Центр Востока и Запада

А.Г. Дугин переворачивает всю геополитику «с ног на голову» в угоду манихейского по своему характеру жесткого цивилизационного дуализма-антагонизма двух абсолютных противоположностей – Цивилизации Суши (Теллурократии) и Цивилизации Моря (Талассократии), отождествляя их, соответственно, с Римом и Карфагеном в прошлом и Россией и Америкой – в настоящем: «…СССР воплощал в себе линию Рима, натовский блок во главе с США сознательно и последовательно отстаивал интересы Карфагена. Власть Суши (социализм) против власти Моря (либерализм), евразийство против атлантизма … Россия – центр Суши, США – воплощение Мирового острова … История растянулась – как когда-то, в эпоху Пунических войн – между двумя осями, двумя ориентациями, двумя взаимоисключающими путями. Новый Рим, Евразия против Нового Карфагена (атлантизм, США). – Вот единственное истинное содержание истории ХХ века, освобожденное от многослойных исторических теорий…» [Дугин А. Карфаген должен быть разрушен: Антиамериканское большинство // Дугин А. Философия войны. – М., 2004. – http://arcto.ru/modules.php?name=News&file=article&sid=1287]; «… В более широком смысле евразийство мыслит в категориях классической геополитики: Суша/Море, теллурокартия/талассократия (продовження…)

 Ю. Эвола «Люди и руины», М., 2002, перевод с итальянского – В. Ванюшкиной

1.

Имя итальянского традиционалиста, ученика Генона Юлиуса Эволы широко известно русскому и русскоязычному читателю, интересующемуся темами Консервативной революции, Традиции и Третьего пути. Но, к сожалению, следует признать, что известно именно имя, а не сами труды, из которых на русском языке увидели свет лишь «Языческий империализм» (издательство «Арктогея») и «Метафизика пола» (издательство Беловодье). Кроме того, в журналах традиционалистской ориентации («Милый Ангел») публиковались и его отдельные статьи и отрывки из книг. Официальные же научные журналы Эволу, в отличие от его учителя Генона, можно сказать, проигнорировали и это несмотря на то, что его имя фигурирует в словаре «Современная западная философия», где он характеризуется как мыслитель, совмещающий в своей системе «философию жизни» Ницше с элементами магии и оккультизма (1). Объяснение просто: Эвола стал для прогрессистской интеллектуальной общественности персоной «нон грата» из-за своей идейной связи с итальянским фашизмом. Ювола, правда, не был членом партии Муссолини, но он сотрудничал с фашистскими изданиями («Итальянская жизнь», а также «Фашистский строй», где с 1934 года он вел страницу «Философская диорама»), с изданиями национал-социалистской Германии («Европейское ревю», «Акции – газета борьбы за новую Европу»), читал лекции в 3 Рейхе для офицеров СС, лично встречался с Дуче, который благосклонное оценил его книгу, посвященную расовым вопросам. Будучи сторонником правых взглядов, революционным, антибуржуазным  консерватором, который в своем  протесте доходил до отрицания всего, что принесло Новое время и проект Просвещения, Эвола соблазнился на посулы фашизма восстановить сакральную Империю, повернуть колесо Истории назад, вернув ситуацию до 1789 года, европейское традиционное общество. Позже наступило разочарование, дело даже не в том, что державы Оси потерпели сокрушительное поражение в войне, а в том, что историческое развитие национал-социализма и фашизма выявило в них множество черт, которые были глубоко антипатичны Эволе и которые обличали их связь с ненавидимым им миром буржуазности, торгашества, плебейства, разложения.  Он пишет книгу «Фашизм: критика справа», где не отрекаясь от своих прежних взглядов, как раз упрекает фашизм и национал-социализм в излишней буржуазности, в отходе от идеала Консервативной Революции (продовження…)

 Но святость и честь Рима все же спасли.

Если раньше это были критские жирные гуси, которых забыли покормить на ночь, – от свирепых полчищ галлов, то потом потомки тех же галлов – от всепожирающего и вечно галдящего, как гуси, плебса, поклоняющегося избирательным урнам и уверенно кастрирующего свой человеческий дух.

Мечи императоров Британии, Галлии, Испании и Арморики  Максима Артура и Конана Мериадека указали Европе как искоренять еретиков (присциллиан и ариан) и сбивать спесь с монархов (Валентиниана ІІ и Феодосия Великого) [1].

«… Унаследовав кельтскую традицию и получив гностическую инспирацию от Ислама (с его культом Каабы – «Черного Камня»), именно рыцарские ордена были единственной памятью о Римской Империи, сохраняемой среди антиимперской стихии христианского Запада. Христианство утвердило на Западе иудейское понимание Монарха, получающего власть от своего Творца, онтологической первопричины, и поэтому обладающего абсолютной властью. Ему противостоит Император как победивший Герой, триумфатор. Имперское строительство на Западе – это орденское строительство. Если Империя – инструмент воли Доминатора, то Орден есть как бы проявление во вне его души» (продовження…)

Вечный Рим возник на плодородных холмах в окружении болотных топей Тибра, на границе как враждебных, так и притягательных друг к другу миров – меланхолической Этрурии и слегка буйнопомешанной Эллады. Основали его «сыновья волчицы» – странствующие родными пространствами Лация племена местных италиков, известных гостеприимством, дававшими кров, хлеб и жен изгнанникам и спасающимся, и не препятствовавшими на своей обильной земле (её же много, приходите все, кто хочет, и возделывайте пашни и виноградники!) возможность похозяйничать и расцвести как другим народам, так и и культам, – пришедших с севера, юга и востока. Наблюдая за соседями-колонистами, учась у них новых знаний, врачеваний и волхвований, у аборигенов заострился здоровый рассудок, критический рационализм, да и юморное отношение к высокомерию и тщеславию, пьянству и нецеломудренности пришельцев. Этакие здоровые насмешки крестьянина, возделывающего свою землю, благословенную предками, реализующего «… целостное, творческое отношение человека к земле…отношение к ней как к саду (пусть и заросшему), который необходимо возделывать, укрощая злые силы стихий, таящиеся в недрах самой земли …  само это возделывание понимается как творческая активность любого рода, как создание чего-то оформленного, прекрасного … она должна происходит на фоне именно села, ибо именно село символизирует космос земли, понимаемой как свободное пространство» [1].  Лошадь была более в этом ему другом и соратником, чем ездовым животным. Поэтому италики не умели держаться в седле, никогда не были искусными наездниками, а предпочитали сражаться в пешем строю. Именно Риму удалось приструнить другие племена италиков, ведшие между собой кровавые распри, и сделать их всех «союзниками». А также вскоре изгнать царей, ибо каждый земледелец – «царь своего труда». Вечером, у костров фамильных домов, вокруг отца римского семейства, держащего на коленях священные дары-ларцы предков – своих сыновей и внуков, собирались поужинать все домочадцы – посвятившие прошедший день трудолюбию и умению управляться, – они возделывали свои разум и душу. Так медленно и верно рождались лучшие люди и их великая культура. Культура Меры и Истока, Марса и Венеры.

Карфаген («Новый город») возник под уверенной поступью «сыновей быка» (продовження…)

1. Маниакальный рефрен Катона старшего

Многие смеялись в сенате над маниакальной привычкой римлянина Катона старшего (324 – 149 г. до н.э.) все свои речи начинать со фразы “Карфаген должен быть разрушен” (Carthago delenda est). Завершал же свои выступления, неважно чему они были посвящены бытовым проблемам обустройства Рима или спорам о жертвоприношениях богам, схожей параноидальной формулой – “поэтому я думая, что Карфаген должен быть разрушен” (“ceterum, censeo Carthaginem esse delendam”). Сенаторам это смертельно надоело, но история показала, что голосом Катона говорила история, что именно он проник в сущность борьбы цивилизаций, которая решалась в Пунических войнах. Не борьба за колонии и морские пути, не столкновение коммерческих интересов, не противостояние государственных притязаний было содержанием борьбы Рима и Карфагена. Речь шла о формулу будущего, которая предопределила бы всемирную историю по меньшей мере на несколько грядущих тысячелетий. Рим и Карфаген были двумя полюсами цивилизации, претендующими на универсальность, на основание мировой империи, на то, чтобы стать мерилом общечеловеческой этики.

Карфаген воплощал в себе торговый строй, “открытое общество”. (продовження…)

Известен древнеримский «коммунистический» праздник Сатурналии, в честь бога Сатурна, с именем которого жители Лацио связывали введение земледелия и первые успехи культуры. По легенде, записаной Геродотом, основатели праздника этруски, поклоняющиеся богу Сатре,  пришли в Италию именно из малоазиатской Лидии, т.е. Центральной Анатолии, где, именно, и находиться Чатал-Гююк.

