Галина Иванкина: Шик и блеск

«Каскады драгоценностей и немножко шёлку…»
Илья Ильф и Евгений Петров. «12 стульев».

pic_991681a3В московском Кремле сейчас проходит беспрецедентная по своему великолепию выставка — «Элегантность и роскошь ар-деко». Устроители сообщают, что «…впервые в России будет представлена коллекция женской одежды европейских домов высокой моды эпохи ар-деко из собрания Института костюма Киото, а также украшения 1910–1930-х гг. выдающихся ювелирных домов Cartier и Van Cleef & Arpels вместе с оригинальными эскизами и фотографиями из архивов». Сразу хочется предостеречь, а быть может — обрадовать: экспозиция отнюдь не ограничена рамками заявленного стиля. Ар-деко имеет строгие временные рамки. Любой культурологический словарь выдаст, что Art deco происходит от названия парижской выставки 1925 года: Exposition Internationale des Arts Décoratifs et Industriels Modernes — это если быть принципиально дотошными. Иные авторы относят к ар-деко произведения архитектуры, дизайна, ювелирного дела и моды в межвоенную эпоху, но и тут мы имеем дело с точными датами: 1918-1941. Continue reading / Читать далее

Сохранить в:

  • Twitter
  • Grabr
  • WebDigg
  • Community-Seo
  • email
  • Facebook
  • FriendFeed
  • Google Bookmarks
  • Yandex
  • Memori
  • MisterWong
  • BobrDobr
  • Moemesto
  • News2
  • Live
  • MSN Reporter
  • MySpace
  • PDF
  • RSS

Елена Герасимова: Истоки монотеизма (1) (к критике христианства как культурной традиции)

14542655_1135655746511480_2116761079_n

  1. Поляризация стихии избыточного. (Культивирование избытка и борьба с нехваткой.)

(…) В первую очередь, это вопрос о том, кем или, вернее, чем вообще является жертва. Я полагаю, что отправным пунктом для обретения подлинного ответа должен стать тот особый тип опыта (2), из сердцевины которого произрастают не только собственно первобытные и архаичные верования, но и вся сфера святого вообще, и в среде которого проявляются как исконная суть феномена жертвы, так и первоначальное состояние порождающей ее стихии (3). Разумеется, этот базовый опыт свидетельствует, во-первых, о том, что изначально «объект», предназначенный для принесения в жертву, в отличие от всех прочих, является данностью некой неистощимой избыточности, или же – даром «Богов», и в силу этого получает статус священного, а, во-вторых, о том, что в качестве собственно приносимой жертвы он становится приращенным избытком, или – превосходящим дар «объектом» отдаривания, и поэтому вызывает приумножение и самой стихии избыточного. А вместе с тем, он указывает на то, что в тех временных и пространственных рамках, а также в той мере, в какой вообще сакральная сфера развивается исходя из стремления к приращению этого сущностно неисчерпаемого избытка, в стихии избыточного сохраняется ее первозданная однородность, а идее святого присуща исходная однозначность. И поэтому вся область жертвенного поддается сакрализации целиком, а феномен палача как таковой либо еще отсутствует, либо же не имеет к ней отношения.

Между тем, на много порядков позже и только в особых условиях происходит укоренение также и опыта обратного типа (4), по мере воспроизводства которого стихия избыточного претерпевает фундаментальное претворение и перераспределение, что, в свою очередь, становится основной предпосылкой для формирования уже монотеистических религий. Вполне очевидно, что этот процесс совершается преимущественно в направлении нагнетания и слияния неких сгустков «непроходимого мрака», которые как бы вбирают и источают все то, что впоследствии будет названо «Злом», и наряду с этим – обнажения и усиления неких источников «вездесущего света», которые как бы распространяют, а также притягивают все то, что впоследствии будут именовать «Добром». Таким образом, в конечном счете, стихия избыточного оказывается сконцентрированной вокруг двух глобальных, неравных, асимметричных и противопоставляемых полюсов, один из которых погружен в недра замкнутого изнутри мира чувственного, а другой – обнаружен как сердцевина всецело открытого мира сверхчувственного. А потому – почти во всех случаях критическое накопление результатов этого опыта влечет за собой то, что и полюс «мрака», и полюс «света» конституируются в предельно абстрактной форме, и вследствие этого – столь же неотвратимо приумножаются ею, сколь неуклонно воспроизводят ее саму, и только в одном из них, наоборот, оно побуждает к развитию всевозможных духовных практик, которые обусловливают превосходящее приумножение полюса «света», а оно в свою очередь – поступательное растворение полюса «тьмы». (5) Continue reading / Читать далее

Сохранить в:

  • Twitter
  • Grabr
  • WebDigg
  • Community-Seo
  • email
  • Facebook
  • FriendFeed
  • Google Bookmarks
  • Yandex
  • Memori
  • MisterWong
  • BobrDobr
  • Moemesto
  • News2
  • Live
  • MSN Reporter
  • MySpace
  • PDF
  • RSS

Елена Герасимова: Прагнення до волi, чи потяг до згуби? (Отзыв на роман О.Забужко “Польовi дослiдження з украЇнського сексу»)

fullsizeВсе они среднего хамского рода.
Матильда.

Так i буду писати двома мовами — рiдною та українською, бо якщо в героЇнi згвалтоване тiло, то в мене — мова…

Вообще-то удивительно: начало собственной творчекой жизни — работа о Кассандре Леси Украинки, где в украинском переводе искажен и сломан категориальный ряд «судьба/рок/доля», — совпавшее с началом этой, оказывается всем знакомой и понятной, архетипической траектории, и вот, в конце — возвращение к текстовому миру — письмо на двух языках о «Польових дослiдженнях з украЇнського сексу» Оксани Забужко. Ну то хай буде так, як є. Якщо вона сказала i спасла свою душу, то може й я, коль скоро начала писать, тоже спаслась.
А под спудом, был в промежутке Набоков, нигде не опубликованная статья о романе «Защита Лужина». Этот роман, как и остальные три, был написан Набоковым там, где он испытывал неотвязное чувство «физической зависимости», которое порождалось не изнутри тела, не в связи с иным языком, а, наверное, глубоко чуждой духовной атмосферой.
Как известно, герой последнего романа Набокова этого периода его творчества («Приглашение на казнь») — Цинциннат никак не мог выговориться, слова покинули еще живое и одухотворенное тело. Возможно в момент казни он обретает новую среду общения, новые смыслы и новый язык. Возможно и то, что текст, пишущийся сейчас на компьютере (переход на украинский — клавиша F 11) — это метафизичекий шаг Цинцинната в момент казни к каким-то новым «Мы».

Сразу же после «Польових дослiджень» прочла статью О.З. в «Сучасностi» (N 9 1994 р.). Там теж йдеться про мову, але мову культури. Текст з дотошним дослiдженням хвороб української культури, та порiвннням її засобу буття з «американським» у певному мiсцi обрывается, чтобы уступить дорогу знакомым симптоматичным реминисценциям. Всякий раз, как только беспристрастный ученый-украинист задается вопросом об истоках и основаниях того диагноза, который ставится украинской культуре, он отвечает на него внешне, а точнее — не отвечает. Вместо того, чтобы продолжать спрашивать самое украинскую культуру, он утрачивает исследовательскую установку и превращается из украиниста в националиста. Ответ известен — во всем виноваты русские. Но почему же тогда другие страны СНГ, задаваясь вопросом собственного культуротворчества, не выдвигают России таких претензий?

Continue reading / Читать далее

Сохранить в:

  • Twitter
  • Grabr
  • WebDigg
  • Community-Seo
  • email
  • Facebook
  • FriendFeed
  • Google Bookmarks
  • Yandex
  • Memori
  • MisterWong
  • BobrDobr
  • Moemesto
  • News2
  • Live
  • MSN Reporter
  • MySpace
  • PDF
  • RSS

Игорь Галущак: Как казак приобщил к кофе всю Европу

kulczyckiНесколько лет назад в Львове уроженцу села Кульчицы, что на Львовщине, Юрию Кульчицкому установили памятник, который сегодня вызывает особый интерес многочисленных зарубежных туристов. Ведь именно он более трех веков тому назад основал в Вене кофейную традицию, которая достаточно быстро получила повсеместное распространение, сначала в немецкоязычных странах, а затем и на всем континенте.

Между тем Юрий-Франц Кульчицкий (1640 — 1694) навсегда вошел в европейскую историю, как храбрый воин и один из спасителей Вены во время турецкого нашествия во второй половине XVII века. Благодаря проведенному им блестящему разведывательно-диверсионному рейду в тылу противника и была получена бесценная информация о реальных силах врага и планах его наступления. Поэтому объединенное войско Европы получило возможность разгромить огромную турецкую армию с наименьшими потерями под австрийской столицей в знаменитой битве европейских народов 12 сентября 1683 года под руководством польского короля Яна III Собеского. Кстати именно он и убедил других европейских монархов, если они не привлекут к военной кампании подразделения запорожских и донских казаков, то Европу в противостоянии с Оттоманской Портой ожидает неминуемое поражение.

Пам'ятник_Кульчицькому_(Львів)Поэтому Юрий Кульчицкий в одном ряду с казацкими полковниками Палием, Апостолом, Булыгой, Вороном и Искрой и принял предложение присоединиться к этому сражению. Однако среди других он выделялся тем, что знал врага, как никто другой. И имел на то все основания, поскольку перевоплотиться для разведывательной необходимости, например, в турецкого офицера или купца, мог без труда! А за заслуги Кульчицкий, который решил после битвы выйти на покой, по его собственной просьбе получил от благодарных австрийцев не слишком понятное для них тогда вознаграждение: все захваченные у врага запасы кофе в зернах (около 300 мешков).

Continue reading / Читать далее

Сохранить в:

  • Twitter
  • Grabr
  • WebDigg
  • Community-Seo
  • email
  • Facebook
  • FriendFeed
  • Google Bookmarks
  • Yandex
  • Memori
  • MisterWong
  • BobrDobr
  • Moemesto
  • News2
  • Live
  • MSN Reporter
  • MySpace
  • PDF
  • RSS

Назип Хамитов: Гугл-мышление: опасность для вида «Хомо сапиенс»?

tumblr_nn46u4YieB1r6s5mco1_12801
В последнее время мы сталкиваемся с показательным явлением, которое чаще и глубже всего проявляется в образовательной и научной деятельности.
Это гугл-мышление. Сущность его состоит в поиске информаци в памяти по ключевым словам. Когда такой поиск осуществляется в Интернете и делает его соответствующее программное обеспечение, в этом нет ничего плохого. Но когда поисковой системой выступает человек, возникает проблема. И даже угроза.
Суть этой проблемы и этой угрозы – в утрате творческого мышления. Человек с планшетом-на-все-случаи-жизни становится придатком Интернета, хотя полагает, что именно Интернет есть его придатком.
Интернет превращается в бога-Отца, человек – в его преданного Сына, Гугл же – в святого Духа, соединяющего их.
Возникает новая религия Информации. Ее адепты ни при каких обстоятельствах не назовут ее религией, а себя – верующими. Они будут отрицать само присутствие веры в своей жизни, говоря о знании и по-знании. Однако в их жизни есть вера и доверие к Информации, скрывающейся и множащейся в Интернете. Лишенные творчества, эти вера и доверие становятся суеверием, которое превращает познание в информирование, а знание – в информацию.

2
В чем принципиальное отличие знания и информации?
Информация – это отпечаток бытия в мышлении. Знание есть экзистенциально пережитая информация, пропущенная через духовные и душевные глубины личности. Знание – это живое присутствие бытия в мышлении. Становясь знанием, информация неизбежно пробуждает в личности творческий импульс, который меняет бытие.
Без такого импульса познание является лишь информированием – наивными наскальными рисунками бытия на поверхности мышления.
* * *
Информирование – это передача информации, так и не распакованной до уровня знания. Это порождает удивительное равнодушие, а порой жестокость человека, пропитанного поглощением и передачей информации.
Когда я информирую кого-то о чем-то, я в большинстве случаев душевно отстранен и от кого-то, и от чего-то.
Когда же я познаю кого-то или что-то, я во-первых, совершаю духовное усилие, а, во-вторых, принимаю на себя ответственность за познанное, ибо сродняюсь с ним. Continue reading / Читать далее

Сохранить в:

  • Twitter
  • Grabr
  • WebDigg
  • Community-Seo
  • email
  • Facebook
  • FriendFeed
  • Google Bookmarks
  • Yandex
  • Memori
  • MisterWong
  • BobrDobr
  • Moemesto
  • News2
  • Live
  • MSN Reporter
  • MySpace
  • PDF
  • RSS

Александр Артамонов: Фашизм как политический коррелят поэзии

Stf8uRBMc2oСтатью посвящаю Елизавете Левенцовой, 
Госпоже моего сердца

Предложенный читателю текст является в первую очередь заметками на полях «Песочного человека» гениального писателя-визионера Э. Т. А. Гофмана. Если бы когда-нибудь сборник его трудов опубликовали в обществе с правым уклоном доминирующей идеологии, данные размышления следовало бы добавить к указанной новелле в качестве возможного послесловия, помогающего читателю понять некоторые политические аспекты прочитанного произведения. Еще в большей степени подобного рода тексты помогают нам иначе смотреть не столь на тексты, сколь на привычную повседневность, ведь «Песочный человек», как и любое другое произведение подлинно великого мастера, сохраняет свою актуальность в любом контексте. Так, оно актуально и сегодня, в особенности — в силу ряда удивительным образом сложившихся политических и культурных обстоятельств, позволивших по-новому переосмыслить три политических теории Модерна в форме так называемой Четвёртой Политической Теории, преодолевающей, в частности, те недостатки фашизма, за которые это политическое движение некогда критиковал «справа» Юлиус Эвола. Итак, лишь только заговорив о наиболее перспективном и современном (фактически постоянно находящемся в процессе развития) политическом учении, и присвоив ему при этом четвертый номер, мы ненароком упомянули и предшествующие ему три политических теории — либерализм, коммунизм и фашизм. Через призму этой триады мы и рассмотрим указанную новеллу Гофмана.

Выделим основные детали сюжета: главный герой, юноша Натанаэль, до смерти боится некоего Коппелиуса, «песочного человека»: ранее отец Натанаэля погиб в результате несчастного случая во время алхимического эксперимента, проводимого совместно с Коппелиусом, и с тех пор юноша испытывает к последнему мистический ужас. Ни невеста Клара, ни лучший друг (брат невесты) не понимают мрачных чувств Натанаэля, и потому он оказывается в своих переживаниях одиноким. Оставив дома свою невесту, Натанаэль уезжает учиться в другой город и там влюбляется в Олимпию, девушку-куклу, которая кажется ему живой, поскольку смотрит он на неё через подзорную трубу, проданную ему всё тем же Коппелиусом, притворившимся учёным Копполой. Наконец, распознав в, казалось бы, идеальной возлюбленной куклу-автомат (сконструированный снова-таки зловещим Коппелиусом), юноша возвращается домой, к своей настоящей, живой Кларе. Вместе с Кларой Натанаэль поднимается на ратушу, и они рассматривают городскую площадь. Внезапно он смотрит вниз через подзорную трубу Копполы-Коппелиуса, и его охватывают некие чувства, которые автор не затруднился описать. Сначала главный герой пытается сбросить с ратуши Клару, а когда ему это не удаётся, он бросается вниз сам, разбиваясь насмерть.

Суть произведения, в первую очередь, заключается в том, что жизнь ставит Натанаэля в ситуацию выбора без выбора. Коппелиус-Коппола предлагает молодому поэту утопию, модель идеальную, и именно потому не живую — такая же утопическая модель (вера в результативность Малого Делания) погубила его отца. В данном случае, Гофман критикует Просвещение (по сути, Романтизм и является антитезисом Просвещения, и ещё более яркую критику этого интеллектуального течения рационалистов-утопистов можно увидеть в «Крошке Цахесе» того же Гофмана — князь, изгоняющий из своего государства всех фей, и отдающий мир в ведение подхалимов-чиновников предстаёт типичным просветителем а-ля Иммануил Кант и ему подобные). Однако же, Песочный Человек-Коппелиус является шаржем на просветителя лишь в контексте эпохи Гофмана; в целом же, он представляет собой олицетворение любого пропагандиста утопических учений. По сути своей, Просвещение заложило почву, на которой возникла Вторая Политическая Теория, условно названная нами «Коммунизмом». Так, в широком смысле, Песочный Человек, создающий социальную утопию и обманывающий людей под ликом ученого-оптика (подзорная труба — прекрасная метафора навязанного Натанаэлю утопического мировоззрения) предстаёт в качестве яркого примера коммуниста-теоретика.

Continue reading / Читать далее

Сохранить в:

  • Twitter
  • Grabr
  • WebDigg
  • Community-Seo
  • email
  • Facebook
  • FriendFeed
  • Google Bookmarks
  • Yandex
  • Memori
  • MisterWong
  • BobrDobr
  • Moemesto
  • News2
  • Live
  • MSN Reporter
  • MySpace
  • PDF
  • RSS

Алексей Жеребин: Роман Гельдерлина «Гиперион» и утопия «Третьего царства»

File0053Романтическая утопия осознавала свое значение под именем “Царство Божие”. Его воплощение – главная задача романтизма, и, как утверждает в 1798 году Фридрих Шлегель, то, что в современной культуре на решение этой задачи не направлено, лишено интереса. Это – “вещи второстепенные” [1, s. 95]. “Царство Божие” было и на устах молодых Гельдерлина и Гегеля, когда они прощались друг с другом после пяти лет, проведенных в Тюбингенском институте. “Дорогой брат, – пишет Гельдерлин 10 июля 1794 года, – уверен, что ты иногда все же вспоминал обо мне с той поры, как мы расстались – расстались с нашим паролем на устах. Царство Божие – по этому паролю мы кажется всегда узнаем друга друга” [2, Bd. IV, s. 148].

Юношеская дружба, связавшая Гельдерлина, Гегеля и Шеллинга, питалась, как известно, верой в идеалы Французской революции, и “Царство Божие” мыслилось ими как ее следствие и духовная сублимация. Революция социально-политическая должна была стать, по их мнению, религиозной и эстетической “революцией духа” [3] – иначе она теряла смысл и оправдание, превращалась, если не в разбой, то в пошлость. Общая мечта йенских романтиков и авторов “Старейшей программы немецкого идеализма” (1796) – новая вселенская церковь, не институт власти, а живой организм, духовное братство всех верующих.

Если для романтиков прообразом и предсказанием будущей Европы являлось Средневековье, то для Гельдерлина таким воспоминанием о будущем была античная Греция. Так же, как Средневековье йенцев не было лишь царством духа, так и античность Гельдерлина не была лишь царством плоти. В том и другом случае перед нами мечта о “Третьем царстве”, вера в способность всего земного стать хлебом и вином вечной жизни (элегия “Хлеб и вино”, 1800–1801).

Novalis_zpsa871fdadСтатью Новалиса “Христианство или Европа” (1799) называли консервативной утопией. Между тем, Новалис проповедует не возврат к католицизму, а религию богочеловечества, которой предстоит родиться в новой, познавшей и преодолевшей свой индивидуализм душе современной секуляризованной личности. В статье “О Новалисе” (1913) Вячеслав Иванов сравнил его с Наполеоном: Наполеон поставил себе целью осуществить неслыханный синтез – синтез всемирной революции и всемирной монархии. Новалис замыслил то же самое в сфере духа – впрячь новый индивидуализм в колесницу христианской соборности, которая заново объединит всю Европу [4, Vol. IV, p. 259–260 ].

Именно такова и функция античности у Гельдерлина. Античная Греция, оживающая в его стихах и прозе, – не отдаленный объект знания, а главное действующее лицо в современной драме идей. Память о ней призвана оправдать историю европейской культуры, завершить проект духов- ной эмансипации, образующий содержание эпохи Модерна.

Continue reading / Читать далее

Сохранить в:

  • Twitter
  • Grabr
  • WebDigg
  • Community-Seo
  • email
  • Facebook
  • FriendFeed
  • Google Bookmarks
  • Yandex
  • Memori
  • MisterWong
  • BobrDobr
  • Moemesto
  • News2
  • Live
  • MSN Reporter
  • MySpace
  • PDF
  • RSS

Кирилл Серебренитский: Десять дней 1812-го. Наполеоновский театр в Москве. II

ГЛАВА II. МАДАМ АВРОРА БЮРСЭЙ, УРОЖДЁННАЯ ДОМЕРГ.

P1030857** В 1802 году, — когда во Французской Республике уже безраздельно правил Первый Консул Бонапарт, — на сцене Париже был поставлен непритязательный водевиль — Allons en Russie, — Едем в Россию! (vaudeville episodique, en un acte et en prose).
Его авторами были Моро де Комманжи и Анрион (Moreau de Commagny и Henrion).
Смысл – прост: весёлые французские актёры собираются в Россию, на заработки; им жутковато: Russie – таинственная, дикая ледяная страна. (по слухам, как поёт один из персонаждей, там, на Севере, все ходят в звериных шкурах); но там французов не посмеют освистать. И там, в богатой России – актёров ждёт богатство.
Четыре года спустя, осенью 1806 года, французская труппа возникла в Москве, — в глубинной, по представлению французов, России, на границе Азии.

** Год 1808ой: в Москве — своя, местная театральная революция: 13 апреля был открыт новый Императорский театр, у площади Арбатских Ворот, в устье Пречистенского бульвара: новое здание (нарочно, и весьма спешно, возведённое для театра, — обширная ротонда, окружённая колоннадой, — удивительно красивое, но весьма непрочное, деревянное сооружение), так и утвердилось под наименованием: Арбатский театр.
Опекать новый театр взялся сам обер-камергер действительный тайный советник Александр Львович Нарышкин, директор Императорских Театров,
(вельможа ещё екатерининских времён, могущественный – одним уже своим громоподобным, почти царственным, именем)
.
Нарышкин постоянно жил в Петербурге, но в данном случае Москве уделил некоторое внимание.
Год 1808ой: эти цифры было бы вполне правильно разместить на фоне торжествующего французского триколора с золотой буквой N; год безусловного триумфа Франции. Внезапно возникшая наполеоновская Империя объяла собой весь континент; наступила эпоха Тильзитского мира: Россия — первый, самый грозный и самый многообещающий союзник Франции.
Театральный мост между Росией и Францией, как символ крепнущего союза Империй, — эту идею первым высказал — сам Александр. 9 сентября 1807 года временный посол Франции в Петербурге, дивизионный генерал Анн Жан Савари доносил Наполеону: русский tsar в разговоре, к слову, обмолвился, что величайшее удовольствие ему доставит приезд в Россию французских артистов.
Следовательно, Французская труппа в Москве должна была знаменовать собой двуединый стратегический союз Империй Востока и Запада. Престижность её была призвана соответствовать актуалиям имперского величия.
Было совершенно очевидно, что прежняя сборная французская антреприза – для нового величественного театра не годилась; необходимо было восхождение на новый уровень.
И – действительно: поздней осенью 1808 года в Москве появился совершенно новый, ещё небывалый театр — наполеоновский; его актёры, подданные Наполеона, прибыли из свежего королевства, только что созданного по проекту Наполеона, на троне которого сидел брат Наполеона. Continue reading / Читать далее

Сохранить в:

  • Twitter
  • Grabr
  • WebDigg
  • Community-Seo
  • email
  • Facebook
  • FriendFeed
  • Google Bookmarks
  • Yandex
  • Memori
  • MisterWong
  • BobrDobr
  • Moemesto
  • News2
  • Live
  • MSN Reporter
  • MySpace
  • PDF
  • RSS

Кирилл Серебренитский: Десять дней 1812-го. Наполеоновский театр в Москве. I

ГЛАВА I. ГЕНЕРАЛ-МАЙОР ПЁТР ПОЗНЯКОВ.

P1030817*** Позняковский особняк, «отель Пузнякофф», l’hotel Pusniakoff (как называют его во воспоминаниях офицеры Великой Армии, — например, барон Луи Франсуа Жозеф де Боссе-Рокфор, префект Кремля в 1812 году).
Сейчас этот дом – в самом центре Москвы. Огромный, странный дом; с улицы — в четыре этажа, (но это старинные этажи, размашисто-обильные, — высотой в нынешний шестиэтажный, пожалуй, дом).
Свидетельство Наполеоновской Москвы – не весь дом, а его нижняя половина. В 1800х особняк генерал-майора и кавалера Петра Познякова – двухэтажный; судя по всему он был выстроен в надменном стиле ампир, привычно смягчённом московскими архитектурными шаблонами.
В очертаниях дома при желании усматривается буква П, впрочем, сильно искривлённая При известном романтическом настрое можно предположить, что это архитектурный иероглиф осознанно устроил его знаменитый роковой владелец, Пётр Позняков; но – вряд ли. В Москве было немало усадебных домов с такими очертаниями.

** Это – старая московская велико-барская усадьба; ко времени Наполеона ей было уже около ста лет, а то и более; а самому дому — без малого тридцать лет.
В первые годы 18 века здесь был владельцем стольник Владимир Петрович Шереметев (1668 + 1737), (позже – генерал-аншеф, киевский губернатор, младший брат прславленного петровского графа и генерал-фельдмаршала);
Так возник Шереметевский переулок. В 1725 году упоминается следующий владелец усадьбы – бригадир Михаил Иванович Леонтьев (1672 + 1752),
(впоследствии – генерал-аншеф, сенатор; член Верховного Тайного Совета).
По отцу он приходился двоюродным племянником Царице Наталии Кирилловне, и. стало быть, — был троюродным братом Петра I. С 1730х вместо Шереметевского зафиксировано название – Леонтьевский переулок. Оно и утвердилось – на следующие столетия, и держится до сих пор. Continue reading / Читать далее

Сохранить в:

  • Twitter
  • Grabr
  • WebDigg
  • Community-Seo
  • email
  • Facebook
  • FriendFeed
  • Google Bookmarks
  • Yandex
  • Memori
  • MisterWong
  • BobrDobr
  • Moemesto
  • News2
  • Live
  • MSN Reporter
  • MySpace
  • PDF
  • RSS

Степан Процюк: Початок монархії

Нещодавно я із сім’єю відвідав Галич. Занепад? Відродження? Стагнація? У будь-якому випадку (той, хто хоче побачити, побачить) на вуличках цього райцентру ще клигає аура потьмянілої князівської величі. Ми пішли до Княжої гори, що могла би бути чудовою туристичною «фішкою» Галича. Уламки князівської (себто королівської) твердині. Уламки української монархії…

Дивлячись на пам’ятник королю Данилу на відреставрованій центральній частині містечка, обіч Дністра, я подумав, що це місце могло би бути ідеальним для реальних чи уявних зустрічей тих, для кого монархія — не політичне, а етичне та романтичне поняття.

Не олігархократія, охлократія чи геронтократія, як зазвичай у нас буває. Не монократія і не псевдодемократія. Адже монархія — це стан душі.  Continue reading / Читать далее

Сохранить в:

  • Twitter
  • Grabr
  • WebDigg
  • Community-Seo
  • email
  • Facebook
  • FriendFeed
  • Google Bookmarks
  • Yandex
  • Memori
  • MisterWong
  • BobrDobr
  • Moemesto
  • News2
  • Live
  • MSN Reporter
  • MySpace
  • PDF
  • RSS
  • «… Зажги свой огонь.
    Ищи тех, кому нравится, как он горит»
    (Джалалладин Руми)

    «… Есть только один огонь — мой»
    (Федерико Гарсиа Лорка)

    «… