Почему Интермариум?: интервью с Еленой Семенякой, международным секретарем Национального Корпуса (Украина)

Пропонуємо Вашій увазі інтерв’ю з Оленою Семенякою, міжнародним секретарем Національного Корпусу й керівником проекту «Блок міжнародних відносин» партії. Коло питань, піднятих в інтерв’ю, виходять за межі власне української проблематики, значною мірою обертаючись навколо Інтермаріуму як геополітичної й культурно-цивілізаційної альтернативи не лише мультикультурному ЄС, а передусім неоєвразійській РФ. Спілкувався Алексей Рейнс.

Олена или Елена? В сети пишут по-разному.

Даже Алёна, как недавно прозвучало мое имя на федеральном канале Россия 24 в феерическом выпуске передачи К. Семина о международной деятельности Нацкорпуса, почему-то названного «подразделением батальона Азов»; впрочем, содержание таких программ, думаю, осуждать бессмысленно. На современном языке международного общения, английском, пишу Olena Semenyaka, подчеркивая свое украинское происхождение, но в личном общении отзываюсь на все три вариации моего имени на славянских просторах (Олена, Елена, Алёна).

Некоторые заграничные контакты, далекие от «русского мира» и путинизма, предпочитают вариант Elena, например, английский теоретик национал-анархизма, неофолк-музыкант, эссеист и владелец Black Front Press Трой Саутгейт, немцам и скандинавам близка Helena, но в целом «бренд» Olena Semenyaka уверенно лидирует, особенно после Майдана. До такой степени, что многие русскоязычные называют меня «Олэна», то есть имя превращается в позывной.

Частично путаницу создала я сама, связывая сферу интересов с тем или иным именем. Например, чтобы у человека, следящего за деятельностью Olena Semenyaka, Интермариум и Панъевропа не смешивались в одну кучу с Black Metal, сакральной географией и мифологией, публикации на эту тему я подписываю именем Helena.

Можно было бы обойтись без этих эгоцентрических подробностей, но в свете моей международной деятельности важно подчеркнуть ее панъевропейский контекст, то есть то, что это обилие имен никак не свести к русско-украинскому языковому вопросу и тому или иному штампу на идентичности. Хотя при желании можно было бы раздуть из этого очередную подозрительную историю, так как в роду у меня действительно была русская / русскоязычная бабушка Елена, в честь которой меня и назвали. В отличие от некоторых западноукраинских коллег, чьи деды не просто были антисоветскими партизанами, но и приняли смерть от рук НКВДистов, у меня в роду с преемственностью поколений, в идеале занятых единой освободительной борьбой, не все так однозначно. Continue reading / Читать далее

Сохранить в:

  • Twitter
  • Grabr
  • WebDigg
  • Community-Seo
  • email
  • Facebook
  • FriendFeed
  • Google Bookmarks
  • Yandex
  • Memori
  • MisterWong
  • BobrDobr
  • Moemesto
  • News2
  • Live
  • MSN Reporter
  • MySpace
  • PDF
  • RSS

Кирилл Серебренитский: Король Джоакино в замке Бельмонт (Брульоны для Дюма). Часть V

Marzena A. Broel-Plater - Графиня Маржена Броэль-Плятер, " Artist, Painter, Designer & Poet",- и, насколько я понял, коуч-инструктор. Её тётушка (с разницей в два века) - героиня, повесть о которой я сейчас дописываю, - графиня Констанция Мануцци, возлюбленная короля Джоакино Мюрата.  Если графиня Констанция Мануцци выглядела как-то так, то можно понять, почему Мюрат застрял в замке Бельмонт на неделю во время наступления.

Marzena A. Broel-Plater — Графиня Маржена Броэль-Плятер, » Artist, Painter, Designer & Poet». Её тётушка (с разницей в два века) — графиня Констанция Мануцци. Если возлюбленная короля Джоакино выглядела как-то так, то можно понять, почему Мюрат застрял в замке Бельмонт на неделю во время наступления.

** Смею предположить – с юности, со времён пребывания в интимном окружении Императора Павла, — графиня Констацния Мануцци приобрела вкус к высшей политике.

Вкус, из-за которого её – уже много лет, — жгла злая острая жажда, томил скучный серый голод.

После гибели Павла супруги Мануцци были отторгнуты дворов в Петербурге. Александр, новый Император, тщательно избавлялся от всех, кому благоволил его отец. У которого пристрастия к людям часто были странны и неожиданны.
И и в Литве, — низведённой до уровня Виленской губернии, — Манцуци окружало вежливое отчуждение. По той же причине, но с противоположной стороны: из Петербурга Мануцци вернулись с репутацией русофилов. А виленская шляхта к российской оккупаци относилась краней болезненно; сломить сопротивление её удалось достаточно быстро, но примирить — так и не удалось никогда. Литовская шляхта, как могла, оттесняла венецианца и его волынскую супругу от властных позиций губернского уровня.
Маршалок Браславский – всё, на что предполагаемый сын короля Польши мог рассчитывать; и для его супруги великолепное палаццо в Бельмонте порой казалось заточением. Более десяти лет, до июля 1812 года.
И вот — внезапно сказка проломила каменные стены действительности. Свершилось: в распоряжении Констанции оказался самый настоящий король. Правда, этот король — сын крестьянина, но это только усиливало эффект сказочности.
И, главное, — это был сказочно могучий король. Второй по рангу (после Напоеона Великого!) военный иерарх Великой Армии. Король, у которого четыре кавалерийских корпуса, двести с лишним эскадронов, почти двадцать тысяч кавалеристов – лучших в Европе, лучших в мире.
Вряд ли графиня Констанс упустила шанс – хотя бы попробовать – пошевелить рычаги Большой истории, раз уж они были так близко.

** «Брульоны для Дюма» — этот подзаголовок я приготовил заранее: на тот случай, когда придёт время взломать периметр строго исторического расследования, попробовать вычертить зыбкие контуры гипотезы, — которая, скорее, тяготеет к жанру авантюрного романа.Мне, автору, – решительно хочется верить, что беседы короля Джоакино с Корнстанс в Бельмонте – касались не только прелестей диких лесов и чарующих болот, окружавших замок.
Шла война, и, главное, — заново расчерчивались карты Европы, да и всей планеты. Чертил на картах сам Наполеон, но и зять его. Король Обеих Сицилий, был к этому увлекательному причастен, так или иначе. Мне думается, что графиня Констанция Мануцци тоже тянулась – как могла, — к волшебным инструментам, с помощью которых создавались всё новые страны.
Тем более, что есть некоторые слабые сигналы, указующие на то, что беседы в Бельмонте – были не столь уж буколически невинны. Continue reading / Читать далее

Сохранить в:

  • Twitter
  • Grabr
  • WebDigg
  • Community-Seo
  • email
  • Facebook
  • FriendFeed
  • Google Bookmarks
  • Yandex
  • Memori
  • MisterWong
  • BobrDobr
  • Moemesto
  • News2
  • Live
  • MSN Reporter
  • MySpace
  • PDF
  • RSS

Кирилл Серебренитский: Король Джоакино в замке Бельмонт (Брульоны для Дюма). Часть IV

** Итак, как и положено в сказке – король Джоакино покинул замок Бельмонт.
Несомненно, он намеревался вернуться, и – скоро; нужно было только разгромить Империю — Российскую, восстановить Королевство – Польское, и, наверно, создать ещё несколько герцогств.
Но эта сказка получилось — печальной, как этого всегда бывает, если сказка сугубо исторична и строго документальна.
Король больше не вернулся в Бельмонт, никогда.

Герб графов Броэдь-Плятер.

Герб графов Броэль-Плятер.

Констанс, — ради которой король Джоакино так надрывно желал вырваться из войны, укрыться в белорусских лесах, — наоборот, осталась в Бельмонте.
Скорее всего, они больше никогда не увиделись. Но всё же – «скорее всего», потому что – если о короле Джоакино известно относительно много, несколько книг написано, — то об этой Констанции из Бельмонта известно слишком уж мало.
К сожалению, даже портрета её я пока что не смог отыскать.
В несколько строчек можно уложить – всё, что от неё осталось. Нельзя ничего утверждать – определённо.
Вполне возможно, бельмонтский роман не оборвался в июне 1812го.

