: имериализм – мультикультурализм, монархия – анархия, священный Синод – соборность и т.п. Это как Бакунин видел реализацию своих идеалов в панславянстве. Эта либертарная тень империи, не раз заявлявшая о себе в истории, как бунты, революции, утопии и есть истинная судьба нашего народа. (продовження…)

Сейчас множатся всякие анархистские секты правого толка вроде анархокапитализма и агоризма, националанархизма и христианского анархизма, онтологического анархизма и постанархизма. Иногда, как в случае Хаким Бея, это вообще бывшие неоконсерваторы на службе отечества. А кто вообще сказал, что анархизм это левая идеология? Из отцов основателей коммунистом, собственно, был лишь Кропоткин, да и вообще анархизм – это радикальный либерализм. Есть в истории анархизма масса мистиков и даже клириков анархистов вроде Карелина или Рава Иуды Ашлага. А Толстой? А Торро?

Истинную судьбу анархизма выражает (продовження…)

Традиционалисты аппелируют к мифу, традиции, рефлексируют по этому поводу. Такой абстрагированный от реальности миф и традиция кажутся асоциальными, что и кажется некоей трансцендентной вечностью.

Однако, на деле миф и традиция – это буйство социального, это социология и социальная философия древних. На самом деле я говорю о левой идее, лишившейся социальности бога, не более того, нынешняя левая идея – это современный буддизм.

Аппелируя к традиции, мы неизбежно должны говорить о традиционном обществе и его эволюции, что делал, например, Р. Генон. В чём же смысл этой философии традиционализма современного? (продовження…)

Всё новое хорошо забытое старое!

Что такое постмодернизм? Основная характерная черта постмодерна – плюрализм истин. Что это? Это никому не приходит в голову почему то! Это анархия, постмодернизм – это анархизм. А леваки всё критикуют постмодернизм, и критика их уничтожительна. На то есть серьёзные причины, анархия не может знать себя, она не может ни с чем отождествится, и далеко не всегда, если вы спросите анархиста анархист ли он, он ответит утвердительно, как бы это ни было курьёзно, он может даже отрицать то, что он анархист. Вот так и случилось с постмодернизмом, и он уже повлёк за собою серьёзные социальные последствия, например становление полицентричного мира глобализации, становление континентальных рынков в рамках которых государства вынуждены поступится суверинететом, очень такие анархичные последствия.

Однако не стоит непосредственно отождествлять постмодернизм с тем комплексом леваческих и либертарных идей, который принято называть анархизмом. Отождествить постмодернизм можно разве что с онтологическим анархизмом Хаким Бея – это философский анархизм. Вот здесь собака и зарыта, весь этот антиинтеллектуалистский пафос проповеди постмодернистов, всё это отрицание фалло-лого центризма, метанарративов и прочая есть отрицание того утончённого насилия, которое присуще дискурсивным способам постижения реальности. Это насилие философских спекуляций, насилие объективации реальности. Таким образом, постмодернизм – это анархия ненасилия в таком толстовском духе. У Льва Толстого было два великих ученика: отец Георгий Гапон и Махатма Ганди. Ганди джайн, и здесь начинается самое интересное.

Всё новое хорошо забытое старое.

Если мы проведём паралели между джайнизмом и постмодернизмом, то будем потрясены их практической тождественностью. (продовження…)