Центр Востока и Запада

ЧАСТЬ 1. СУДЬБА ИДЕИ И ЕЕ СОЗДАТЕЛЯ

 1.1.  Об истинном и ложном русском национал-большевизме

В 2003 году увидела свет книга Н.В. Устрялова «Национал-большевизм» (Москва, издательство «Алгоритм»). Она включает в себя  основные программные тексты этого политического мыслителя начала ХХ века  – теоретика классического русского национал-большевизма, которые до сих пор в большинстве своем были практически недоступны для широких кругов читателей (редкие журнальные и интернет-публикации не могли дать полного представления о взглядах Устрялова)[1]. Можно без преувеличения утверждать, что это – подлинное открытие идеологии и, особенно, теории русского национал-большевизма. Конечно, этот тезис звучит крайне парадоксально. Могут возразить, что вообще-то национал-большевизм и так чрезвычайно известен в современной России. Трудно найти обывателя, который не слышал, например, о Национал-Большевистской Партии Э.Лимонова, благодаря эксцентрической форме своих акций не сходящей  с экранов ТВ и со страниц газет. Среди интеллектуалов точно также редко кто не знает  об А.Г. Дугине, позиционирующем себя и как национал-большевика, и как евразийца, и как генониста.

Но после знакомства с трудами Н.В. Устрялова начинаешь понимать всю пикантность ситуации с современным национал-большевизмом, который в общем-то лишен преемственности с классическим  русским национал-большевизмом 20-х – 30-х годов (и показательно, между прочим, что современные «национал-большевики»  чаще всего обращаются к кому угодно – к Генону, Эволе, Никишу, Маркузе, Бодрийяру, но только не к Устрялову (продовження…)

30 марта в Москве в Музее Андрея Рублёва (Москва, Андроников монастырь,  башня Михаила Архангела) состоялся слёт Новых Скифов.

Слетаются

Скифы отождествляли себя с золотыми птицами. 30 марта скифские грифоны  слетелись в солнечные московские башни.

“Мы – скифы, принявшие Византию глазами Андрея Рублёва…”

Слёт открыл вступительной речью Дмитрий Даньшин из Фонда Андрея Рублёва.  Поприветствовав собравшихся, он одобрил инициативу создания скифского  движения, подчеркнул значимость развития исторического наследия России,  сохранения её культурного богатства. Фонд имени преподобного Андрея  Рублева в свою очередь занимается возрождением национальных русских  традиций, осознанием национальной идеи, а также созданием сакрального  ландшафта природных объектов, связанных с именем Андрея Рублёва.

Солнечный Русский

Директор Московского Центра Льва Гумилёва и идеолог Скифского Движения  Павел Зарифуллин сделал программное выступление. В своей речи он осветил  ряд тезисов – основных положений движения Новые Скифы, обрисовал  контуры будущего развития. (продовження…)

Наш отечественный миф о коммунизме – это первоапостольская церковь. Сияющий Пётр, падающие замертво Ананий и Сапфира – первые жертвы коммунистических репрессий, то что в наше время иначе как “общаком” не назвать. Предшествовало этому вавилонское столпотворение пятидесятницы, а концом было спасение многих, рождение свыше многих, что в наше время иначе как “бизнессом” не назвать.

Итак, коммунизм – это город, причём мультикультурный, подобный современному мегаполису. Коммунизм возможен лишь как бытие маргиналов, оторванных от почвы, это обретение новой почвы, нового мира. Этот новый мир не является социумом, это церковь, связанная небесами, а не нацией, классом, полом. Нет ни эллина ни иудея, ни раба ни господина, ни пола женского ни мужеского.

Этот прекрасный андрогин и есть сиящий неземным блеском Пётр, инициирующий массы. Эта амбивалентность коммуниста проявляет себя как игнорирование социальных различий в оптике Царя небесного, он не видит людей, он видит богов, человеческое же попрано им, как царём. (продовження…)

Это изображение Махабали, Мавели - демона коммунизма актёром катхакали

Спекуляции избыточны.  Во-первых, это усложняет понимание, во-вторых, если они не осязают божество или богов, то превращаются в миф магов, то есть магию. Это просто заклятия, опять таки, избыточные, достаточно пропаганды и лозунгов, достаточно идеологии. Реальностью левый дискурс может стать лишь коснувшись небес, осмыслив себя как миф. Например, миф индийский о демоне коммунисте Бали, в этом возможна истинная борьба интеллектуала аналитика, оккупация мира левыми. Не обязательно совсем погружатся в либертарную религиозность, достаточно лишь осмыслить миф.