** Konstancja Manuzzi hr. Broel-Plater z Broelu h. wł, — графиня Констанция Мануцци, урождённая графиня Броэль-Плятер з Броэли, герба того же имени: это – супруга владельца Бельмонта.
Родословия, как им и положено, немного, немногословны. Но – всё же.
В 1812ом графине — 30 лет ;
( жить ей предстоит ещё неимоверно долго, — в отличие от Мюрата, которому осталось три с небольшим года жизни).
Согласно родословной, графиня Констанция Броэль-Плятер родилась в 1782 году, в Żmudź .
Есть Жмудзь (Gmina Żmudź) — сельская гмина (волость) на юго-востоке Хелмского повята, в Люблинском воеводстве, в Польше.
Но, скорее всего, имеется в виду Жема́йтское старо́ство (Жмудское староство, или даже княжество; по-польски — Księstwo Żmudzkie), — на западе Великого княжества Литовского.
Жемайтия, Жмудь (Жемайтия) – древняя область Литвы, названная в честь одноимённого племени, она занимала весь Таурагский и весь Тельшяйский поветы, запад Шяуляйского, север Клайпедского и Мариямпольского, часть Ковенского (Каунасского).
Родословная сообщает, что отец Констанции родился в Шатейки, Ковенского повета, — ка раз в Жмудской земле. Так что и эта героиня королевского романа – почти наверное. родом оттуда. Continue reading / Читать далее

Сохранить в:

  • Twitter
  • Grabr
  • WebDigg
  • Community-Seo
  • email
  • Facebook
  • FriendFeed
  • Google Bookmarks
  • Yandex
  • Memori
  • MisterWong
  • BobrDobr
  • Moemesto
  • News2
  • Live
  • MSN Reporter
  • MySpace
  • PDF
  • RSS

Кирилл Серебренитский: Король Джоакино в замке Бельмонт (Брульоны для Дюма). Часть III

НАНЧАЛЬНИК ШТАБА ИЗ ВАНДЕИ И ЗАМЕСТИТЕЛЬ НАЧАЛЬНИКА ШТАБА ИЗ КАМЕНЕЦ-ПОДОЛЬСКА.

** Помимо свиты, — конечно, вместе с Мюратом прибыл Главный Штаб Резервной Кавалерии. Шеф штаба – это дивизионный генерал граф Огюстэн Даниэль де Белльяр (Belliard); (1769 + 1832). Этот штабист был знаменит в Великой Армии – почти так же, как король-главнокомандующий.
На первый взгляд, это очень обычный французский генерал, он и выглядел почти что демонстративно буднично: благообразный, небольшого роста, лысоватый, пузатый, — если бы не мундир и не сверкание наград, — был бы мэр небольшого городка или провинциальный адвокат.

Огюстэн де Белльяр, граф Империи

Огюстэн де Белльяр, граф Империи

На самом деле это был человек предельно волевой, жёсткий, скрыто-опасный. Его карьера шла удачно, но обычно – если следить за повышениями в чинах; но вот если отслеживать биографическую подробности его формуляра, — то видятся резкие зигзаги: из штаба – в сражение, в атаку; потом опять – в штаб.
Огюст де Белльяр – родом из Вандеи, ему сорок три года; сын королевского прокурора, с 1791го – волонтёр Республики, побывал при Вальми, Жемаппе и других знаменитых сражениях в Германии и Нидерландах. С первых дней он, как и Мюрат, воевал под началом молодого Бонапарта в Итальянской армии; прямо на поле сражения при Арколе, 18 ноября 1796го, Бонапарт произвёл Белльяра в чин бригадного генерала; с апреля 1800го он – дивизионный генерал; этот чин Белльяр получил в Египте.
В Африке он воевал с первых дней до последних, с марта 1798го по июнь 1801го; отличился при Александрии, Гелиополисе, Пирамидах; с 20 июня 1800 года – военный губернатор Каира, вопреки реалиям – на протяжении года удерживал столицу в глубинах Африки с 7 000 французских солдат.
Наполеон запомнил этого вандейца по Египту: его ровное, упорное, неустанное бесстрашие – в том числе в ситациях безвыходных, даже гибельно-абсурдных; редкая черта у француза, и бесценная – для офицера.
Император никогда не упускал из вида Белльяра, но, видимо, осознанно – удерживал его во втором ряду своих генералов, не давал ему – вырваться вперёд, в шеренгу Маршалов Франции, сверкающую экзотическими титулами, ощетиненную герцогскими коронами на гербах.
Белльяр постоянно оказывался на штабных должностях. При формировании Великой Армии в её последней модификации (1805) Наполеон приставил хладнокровного Белльяра – к пылкому Мюрату. С августа 1805го впервые Белльяр – начальник штаба Резервной кавалерии при Мюрате, в 1808ом – начальник штаба Мюрата в Испании, потом недолго – начальник штаба испанских войск при короле Хосе Наполеоне Бонапарте, два года – военный губернатор Мадрида (который удерживал чудом, как и Каир). На этом посту Белльяр получил титула графа Империи (9 марта 1810 года).
Втайне — Белльяр, невозмутимый северянин, так и остался на всю жизнь — опалённым солнцем Египта, немного — африканцем; и даже на графском его гербе отразилась — Африка: огромная пальма, и под ней три маленькие пирамиды (а рядом — вставший га дыбы вороной конь, герб короля Мюрата).
В октябре 1811 года Наполеон вызвал этого египетского ветерана в новый поход: из Мадрида — на Москву. С 12 июня 1812го граф Огюстэн де Белльяр – начальник Генерального Штаба при Мюрате. Continue reading / Читать далее

