• Приоритетом Аналитического Центра "Эсхатон" является этнополитическое просвещение, цель которого - содействовать развитию демократии, построению действительного гражданского общества, расширению участия сознательных граждан в общественной и этнополитической жизни, углублению взаимопонимания между народами, культурами, религиями и цивилизациями.
    Группа АЦ "Эсхатон" ВКонтакте - https://vk.com/club16033091
    Книги АЦ "Эсхатон" - http//geopolitics.mesoeurasia.org


Андрій Бондар: Герої вмирають для вічного життя

Скільки неймовірно гарних фотографій Аміни Окуєвої в цей трагічний вечір…

Сьогодні вбили людину особливої, я б сказав, нетутешньої, інопланетної краси – недосяжної і незбагненної. Сьогодні народився ще один могутній образ, ікона, від якої буде зводити шлунок у московських карликів і їхніх нащадків. Буквально в суботу сиділи в компанії з друзями, згадуючи той замах і те, як вона миттєво зреагувала в тісному салоні автомобіля…

Скільки їх уже є, починаючи з Нігояна і Вербицького… І ось – Аміна Окуєва. Герої вмирають для вічного життя. Вона житиме всюди: чесний і прямий погляд, екзотичність, загадковість, рішучість, шарм, цілісність…

Ми маємо своїх героїв. Як сумно, що ми маємо своїх героїв. І як було би нестерпно важко без них. Вічна пам’ять.

Сохранить в:

  • Twitter
  • Grabr
  • WebDigg
  • Community-Seo
  • email
  • Facebook
  • FriendFeed
  • Google Bookmarks
  • Yandex
  • Memori
  • MisterWong
  • BobrDobr
  • Moemesto
  • News2
  • Live
  • MSN Reporter
  • MySpace
  • PDF
  • RSS

Надія Поліщук: Міф про культурного героя: Франкова парадигма

tumblr_nghww1qZzb1ticz74o1_1280У статті досліджується функціонування авторської моделі міфу про культурного героя, місія якого закодована в питомо Франківській ідеї суспільної праці заради (добра) рідного народу. Вона виявляється на рівні внутрітекстової множинності роману І. Франка “Лель і Полель”, зокрема: драми Ю. Словацького “Лілла Венеда”, міфу про близнюків та суголосних із романом творів письменника – повісті “Петрії і Довбущуки” й оповідання “Хома із серцем і Хома без серця”.  Аналіз міфологічної структури здійснюється крізь призму засадничого для Франкової парадигми мислення принципу дуальності, вираженого в архетипі двійництва. Попри наявність у Франковому тексті усіх необхідних складових (зв’язок із надприродними силами, процес ініціації та випробування (подвиги)), міф про культурного героя залишається незреалізованим. З погляду текстуального аналізу – внаслідок внутрішньої роздвоєності центрального персонажа. З погляду аналітичної психології – через незавершеність процесу індивідуації, а відтак осягнення цілісної особистості (самості) на підсвідомому рівні самого Франка, що символічною мовою міфу передбачало подолання архетипу тіні і поєднання з архетипом аніми.

Ключові слова: міф про культурного героя, мономіф, принцип дуальності, міф про близнюків, цілісність, роздвоєння, архетип аніми, архетип тіні.

Ідея національного (духовного) провідника, що заради рідного народу готовий був скласти на жертовний вівтар самовідданої праці власне життя, раніше чи пізніше, сильніше чи слабше, однак постійно виринала і живила творчу уяву митця тою чи іншою мірою – у багатстві сюжетно-тематичної модифікації, у розмаїтті поетичних і прозових жанрів, у самоповторюваності і автопереписуванні; окреслювала спосіб буття самого митця з усією множиною супровідних наслідків – роздвоєння поміж громадянським обов’язком і правом особистого щастя, розривання між естетичними смаками і дидактичними цілями. Виростаючи у творчості письменника до архетипу двійництва, трансформується у наскрізний для Франкової парадигми мислення принцип дуальності, становлячи “усежиттєвий франківський лейтмотив”: “… діалектика цілісності і роздвоєння – не випадковий епізод чи літературний мотив, хай і часто повторюваний, а перманентний “метасюжет” Франкової життєтворчості, її “нерв”, глибоко мотивований психологічно й світоглядно. Continue reading

Сохранить в:

  • Twitter
  • Grabr
  • WebDigg
  • Community-Seo
  • email
  • Facebook
  • FriendFeed
  • Google Bookmarks
  • Yandex
  • Memori
  • MisterWong
  • BobrDobr
  • Moemesto
  • News2
  • Live
  • MSN Reporter
  • MySpace
  • PDF
  • RSS