Там как-то  праведный демон Бали наделял Кералу всем, что кто пожелает, и так сверг богов, они позвали Господа и тот пришёл, как карлик брахман, и попросил земли на три шага, и двумя шагами покрыл небо и землю. От третьего шага с милости отказался, оставив для Бали ад. После этого, в аду, Бали боготоворил Его.

Ха, Кастро обратился в католичество, а Ким Чен Ир понастроил православные храмы, ха!

Коммунизм – это хтонический миф, коммунизм – это почва. Это и исторически так у нас. В любых своих проявления земля  - это онтология. Вне метафизики, как мысли о трансцендентном, никакая иная мысль, кроме левой, невозможна. Онтология – это коммунизм. Почему? Потому, что (продовження…)

Передо мной на столе лежит несколько страниц, вырванных из книги и ее обложка. Странно не только ее название, где фигурирует  некий – еще не созданный теологический коммунизм.  Странные и выходные данные – 22 век. Не спрашивайте, как этот отрывок из книги попал ко мне, все равно поверите. Никто не верит в эту историю о Спартаке Джексоне-Цое – аспиранте академии коммунизма, которого я встретил у своего дома, и который еще не родился. Я бы и сам  не поверил, если б мне рассказали. Я даже иногда сомневаюсь: было ли это на самом деле. Но а как быть тогда с этими вот несколькими листочками…

1. Теологический коммунизм как вершина мировой философии. Абсолютный или теологический коммунизм представляет собой философскую систему, которая завершает развитие мировой истории философии. Основой его является материализм – учение, возникшее еще в глубокой древности и утверждающее, что единственным, а значит и абсолютным или божественным бытием является Природа, которая представляет собой саморазвитие творческого начала – материи  от низших, физикалистских форм до человеческого и божественного разума.  Венцом развития древнего материализма был стоицизм с его учением о живом, мыслящем божественном космосе, рождающимся и умирающим, о свободе как необходимости и о душах мудрецов как о демонах. Однако впоследствии материализм был временно побежден идеалистической традицией, которая господствовала на протяжение истории всей феодальной общественно-экономической формации. Лишь в Новое время – с возникновением и первыми успехами экспериментальной науки возрождается материалистическая философия, хотя сначала и в виде примитивного, вульгарного механистического мировоззрения. Величайшая заслуга выдающихся философов всех времен Карла Маркса и Фридриха Энгельса (продовження…)

1.

Исследователи русской философии Серебряного века обыкновенно не слишком акцентируют внимание на том факте, что практически все крупные представители этой генерации глубочайших религиозных мыслителей – Булгаков, Бердяев, Гершензон, Струве, Франк  первоначально прошли школу марксизма. Это относят на счет моды на марксизм в начале ХХ века, когда  марксизм воспринимался как самое новое слово «передовой» западной философской и общественно-политической мысли. Такая позиция современных исследователей субъективно понятна: сами они вышли из советской марксистской философии, с которой  не без удовольствия  распростились в эпоху перестройки ради полюбившейся им религиозной философии и им даже психологически трудно представить Булгакова или Струве марксистом и размышлять о том, какое значение в их эволюции сыграл марксистский период. Но субъективные симпатии или антипатии, вообще говоря – не повод отказываться от объективности историко-философского исследования, отмахиваться от серьезных и существенных вопросов легковесными ответами. В самом деле, при чем здесь стремление к моде, если речь идет не о фиглярах философских салонов, а о таких фигурах как Булгаков, Бердяев, которые, как показала сама их жизнь, ради истины, как они ее понимали, готовы были не только прослыть старомодными, но и пожертвовать своей репутацией в глазах «передовой» общественности и не только репутацией, но и  жизнью? (продовження…)

Если нарисовать обобщенную картину начала XXI века в духе Ильи Глазунова, правда, избавив её от эклектики, то необходимо отметить, во-первых, что мир стал еще более драматичным, конфликтным, во-вторых, заметно вырос масштаб стихийных выступлений лиц наемного труда, расширился спектр их социальных требований, в-третьих, повысилась частотность и острота столкновений населения с полицией в рыночных странах, в-четвертых, что самое важное, произошло значительное количество относительно успешных народных восстаний на Украине, в Грузии, Киргизии, Таиланде, Югославии, в Египте, Тунисе без какой-либо руководящей роли коммунистов.

Именно в силу последнего обстоятельства, практически все народные восстания, произошедшие с момента окончательного распада СЭВ, приобрели, в конечном итоге,… антинародный характер. Нет страны, в которой была бы осуществлена смена «вождей» и «режимов», будь то Горбачев в СССР, Гамсахурдия или Шеварднадзе в «Джорджии», Янукович на Украине, Сиад Барре или Мубарак в Африке, Бакиев в Киргизии и, чтобы вооруженный народ, не выработавший и не овладевший научно обоснованной программой, добился сколь-нибудь заметного улучшения своего положения. (продовження…)

Таким образом, если мы с классовых позиций подойдем к процессам формирования новых межгосударственных союзов, формирующихся как в Евразии, так и в Латинской Америке, то увидим, что они создаются не для обслуживания народных интересов, а для проведения интересов капитала этих конкретных стран и их монополий.

Мировой капиталистический кризис, являющийся результатом основного противоречия капиталистического строя, приводит к дальнейшему обострению межимпериалистических противоречий, к возникновению новых мощных империалистических сил, которые в свою очередь стараются сформировать новые межгосударственные союзы, имеющие множество целей, таких как укрепление своих позиций, по отношению к другим мировым конкурентам; контроль над полезными ископаемыми, энергоресурсам и путями их транспортировки; завоевание новых долей рынков для своих монополий; а также дальнейшая эксплуатация рабочего класса, укрепление буржуазной власти в каждой стране при помощи инструментов, которыми располагают межгосударственные империалистические союзы. (продовження…)

Глава из книги “ПОСТПЕРЕСТРОЙКА: концептуальная модель развития нашего общества, политических партий и общественных организаций”

Мы предлагаем стране новую гуманистическую теологию, способную объединить всех верующих и неверующих идеей разрешения загадки истории, снятия космического абсурда земного бытия, преодоления страха и подавленности, преследующей человека и человечество, абсурда, являющегося причиной войн, эксплуатации, жестокости и безумия. Мы заявляем о метафизической открытости необогостроительства всем гуманистическим религиям, новым религиозным веяниям (от учения Н.Ф.Федорова об Общем Деле до концепций Тейяра де Шардена, Вернадского, Леопольда Сеа (теология освобождения), философской антропологии, гуманистического психоанализа и других поисковых направлений, ориентированных на познание человека и мира).
Мы порываем с догматизмом и начетничеством, возвращаемся к своей духовной первооснове. (продовження…)

Известен древнеримский «коммунистический» праздник Сатурналии, в честь бога Сатурна, с именем которого жители Лацио связывали введение земледелия и первые успехи культуры. По легенде, записаной Геродотом, основатели праздника этруски, поклоняющиеся богу Сатре,  пришли в Италию именно из малоазиатской Лидии, т.е. Центральной Анатолии, где, именно, и находиться Чатал-Гююк.

Праздник Сатурна приходился на последнюю половину декабря — время, когда приходили к концу земледельческие работы и все стремились к отдыху и веселью в связи с окончанием жатвы. Во время Сатурналий общественные дела приостанавливались, школьники освобождались от занятий, преступников возбранялось наказывать. Рабы получали в эти дни особые льготы: они освобождались от обычного труда, имели право носить pilleus (символ освобождения), получали разрешение есть за общим столом в одежде господ и даже принимали от них услуги. Общественное празднество начиналось жертвоприношением перед храмом Сатурна на Форуме; затем устраивалось религиозное пиршество, в котором принимали участие сенаторы и всадники, одетые в особые костюмы. В семьях день начинался с жертвоприношения (закалывали свинью) и проходил в веселье, причём друзья и родственники обменивались подарками. Улицы были запружены народными толпами; всюду раздавались восклицания Jo Saturnalia. Обрядовая сторона празднества имела исконно римский характер, хотя с 217 года были введены лектистернии и обычай стоять с непокрытой головой во время жертвоприношения. По мнению Марквардта, праздник рабов, которые в эти дни как бы уравнивались в правах с господами в воспоминание существовавшего при Сатурне всеобщего равенства. Рабы и их владельцы основательно менялись ролями, (продовження…)

Вместо предисловия

Рассуждать о русском коммунизме – это все равно что заявлять о своей  политической ориентации. Ибо сама специфика темы такова, что оставаться в  рамках “чистой науки” здесь так же трудно, как давать беспристрастную оценку  либо горячо любимым, либо люто ненавидимым людям. В принципе, мы уже  привыкли к тому, что вся литература о природе русского коммунизма четко  делится на два враждующих “лагеря”:  одни выводят коммунизм из наших  национальных особенностей, другие силятся доказать прямо противоположное.  И вряд ли научная объективность способна внести сюда какие-либо  коррективы. Никогда убежденный либерал не согласится с тем, будто ужасы  коммунизма есть прямое порождение западной культуры.  Для этого ему  пришлось бы перестать быть либералом. Точно так же искренний  почвенник-русофил никогда не возложит ответственность за коммунизм на  русскую духовную традицию. Коммунизм для него всегда будет явлением  чужеродным, в противном случае наш почвенник рискует превратиться в  западника. 
В этой связи моя позиция формулируется несколько сложнее. Не принадлежа  идейно к либеральному лагерю, я все же склонен утверждать, что русский  коммунизм имеет национальную природу и тесно связан как раз с той самой  духовной традицией, которой особенно дорожат наши почвенники. Речь идет в  первую очередь о русской религиозной философии, чьи коммунистические  интонации для меня вполне очевидны. (продовження…)

Как правильно, когда-то заметил Ленин, что – социализм возможен только в  экономически бедной стране, где большая часть населения живет в тяжелых  условиях, и разница между классом имущих и классом неимущем – велика, как и  численно не сопоставимо. Социализм могут начать строить те, кто ничего не  имеет на этой земле и кому нечего терять, кроме своих цепей. В  капиталистической, экономически развитой и спокойной стране – это  невозможно. Тому, кому есть что терять – никогда не сядут в седло.
Социализм – это построение общества на социальных основах распределение  благ по потребностям. В основе положены принципы – равенства и братства.  Стать равными могут также те люди, которые не имели собственности. А раздел  собственности на равновеликие части, под контролем государства, гарантирует  каждому члену общество относительно обеспеченное содержание. Конечно, те,  кто имел много не станут жертвовать своим, ущемляя себя в жизни. Поэтому там,  где частную собственность имеют более 50% общества, ни о каком пути  социализма и речи быть не может. Чем меньше процент собственников, тем  больше шансов у той страны принять путь социализма.
Существует и капиталистическая модель социализма, типа Шведской модели. Но  такой тип построения возможен в стране с высоко развитой экономикой, где  граждане могут платить достаточно высокие налоги, чтобы содержать  социальные структуры. (продовження…)

Победа коммунизма на Земле заключается в знании того в чем есть его сила и в  чем его преимущество в отношении других политических течений. Это знание  открывает и позволяет правильно видеть прошлое, настоящее и будущее. Это  видение приводит коммунистическое движение к правильному направлению,  что в итоге даст победу коммунизму на земле.
Сила и победа коммунизма заключается в его научном подходе в отношении  построения общества. Общество строится не на основании авторитета человека  и мнений человеческих, но строго на научном подходе. Это произошло впервые  в история человечества, когда общество стало строиться на научной основе.
Научным коммунизмом – делает его учение диалектического и исторического  материализма. Учение диалектического и исторического материализма является  точным знанием, которое дает миру совершенный закон. Чтобы уразуметь этот  закон и строить общество на основании этого закона, нужно знать учение  диалектического и исторического материализма в целом.
Коммунизм, оторванный от учения Диалектики и не строящийся на нем, обречен  на поражение, так как такой коммунизм основывается не на научном подходе, а  на идеализме. (продовження…)

Коммунизм. Сколько мнений родилось при обсуждении этого явления, при  попытке понять, что же это такое. Сколько раз его пытались исковеркать,  оболгать, растоптать, заплевать и заклевать. Сколько раз оно оказывалось на  «свалке истории» и сколько раз его оттуда упорно возвращали в наш реальный  мир.
Что же такое этот загадочный коммунизм? На данный вопрос пытались ответить  многие писатели и философы, пожалуй, самые известные из них Маркс и  Энгельс. Они – основатели коммунистической теории, с этим практически никто  не спорит, и никто этого не отрицает. Однако так ли это?
Маркс и Энгельс творили в своё время. Другое время. Но самое главное даже не  это, по сути, жизнь не изменилась, люди те же – одежда другая. Вопрос в том,  что великолепные работы этих философов не являются теорией «для  прошлого, настоящего и будущего». У них нет космического охвата и  нравственного посыла религиозных книг. Нет глубины, нет широты и того огня,  что испытываем мы при прочтении чего-то важного, изменившего всё наше  личное будущее, наше мировоззрение и давшего нам свет (пусть порой этот свет  не так ярок и даже наполнен прожилками тьмы). (продовження…)

Работая почти исключительно в неуважаемых интеллектуалами жанрах массовой литературы, Ефремов, тем не менее, нескрываемо претендовал на роль властителя дум. В эпоху постмодернизма это не вызвало бы удивления, но для советской культуры 1940—1960-х годов ситуация весьма необычна. Масштаб нескромных притязаний Ефремова отчетливо виден хотя бы в письме В.И. Дмитриевскому, написанном за полтора года до смерти. По поводу своего романа “Лезвие бритвы” он заметил: “Публика уже его оценила — 30-40 руб. на черном рынке, как Библия”. Сравнение “Лезвия бритвы” с Библией для Ефремова не является кощунственным, ведь он всегда и очень последовательно противостоял иудео-христианской культуре.
Историософия Ефремова полемично заострена по отношению к европоцентричным доктринам. По его мнению, пояс ключевых для истории человечества культур протянулся от Крита к Индии. О крито-индийской культуре в фантастическом романе “Туманность Андромеды” (1957) рассуждает историк из далекого будущего Веда Конг. В “Лезвии бритвы” (1963) Крит, Элладу и Индию ставит в один ряд уже сам писатель. Рим же и его наследницу Западную Европу Ефремов считает тупиковой ветвью развития цивилизации. “Из всех падений человека в недавнем историческом прошлом, — пишет он в романе “Час быка” (1968), — деградация римлян не имела себе равных, разве в Германии в эпоху фашизма. (продовження…)

1. Евразийство – запретная зона

Взаимоотношения Б.Л. Пастернака – философа по образованию – с заметным и запретным в его стране и в его время направлением философской мысли евразийством заслуживают отдельного разговора.
В 1922 году за границу были высланы прославленные русские религиозные философы и историки, которые в вынужденной эмиграции открывали особый путь России.
Интереса или хотя бы любопытства к возникшим перед революцией обществам «Скифы» и «Вольфила» у Б.Л. Пастернака не было. Он выделял представителей – А. Блока, А. Белого. Стихотворение «Скифы», роман «Петербург» – да, но общества, образованные Ивановым-Разумником, его мало волновали. Насколько он не вникал в суть, доказывает его письмо Спасскому, в котором он говорит о евразийцах, как последователях «Скифов» и «Вольфилы», называет евразийцев «лучшими и независимейшими из эмиграции».
В 1926 году Пастернак был удивлен вниманием к нему евразийцев: кн. Святополк-Мирский и другие евразийцы писали ему из-за границы. Поэмы Пастернака «Лейтенант Шмидт» и, особенно «Девятьсот пятый год» были приняты евразийцами с восторгом. (продовження…)

Внимание! Текст публикуется на дискуссионной основе!

Этот текст был написан мною как глава книги “Сверхчеловек говорит по-русски”  еще в 2005 году. Задолго до удара кризиса в 2008 году и последующих событий.  Меня за тот текст не раз объявляли сумасшедшим. Но теперь-то ясно, кто был  дураком? 
Прочтите эту главу еще раз в связи с последними событиями (уже вполне  революционными) в США.

“…Окружающий нас мир распадается. Он скоро скорчится в красном пламени,  заживо сгорая. И заполыхает пожар в точке сингулярности!
Призрак коммунизма теперь не ходит по Европе. Сегодня он витает над всей  планетой! Но коммунизма нового и невиданного. Непонятного даже нынешним  вроде бы коммунистам. Коммунизма альтруистического, стоящего на  невиданных технологиях сотворения и преобразования материи! Коммунизма  люденов и звездолетов!
Наши ноздри трепещут в предчувствии глобальных схваток, метаисторических  сражений. Наше внутреннее ухо слышит подземный гул нарождающихся  потрясений. Наши жертвы, понесенные во имя первого СССР, оказались  ненапрасными. (продовження…)

принят на учредительной конференции Скифского Движения 7 ноября 2011 года в Петрограде, “Гранд Отель Эсмеральд”

Смерть и отчуждение

Сегодня для существования народов в рамках единого Содружества или единой России очень мало практических оснований. Многие российские обыватели мечтают избавиться от граждан бывших братских республик, депортировать их, «куда Макар телят не гонял», многие грезят о «Великой русской стене» между Россией и Кавказом, видят в каждом дворнике-инородце врага, боятся мусульманских праздников или мечтают поскорее уехать из этой страны.
Многие граждане бывших советских республик желают сбросить с себя русских, «много лет сидящих на шее», влиться в мировое сообщество, где господствует международное право, а не Русская империя, где правит гуманизм и растут доллары на деревьях.
Внятные экономические обоснования для объединения тоже отсутствуют. (продовження…)

Тихо войдя в Таможенный союз, Степь опять полезла под «Медведя», опасаясь соседнего «Дракона». Остаткам  символического суверенитета и «многовекторности» пришел конец, как и открытости Степи всем ветрам. Мы  опять – за железным (таможенным) занавесом. Такова первая реакция на факт вхождения Казахстана в  Таможенный союз – первую ступень единого государства трех постсоветских стран.
Исторически, в рамках глобально-проектного мышления мы пожинаем финал реализации секретной директивы  Алена Даллеса, программы идейного разложения СССР изнутри. После девальвации «совковых» ценностей  (равенства, коллективизма и т.д.) и идейной капитуляции номенклатурной верхушки СССР мы оказались жертвой  Западного глобального проекта, его периферией, «под-проектной зоной». Глупой жертвой, которая профукала  шанс остаться самостоятельной державой из-за алчности и близорукости номенклатуры.

У разбитого корыта

Чтобы всласть «пожить как на Западе», номенклатура «кинула» свой народ, предала великие ценности свободы  и равноправия и развалила государство, чтобы «прихватизировать» его остатки по частям. Если бы ей дали  возможность честно обогащаться (как топ-менеджерам современных ТНК), если бы реализовался проект  позднего Сталина (превращения замкнутой корпорации СССР в народное акционерное государство), то СССР  ныне уверенно вышел бы в мировые лидеры-гегемоны, опередив Китай. (продовження…)

Кем же был Ефремов? Английским шпионом, как анекдотично уверяла отечественная разведка, устроив обыск  после его смерти, ученым, который был признан всем мировым сообществом, писателем, произведения которого  уже давно являются памятником не только научно-фантастической, но и философской мысли? Кем прежде  всего был этот таинственный, но вместе с тем простой и ясный человек, воспитанный ротой красноармейцев в  гражданскую, хлебнувший горя, но не растерявший собственного достоинства и независимости взглядов?
Он был Человеком. Прежде всего. Свободным человеком, для которого не имели значения ранги и  субординация, который в советское время не гнался за партбилетом, но и не был в восторге от американского  образа жизни, как многие “диссиденты”. Человеком, не шаблонно воспринимающим любую теорию, но  пытающимся анализировать и имеющим собственное мнение по всем вопросам.
Ефремова я начал читать где-то лет в 12, причем первым произведением была «Туманность Андромеды». С  первых же строк я был поражен восхитительной поэтичностью ефремовского слога. Иван Антонович умел  удивительно красиво описывать вроде бы простые вещи и эмоции, и в то же время делал это очень легким  языком, без нагромождений ненужных подробностей. Да, фантастические произведения Ефремова насыщены  специфическими терминами, но если рассматривать их с точки зрения чистого писательского искусства, то  выясняется, что слова в его романах, повестях, рассказах связаны друг с другом невидимыми нитями и как бы  вплетены в узор повествования, сама манера письма сразу настраивает на романтический лад. Не зря его  первые рассказы называют “стихотворениями в прозе”. (продовження…)

Предлагаем вниманию читателей интервью с Олегом Самородним, новым членом Центра Востока и Запада “МезоЕвразия”, специалистом по Юго-Восточной Азии, живущим ныне в Эстонии.

- Олег, начнем с Вашей краткой биографии.

- Родился на Украине, вырос в Подмосковье. После окончания средней школы в 1979 году поступил в Москвоский государственный институт международных отношений.

- По блату?

- Без блата. Мой отец был простым военнослужащим, к тому же он не жил с нами, а мама много лет проработала завучем в строительном ПТУ.

- Почему Вы решили поступать в МГИМО?

- Вообще-то я колебался между историческим и юридическим факультетами. А поскольку вступительные экзамены в МГИМО проводились на месяц раньше, то я рассматривал попытку пробиться в самый «элитарный» институт Советского Союза, как подготовку к поступлению в какой-нибудь другой вуз. Но неожиданно все сложилось удачно.

- Кхмерский язык выбрали сознательно?

- Не совсем. Я сознательно подавал документы на восточное отделение, поскольку в глубине души все же надеялся на чудо, а Восток меня всегда притягивал к себе больше, чем Запад. После зачисления мне предложили на выбор изучать два языка – кхмерский или лаосский. И тут я почти наобум выбрал кхмерский. И впоследствии ни разу не пожалел об этом.

- Как училось в МГИМО?

- Это отдельная большая тема. За шесть лет учебы хорошего было значительно больше, чем негативного. Я безмерно благодарен преподавателям. Всех перечислять нет смысла, но своих учителей кхмерского языка я обязан помянуть добрым словом. Это Роза Сергеевна Плам и Лонг Сеам, кхмер, живший в эмиграции в Москве, а в 90-е годы он некоторое время был заместителем министра культуры Камбоджи. Я счастлив и горд тем, что учился в МГИМО. Я – патриот этого института, но того, прежнего, советских времен. Сейчас институт испохаблен до безобразия, поскольку за деньги там может ошиватся всякая шушера. (продовження…)

Советская власть приучила нас держаться подальше от книг Маркса. И трудно в России найти человека, который хотя бы внимательно перелистывал «Капитал». А жаль. Пророчества этого труда вызывают, конечно, лишь улыбку. Но о фактуре – о конкретике, которой порождены эти пророчества, – этого не скажешь никак.

«Капитал» дает картину жизни рабочих в Англии XIX в. Впечатляющую картину. Свободный английский рабочий мог лишь завидовать крестьянам Салтычихи и североамериканским рабам. Особенно впечатляют описания детского труда. Тысячи детей работали по 16 часов в день, на ночную смену их запирали в цехе, где они нередко погибали во время пожаров. Некоторых не выпускали из рудников, и они слепли, как рудничные лошади. Условия труда взрослых рабочих были… еще хуже: от взрослого крепкого мужчины можно ведь больше и получить.

Во все это плохо верится. Но перед нами не позднейшие жульнические спекуляции Ульянова. Немарксистские источники – такие как Джемс Майлс или Томас Хилл Грин – полностью подтверждают наблюдения Маркса. На фоне такой жизни и абсурдные постфактум пророчества Основоположников выглядят уже не комически. Чем, в самом деле, кроме сокрушительной революции, все это могло завершиться?

Был, однако, один важнейший фактор, которого Маркс не учел: (продовження…)

Из сборника “Борьба классов” (Нью-Йорк, 1905); впервые опубликована в периодическом издании “Комрид” в марте 1903 года.

Я ничуть не отступлю от истины, если скажу, что я стал социалистом примерно таким же путем, каким тевтонские язычники стали христианами, – социализм в меня вколотили. Во времена моего обращения я не только не стремился к социализму, но даже противился ему. Я был очень молод и наивен, в достаточной мере невежествен и от всего сердца слагал гимны сильной личности, хотя никогда и не слышал о так называемом “индивидуализме”.
Я слагал гимны силе потому, что я сам был силен. Иными словами, у меня было отличное здоровье и крепкие мускулы. И не удивительно – ведь раннее детство я провел на ранчо в Калифорнии, мальчиком продавал газеты на улицах западного города с прекрасным климатом, а в юности дышал озоном бухты Сан-Франциско и Тихого океана. Я любил жизнь на открытом воздухе, под открытым небом я работал, причем брался за самую тяжелую работу. Не обученный никакому ремеслу, переходя от одной случайной работы к другой, я бодро взирал на мир и считал, что все в нем чудесно, все до конца. Повторяю, я был полон оптимизма, ибо у меня было здоровье и сила; я не ведал ни болезней, ни слабости, ни один хозяин не отверг бы меня, сочтя непригодным; во всякое время я мог найти себе дело: сгребать уголь, плавать на корабле матросом, приняться за любой физический труд. (продовження…)

“Все люди, как люди, а мы как прокаженные!”
“Все страны живут нормально, а Россия словно проклятая!”
И хорошо, что не нормально, хорошо, что “прокажённые”…
Хорошо, что из России не получилась “нормальная европейская страна”, очень надеюсь, что никогда и не получится. Уж лучше страшная катастрофа, чем устоявшееся благополучие. Патриоты, представляющие будущее России в виде подобной нормальности, в виде подобного благополучия, так же враждебны для меня, как и либералы-западники. Я думаю, что Господь не допустит такой беды, не позволит нам успокоится ни в какой нормальности. Да не оставит нас Его попечение, да не дадут нам уснуть ниспосланные Им катаклизмы.
Россия идёт от взрыва к взрыву, от одного потрясения к другому. Тому, кто ищет здесь покоя, лучше иммигрировать. Покой случается здесь в виде кратковременного затишья перед бурями. Если Россия успокаивается – это верный признак того, что она скоро взорвётся. Застойное брежневское затишье было предвестником великой катастрофы.
На этом пространстве свирепствует дотварные стихии, здесь еще ничто не оформилось, здесь ещё ничего не устроилось, потому что устроится, значит умереть, а здесь Небо соприкасается с Землей, и материя плавится от соприкосновения Духа. (продовження…)

Вторая мировая война, как и первая мировая была империалистической, конкурентной войной империалистических стран и массовым убийством пролетариата с обеих сторон. При этом антифашизм союзников служил оправданием для них и хотя был другим по своей форме, но по своей империалистической сущности ничем не отличался от фашизма. Противопоставление фашизм-антифашизм служило оправданием для мобилизовации и мотивирования население в соответствующих противоборствующих странах. Правящим классам стран-союзников нужен был миф антифашисткой, т.е. «справедливой» войны, чтобы скрыть ее действительный империалистический характер и затушевать преемственность между демократией и фашизмом. Не только нацизм имел монополию на насилие, союзники также использовали террор и убийства по отношению к мирному населению. Например ковровые бомбардировки немецких городов, массовые изнасилования женского населения на оккупированных Красной армией территориях, изгнание людей из Польши (Силезия, Померания) и восточной Пруссии, атомные бомбардировки Хиросимы и Нагасаки, жестокое обращение с немецкими военнопленными и.т.д. Показывая зверства нацистов в концлагерях по отношению к евреям и принудительным рабочим с Востока, антифашистская сторона оправдывала свои личные преступления. На самом деле под «бдагородным» антифашизмом союзников скрывались конкретные материальные интересы государств и капиталистов. Как писал Амадео Бордига в своей статье ”Освенцим, или Великое алиби”: «Перед ужасом капиталистической смерти пролетариат должен забыть ужас капиталистической жизни и то, что оба неразрывно связаны. Перед экспериментами СС-врачей следует забыть, что капитализм экспериментирует в больших масштабах (продовження…)