Сохранить в:

  • Twitter
  • Grabr
  • WebDigg
  • Community-Seo
  • email
  • Facebook
  • FriendFeed
  • Google Bookmarks
  • Yandex
  • Memori
  • MisterWong
  • BobrDobr
  • Moemesto
  • News2
  • Live
  • MSN Reporter
  • MySpace
  • PDF
  • RSS

Кирилл Серебренитский: Король Джоакино в замке Бельмонт (Брульоны для Дюма). Часть II

КОРОНЫ ПОД КОПЫТАМИ.

Orso Maria Guerrini в роли короля Джоакино (1975)

Orso Maria Guerrini в роли короля Джоакино (1975)

** Невыносимо жаркие дни середины июля 1812 года: третья неделя войны — такой долгожданной и такой устрашающей.
Громокипящие дни Большой Истории: вглубь России – ещё никто не знает, куда именно, — движется Великая Армия, самое большое войско планеты.

Это – не привычные равнины и горные хребты Европы, по которым предки солдат Великой Армии маршировали и при Луи XIV, при Фридрихе Великом, при Августе Сильном, и так далее, вглубь, до Карла Великого.
Даже Литва – сумрачная, диковинная, ограждённая лесными чащами граница Запада, — уже позади, а Польша – теперь уже отдалённый тыл. Ещё недельный переход, и – начнётся Московия, а дальше – Волга, а там — Азия, девственные сухопутные дороги в Индию и Китай.
Эти недели — не только война. Это также дни раскалённой политической интриги: на глазах – как новые горные хребты из кипящей лавы, – образуются новые государства, возникают новые троны, формируются новые правительства.
28 мая 1812 провозглашена в Варшаве Генеральная Конфедерация, Konfederacja Generalna Krolestwa Polskiego, которая должна была восстановить Ржечь Посполиту (или даже, как писали иные шляхетские романткики, — Сарматскую империю); должно вновь соединиться земли, когда-то бывшие под польским владычеством. Во главе был Маршалок Конфедерации – почти восьмидесятилетний князь Адам Казимеж Чарторыйский.
1 июля 1812 года, по приказу императора Наполеона, возникло новое государство – Великое Герцогство Литовское (утратившее независимость без малого два с половиной века до того, с 1569го поглощённое Польшей, в 1795 начисто упразднённое Росией). в его составе — Виленское. Гродненское, Минское воеводства и Белостокский округ.
В Вильно появилось временное правительство – Комиссия, Komisja Rządu Tymczasowego Wielkiego Księstwa Litewskiego; его сформировал резидент Наполеона, барон Эдуар Луи Биньон.
Первый председатель, — Презес Комисии – Юзеф Сераковский, он же начальник отдела финансов; он стоял во главе Великого княжества чуть дольше двух недель. С 18 июля 1812 года Комиссию возглавил 56летний Презес Станислав Пересвит-Солтан герба Сырокомля, — из старинного рода, русского происхождения, —
Когда король Джоакино прибыл в замок графа Мануцци, это новой стране было меньше двух недель. Как раз на следующий день по его прибытии, 14 июля. в столице, Вильно, состоялись торжества: страна официально присоединилась к Польской Конфедерации. Continue reading / Читать далее