Елена Герасимова: Ужас и восторг последнего евангелиста

604018_554156287994765_752097274_nНа мой взгляд, ключевыми для понимания Ницше являются эти его слова, сказанные о книге «Так говорил Заратустра»: «Я внес в нее все то, что передумал, что выстрадал и на что надеялся, и притом так, что жизнь моя иногда кажется мне теперь оправданной. А иногда мне бывает стыдно за себя: ведь, написав эту книгу, я занес руку, чтобы стяжать высочайшие венцы, какие раздает человечество». (Курсив мой, – Е.Г.)

В чем, собственно, заключается радикальное отличие его жертвенности от жертвенности Бруно, Сократа, наконец, Христа?.. В том, что у этих последних был выбор (понятно, что это весьма специфический выбор, близкий к ситуации, когда выбора нет, и, тем не менее…), у Ницше же никакого выбора не было. То есть – и здесь вряд ли нужны какие-то оговорки – они сами были субъектами своего жертвоприношения, это было почетное жертвование жизнью ради идеи; а он был объектом действия слепых сил судьбы, иначе говоря, жертвой анонимного насилия, и в этой жертвенности, мягко говоря, не было ничего доблестного. Первые – прожили нормальную, полноценную жизнь и, да, трагически, но более-менее быстро, умерли каждый на своей голгофе, а Ницше на голгофе жил, его страдание, несопоставимое с муками Бруно, Сократа и даже Христа, длилось не несколько минут, часов, дней или лет, а 2-3 десятилетия.

Короче говоря, в его случае речь идет о судьбе, которую «должно, но невозможно» принять. Отсюда – его неизбежный рессентимент, отсюда – обостренная необходимость его преодоления, отсюда – потребность в совершении творческого подвига, которым были бы оправданы все эти невыносимые муки, и, наконец, отсюда – упоительный восторг от победы (вполне, на мой взгляд, правомерный). Конечно, не будь он безумцем, он бы излил свое восхищение тем, на что способен сподвигнуться человек в его лице, в несколько иной риторике, и это никого бы не смущало и не коробило. Но – увы!..

В общем, судьба сделала Ницше всего лишь своей «жертвой», а он всю жизнь боролся за то, чтобы самому быть Жертвой. То есть, он не просто отдал жизнь за свои убеждения, он из заведомо «пущенной в расход» жизни сделал нечто бессмертное, из тотальной нехватки, таки да, – неисчерпаемый избыток. Так что, и в этом я, пожалуй, соглашусь с Петером Слоттердайком, вся жизнь и творчество Ницше – это действительно новое евангелие или даже Евангелие евангелия.

Сохранить в:

  • Twitter
  • Grabr
  • WebDigg
  • Community-Seo
  • email
  • Facebook
  • FriendFeed
  • Google Bookmarks
  • Yandex
  • Memori
  • MisterWong
  • BobrDobr
  • Moemesto
  • News2
  • Live
  • MSN Reporter
  • MySpace
  • PDF
  • RSS

Елена Сорокина: Пассионарность и пассионарии в творчестве Н. С. Гумилёва

В данной статье мы рассматривали влияние пассионариев на творчество Н. С. Гумилёва, на его мировоззрение и взгляды.

Имя Николая Степановича Гумилёва знают сейчас не только любители и знатоки поэзии. О нем как о человеке и поэте можно писать целые монографии, освещая его творчество и жизнь в разных ракурсах.
Наша задача — представить его творчество в новом аспекте — через пассионарность и показать, какое значение занимает эта черта в характере поэта.
Немного о пассионарности. Этот термин был введен в обиход известным историком Л. Н. Гумилёвым «…для определения поведенческого человеческого качества, когда индивид во имя реализации своей мечты или идеи готов идти на риск, не уравновешенный инстинктом личного или видового самосохранения, и может пожертвовать собой ради поставленной цели, в том числе и иллюзорной».
Пассионарность — довольно новое понятие в литературе1. Немного о пассионарности Н. Гумилёва рассказал в своей книге «Николай Гумилёв. Поэт и воин» А. Доливо-Добровольский. Автор, исследуя жизнь и творчество поэта, указывает, что сам «Николай Гумилёв был в высшей степени пассионарен. О нем писали, что он любил все красивое, жуткое, опасное, любил контрасты нежного и грубого, изысканного и простого. Он влекся к страшной красоте, к пленительной опасности. Героизм казался ему вершиной духовности». Continue reading