Праздник Сатурна приходился на последнюю половину декабря — время, когда приходили к концу земледельческие работы и все стремились к отдыху и веселью в связи с окончанием жатвы. Во время Сатурналий общественные дела приостанавливались, школьники освобождались от занятий, преступников возбранялось наказывать. Рабы получали в эти дни особые льготы: они освобождались от обычного труда, имели право носить pilleus (символ освобождения), получали разрешение есть за общим столом в одежде господ и даже принимали от них услуги. Общественное празднество начиналось жертвоприношением перед храмом Сатурна на Форуме; затем устраивалось религиозное пиршество, в котором принимали участие сенаторы и всадники, одетые в особые костюмы. В семьях день начинался с жертвоприношения (закалывали свинью) и проходил в веселье, причём друзья и родственники обменивались подарками. Улицы были запружены народными толпами; всюду раздавались восклицания Jo Saturnalia. Обрядовая сторона празднества имела исконно римский характер, хотя с 217 года были введены лектистернии и обычай стоять с непокрытой головой во время жертвоприношения. По мнению Марквардта, праздник рабов, которые в эти дни как бы уравнивались в правах с господами в воспоминание существовавшего при Сатурне всеобщего равенства. Рабы и их владельцы основательно менялись ролями, (продовження…)

1. ПАЛЕОЛИТ
Открылось ли Сакральное бореалу в определенных звуках или же он нашел способ как адекватно выразить свое видение Сакрального? Боги были вызваны в этот мир из Хаоса, когда их имена отделились от Белого Шума – создал ли их бореал как звуковые комбинации, либо же боги как джинны в бутылках терпеливо ждали своего открытия, изобретения ключа Речи?
Человек получил Язык как первое откровение, и открыл Мир через Язык, а через Речь утвердил свое место в нем. Мироздание = Мировоззрение. Теонимы как первые семанты, семантические формулы, отражающие тот или иной аспект мировоззрения. Осознавал ли человек изначально семанты как полноценные сущности, которые оживали в процессе речи (поэзии, молитвы и пр.), или же лишь как следы этих сущностей, идентифицируя себя по факту оторванности от них? (продовження…)

Тарас Журба.   Футбол Апокалипсиса.

Прямой репортаж. Две команды по  11 человек бегают по полю, бьют одиннадцати – метровые  штрафные  удары.  По странному нумерологическому  «совпадению» буйства футбольных болельшиков  на Манежной площади в Москве произошли 11 декабря.  11 числа какого-то месяца происходят теракты, и природные катаклизмы. Например, в Нью-Йорке, 11 сентября 2001г., или в Японии 11 марта 2011 года, в Минском метро  11 апреля 2011г.

У вас нет ощущения, что это – кошмарный  сон, где Вашим мозгом играют как мячом?

Вам  снится одиночество, страх, агрессия и безысходность. 

В поисках жизнеутверждающего позитива, Вы переключаете канал. Мяч у другой команды. В качестве альтернативы Вам предлагают  «стать миллионером»,  «выиграв в поле чудес в стране дураков», и избавиться как от «слабого звена», от  своего ближнего.   Вам  настойчиво говорят   – смейтесь как американская наркоманка Перис Хилтон, Это, то, что, принес  Вам «Прожектор Перестройки». Это и есть ваши сбывшиеся надежды на социальную справедливость, гласность и закон, победу в холодной войне, обновление общества.  Пейте и курите. Не надо просыпаться из этого сна.

Одиннадцати-конечная звезда находится в основании американской статуи Свободы, привезенной туда из Франции масонами-иллюминатами, основавшими США. «Одиннадцать»,  это, когда каждый за себя, первый в своем десятке, в шеренге, всё делается  ради своего удовольствия, а все остальные люди – после, сзади, например, как у геев.  Такова  нумерологическая основа «либеральной демократии».  Если ваша бессмертная душа честного россиянина  не захочет видеть себя в  этом  сне одним из представителей «морально-сексуального меньшинства», которое вас окружило со всех сторон, то  Вы захотите проснуться от этого гипноза. (продовження…)

„Енеїда” Івана Котляревського (1798-1809) є унікальним твором, який не має відповідників у польській чи російській культурі. Ні розгульно-гротесковий „Пан Тадеуш” Міцкевича, ані похмурий „Євґеній Онєґін” Пушкіна, попри те, що також є енциклопедіями народного життя, не мають у собі суцільного містично-езотеричного підтексту. В цьому відношенні поема геніяльного українця, котрий гостро відчував і сприймав сучасний йому світ Російської імперії як аномалію, перегукується радше з „Чарівною флейтою” Моцарта.
Власне, Котляревський, як і Моцарт, був вітією таємного товариства. Багато чим він нагадував наших сучасників. У голові – тотальність, честь, слава, клятви, лицарство, влада булави, Гетьманщина, а навкруги – загарбники, окупанти, потворність армійського життя, сіра убогість чиновницького існування, нудота казенної релігії, чужинська інакшість. Все, що має значення для тебе, – не варте нічого. Все, у що ти віриш, – спорохнявіле минуле, якому не судилося відродитися. Попіл. Воно ні для кого не має значення. Твій народ умирає. Його пісні зникають на очах. Твоєю мовою говорять лише упосліджені, безправні селяни. Таких, як ти, – одиниці. І щоб змінити бодай щось, щоб вирватися з полону цієї невідповідності, ти робитимеш усе. Шукатимеш зв’язку із Січчю за Дунаєм, формуватимеш козацькі полки, готові перейти на бік Бонапарта, намагатимешся збурити провінційну шляхту. І писатимеш. Писатимеш свою поему. Про троянців.
Справа в тому, що в минулі століття чимало західноєвропейців цілком серйозно думали, начебто легендарну Трою варто шукати в Києві. Білорус Михалон Литвин, що відвідав у середині 16-го століття українські землі, пише у своєму трактаті „Про вдачі татар, литовців і московитів”: „Так уважається, що й Іліон (Ilium), або Троя (Troiam), колись перебували на київській території (territorio Kioviensi), у найплодючіших степах і наймальовничіших лісах. Тут можна бачити пам’ятники, від яких нині збереглися руїни, підземелля, гроти, мармурові плити й залишки могутніх стін. Це давно покинуте, але досить зручне для перебування місце називається нині Торговиця (Torgovitza)”.
Багато авторів, що також шукали Трою на території України, (продовження…)

Татаро-монгольское «иго» оставило неопровержимый отпечаток не все последующее развитие социально-хозяйственного строя России. При этом, позиция историков-экономистов по поводу оценки этого влияния, далеко не однозначна.  Со времен внедрения петровско-немецкой исторической школы, ученые-западники заявляют, что Батыево нашествие (1237-1241) и последующие за ним 240 лет ордынского «ига» отбросили Владимирскую Русь назад в своем экономическом развитии, и стали причиной извечного отставания нашей страны от развитых экономик мира. Евразийцы, с другой стороны, отмечают и благоприятные аспекты монгольской власти над русскими землями (монг. Улус-Орусь), прежде всего, спасение Руси от культурной аннексии католичества. Также и в социально-экономической сфере они выделяют перенятые у монгол развитую финансовую систему и централизованный управленческий аппарат.

Отечественные историки-экономисты в своих исследованиях  русско-ордынских экономических отношений часто зацикливаются на хозяйственном строе лишь одной из сторон данных отношений, а именно княжеской Руси. Однако, по мнению автора, нельзя дать объективную оценку данному явлению без предварительного изучения специфик экономики другой  стороны – Золотой Орды в периоде начала XIII – конца XV веков, что и является целью данной статьи.

(продовження…)

В диалоге Платона «Софист» центральной фигурой повествования, лицом, от имени которого говорятся важнейшие вещи назван ЧУЖЕЗЕМЦЕМ. Платон поясняет, что боги часто приходят к людям в обличии чужеземца. Причина тому одна – Чужеземцы посланцы богов. Именно чужеземцам лучше всего видны пороки и достоинства, того общества, в котором они оказываются. Чужеземец подобен лакмусовой бумаге, отражая нюансы различных проблем общества.

Удаленность и неангажированность чужого будто бы и дает ему возможность со всей беспристрастностью оценить объект, его сильные и слабые стороны. Другими словами, чужеземец, чужой является зеркалом, в котором, в частности, отображается сила и слабость того, кто вошел с чужим в соприкосновение. Слова Платона о Чужеземце логичны для него, ведь сам он получил свою мудрость в Египте, из рук египетских жрецов.

С этой точки к чужеземцам следует относиться с особым вниманием, ибо их точка зрения может оказаться предельно конструктивной для построения своих моделей общества, своего взгляда на бытие. Вот таким образом Александр Македонский, ученик ученика Платона, его учителем был Аристотель, вошел с войной в Персию. (продовження…)

В своем эссе “Искусство и Третий Рейх” немецкий поэт Готфрид Бенн рассказывает, как в 1932 году была предпринята попытка создать СРЕДИЗЕМНОМОРСКУЮ АКАДЕМИЮ. Среди учредителей он упоминает Д’Аннунцио, Пиранделло, Дариуса Мийо. С Академией выразили готовность сотрудничать Королевская Итальянская Академия, мусульманский университет Аль-Азхар в Каире и парижская Сорбонна. Готфрид Бенн так формулировал задачу Средиземноморской Академии: “Все, что выработано сперва языческими, а потом монотеистическими поколениями, должно было обрести здесь новое истолкование, чтобы обогащать и воспитывать сегодняшнюю землю“. По свидетельству Готфрида Бенна, главным препятствием в работе Академии оказалась обструкционистская позиция гитлеровской Германии. Все приглашения, посылаемые в Германию, перехватывала тайная полиция.

Противодействие национал-социализма СРЕДИЗЕМНОМОРСКОЙ ИДЕЕ - не просто курьезная причуда деспотического произвола. Оно имеет свои глубокие исторические корни. (продовження…)