Сохранить в:

  • Twitter
  • Grabr
  • WebDigg
  • Community-Seo
  • email
  • Facebook
  • FriendFeed
  • Google Bookmarks
  • Yandex
  • Memori
  • MisterWong
  • BobrDobr
  • Moemesto
  • News2
  • Live
  • MSN Reporter
  • MySpace
  • PDF
  • RSS

Кирилл Серебренитский: Король Джоакино в замке Бельмонт (Брульоны для Дюма). Часть I

БЕЛЬМОНТ, ОЗЁРНЫЙ ЗАМОК.

achremowce«Ночью, 13 июля 1812 года, Джоакино Наполеоне I, король Обеих Сицилий, прибыл в Бельмонт, замок графа Мануцци».
Достаточно мелодичная фраза для начала исторического романа.
Belle Monte – Прекрасная Гора, — это французский, несколько архаический. Re delle Due Sicilie, Королевство Обеих Сицилий, и il conte Manuzzi, граф Мануцци, — эти словосочетания отсылают читателя к итальянским реалиям. Звучит — сказочно, средневеково, — и уж, по крайней мере, совершенно не по-славянски. Вполне романская романтика.
Между тем, это — вполне историческое, хроникальное сообщение. Замок Бельмонт находился тогда в России. Недалеко от северо-западной границы Империи. Браславский уезд (повет) Виленской губернии.
В дни, о которых идёт речь, это была, впрочем, уже вчерашняя Россия. Теперь земля, на которой стоял замок, и все виленские поветы, и земли далеко к югу и к востоку — уже принадлежали новорожденному государству. Точнее, только что возрождённому: на следующий день этому государству исполнилась вторая неделя от роду.
Великое Герцогство Литовское, Le grand-duché de Lituanie, Wielkie Księstwo Litewskie.
Название этого государство, впрочем, было старое и грозное, лязгающее, как проржавевшие доспехи. Оно появлось на картах Европы за половину тысячелетия до вышеупомянутого 1812 года. На протяжении последних двух столетий оно слилось в широком восприятии — с другой державой, по имени Польша, а потом и совсем исчезло, было втянуто в состав России и разрезано на российские губернии.

** Браславский уезд, точнее — повет, к тому времени существовал уже три с половиной столетия.
В средние века здесь было удельное княжество (основателем которого считается Брячислав, князь Полоцкий, внук великого князя Владимира Святого).
В последние годы бытия Польского Королевства последний король, Станислав Август Понятовский, особо благоволил к Барславщине. По его желанию в 1793 году Сейм в Гродно провозгласил Браслав столицей нового воеводства. Но через два года вся Польша была упразднена, и новые российские власти снова упразднили воеводство и превратили его в уезд.
(Сейчас эти места – в Белоруссии, Витебская область; это – крайний северо-запад страны, почти у самого стыка трёх границ: современных Беларуси, Литвы и Латвии).
Браслав, всегда был небольшим городком. Вряд ли больше 1000 жителей. Continue reading / Читать далее

Сохранить в:

  • Twitter
  • Grabr
  • WebDigg
  • Community-Seo
  • email
  • Facebook
  • FriendFeed
  • Google Bookmarks
  • Yandex
  • Memori
  • MisterWong
  • BobrDobr
  • Moemesto
  • News2
  • Live
  • MSN Reporter
  • MySpace
  • PDF
  • RSS
  • «… Зажги свой огонь.
    Ищи тех, кому нравится, как он горит»
    (Джалалладин Руми)

    «… Есть только один огонь — мой»
    (Федерико Гарсиа Лорка)

    «… Традиция — это передача Огня,
    а не поклонение пеплу»
    (Густав Малер)

    «… Традиционализм не означает привязанность к прошлому.
    Это означает — жить и поступать,
    исходя из принципов, которые имеют вечную ценность»
    (Артур Мёллер ван ден Брук)

    «… Современность – великое время финала игр олимпийских богов,
    когда Зевс передаёт факел тому,
    кого нельзя увидеть и назвать,
    и кто все эти неисчислимые века обитал в нашем сердце!»
    (Глеб Бутузов)