Сохранить в:

  • Twitter
  • Grabr
  • WebDigg
  • Community-Seo
  • email
  • Facebook
  • FriendFeed
  • Google Bookmarks
  • Yandex
  • Memori
  • MisterWong
  • BobrDobr
  • Moemesto
  • News2
  • Live
  • MSN Reporter
  • MySpace
  • PDF
  • RSS

Ирина Шевердина: О злом Дэве и мальчике Фархаде

Было то ль не было, только давным-давно стоял среди цветущего края на берегу полноводной реки Заравшан  многолюдный город Афрасиаб. Кормила река жителей Афрасиаба рыбой, сады — благородными плодами, а  афрасиабские дыни славились своей сладостью повсюду. Процветать бы тому городу да цвести, но пришла  неожиданная беда. Откуда ни возьмись у стен города появились страшные враги, невиданные раньше.  Окрестные кишлаки они разграбили и разрушили, дехкан безжалостно истребили. Афрасиабу помощи ждать  было неоткуда — надеяться оставалось только на себя.
Завоеватели неистовствовали, насмерть испепеляли все на своем пути. Дни шли за днями. Враги так и не смогли  прорваться в город Афрасиаб. Высоки были стены, несокрушимы ворота, непобедимы защитники, которые  мужественно стояли за свою независимость и свободу. Однажды защитники увидели со стены города  гарцующего на коне всадника в золотых доспехах, в шлеме с перьями Они схватились за луки со стрелами, но  сколько ни стреляли, поразить всадника так и не смогли Откуда было знать афрасиабцам, что этого всадника —  колдуна Дэва — никакие стрелы не брали, потому что во всем ему помогали злые духи, жестокие пери и  ненавистные джины. Скакал он на волшебном коне, который умел прыгать до облаков и перелетать через горы  и скалы. А злые джины подарили Дэву волшебный меч такой острый, что мог он рассечь самый прочный щит,  самую толстую кольчугу.
Увидел Дэв, что афрасиабцы засыпают его стрелами. натянул удила, пришпорил коня и заставил его  перепрыгнуть Заравшан. Копытами конь столкнул три скалы. Они упали в реку, перегородили ее, и вода потекла  в пустыню, в сторону от города Афрасиаба. Высохли в городе арыки и водоемы. Continue reading

Сохранить в:

  • Twitter
  • Grabr
  • WebDigg
  • Community-Seo
  • email
  • Facebook
  • FriendFeed
  • Google Bookmarks
  • Yandex
  • Memori
  • MisterWong
  • BobrDobr
  • Moemesto
  • News2
  • Live
  • MSN Reporter
  • MySpace
  • PDF
  • RSS

Кирилл Серебренитский: Бонапарт XXI века: Герой-сотер, катехон и актёр

В начале XIX-го столетия было востребовано неимоверной силы действие, воплощённое в личности, в нуменозмом имени Наполеона. Даже — сверхдействие. Не просто открытое и всем очевидное, но громоподобное, апокалиптически сотрясающее основы мироздания, — в ответ на сотериологический поиск, на призыв социума о спасении. Именно сверхдействие и породило бонапартистский эпический вектор. Бонапарт — это молодой лейтенант, странный и отчасти чужой (практически постоянный элемент мифа — привкус изначальной отчуждённости будущего вождя) внезапно (первый, иррациональный, чудесный акт) превратился в архистратега, национального (макроэтнического) героя-сотера.
До прихода Героя — страна терпела поражения, границы прогибались и трещали под напором тёмных вражеских легионов. Герой не просто отбросил врагов от границы; он, во главе вчера ещё отступавших батальонов, — которые чудесно переродились после его появления, — с невероятной скоростью двинулся вдаль (1796-97 — вся Италия), в неведомые сказочные, прежде недостижимые, страны (1798-99 — Мальта, Египет, Палестина, Сирия); совершил там настоящие подвиги, вернулся — и страна умолила его взять не только верховное командование над вооружёнными силами, но и всю власть в стране.
На протяжении всего сказочно короткого прорыва — от шляпы лейтенанта к короне военного диктатора, — Наполеон опирался (неосознанно, против воли) на совершенно иррациональные позиции, не старался освоить актуалии, а взрывал их. В том числе он легко опрокидывал этические каноны, откровенно выступал сразу, вопреки всем законам жанра, и в роли благородного воина-героя, и в роли хищного трикстера. (Первые шаги — по скользким ступеням — из недр политического небытия, из подвалов антисистемы: Continue reading

Сохранить в:

  • Twitter
  • Grabr
  • WebDigg
  • Community-Seo
  • email
  • Facebook
  • FriendFeed
  • Google Bookmarks
  • Yandex
  • Memori
  • MisterWong
  • BobrDobr
  • Moemesto
  • News2
  • Live
  • MSN Reporter
  • MySpace
  • PDF
  • RSS

Поэма для героя: Беседа Алины Витухновской и Гейдара Джемаля, июнь 2006

А.В. — Как вы думаете, что делать в современной ситуации подлинному герою? Я имею в виду, что те, кого нам презентуют как героев — никакие не герои? Люди вращаются в тренажерных залах, делают на себе романтические татуировки, читают книжки про фашистов, а то и Хайдеггера, но когда с ними сталкиваешься, обнаруживается их полная пустота и абсолютное непонимание, как же им собственно жить. Они могут жить только следуя книжным указаниям, постоянно сравнивая себя с героями прошлого, но проблема в том, что они далеко не таковы. При этом настоящий герой, мне кажется, не различим, потому что у него другая тактика, потому что настоящий герой бесконечно изощрен и бесконечно неуловим.

Г.Д. — У вас очень хорошая интуиция. Но, во-первых, хорошо, если они ориентируются указаниям книжек, а если у них есть курирующий офицер МВД — то все совсем просто и банально. А обычно дело не доходит до книжек, а останавливается на уровне курирующего офицера или какого-нибудь человека из структур, который организовывает их. Самое главное, понять, что герой как категория должна быть укоренена в самой органике исторического процесса. Откуда взялись герои в реальности?

Сохранить в:

  • Twitter
  • Grabr
  • WebDigg
  • Community-Seo
  • email
  • Facebook
  • FriendFeed
  • Google Bookmarks
  • Yandex
  • Memori
  • MisterWong
  • BobrDobr
  • Moemesto
  • News2
  • Live
  • MSN Reporter
  • MySpace
  • PDF
  • RSS

Гойко Митич – лучший индеец Европы

Большой Змей, Зоркий Сокол, Белое Перо — настоящие индейцы, на которых так хотелось походить мальчишкам 60-х. И разве мог кто-нибудь из них поверить, что «настоящий индеец», актер Гойко Митич, даже в Америке никогда не был?

Родился будущий герой прерий за тысячи километров от Нового Света — в маленьком югославском городке Лесковаце. И «в индейцев» он играть не любил: в фильмах его детства героями были европейцы-колонизаторы, а коренные жители — дикарями и тупицами. Всегда мечтая стать учителем физкультуры, после школы Гойко отправился в Белград и поступил в Академию физической культуры. Он считал, что хороший учитель должен уметь делать все. Поэтому сам увлеченно занимался легкой атлетикой, гимнастикой, играл в футбол и гандбол, входил в сборную Югославии по гребле.

Как и многие сокурсники, Гойко был частым гостем на съемочной площадке. Ребята подрабатывали в массовке, некоторым, в том числе и Митичу, доверяли работу каскадеров. Коньком Митича, уж простите за каламбур, стали конные трюки. И однажды на способного молодого человека обратил внимание Конуэл Уайльд. Известный американский режиссер снимал в Югославии фильм «Ланселот и Гиневера», где сам же играл главную роль. Митича он назначил своим дублером. Continue reading

Сохранить в:

  • Twitter
  • Grabr
  • WebDigg
  • Community-Seo
  • email
  • Facebook
  • FriendFeed
  • Google Bookmarks
  • Yandex
  • Memori
  • MisterWong
  • BobrDobr
  • Moemesto
  • News2
  • Live
  • MSN Reporter
  • MySpace
  • PDF
  • RSS
  • «… Зажги свой огонь.
    Ищи тех, кому нравится, как он горит»
    (Джалалладин Руми)


    «… Традиция — это передача Огня,
    а не поклонение пеплу»
    (Густав Малер)


    «… Tradition is not the worship of ashes, but the preservation of fire»
    (Gustav Mahler)

    «… Традиционализм не означает привязанность к прошлому.
    Это означает — жить и поступать,
    исходя из принципов, которые имеют вечную ценность»
    (Артур Мёллер ван ден Брук)


    «… Современность – великое время финала игр олимпийских богов,
    когда Зевс передаёт факел тому,
    кого нельзя увидеть и назвать,
    и кто все эти неисчислимые века обитал в нашем сердце!»
    (Глеб Бутузов)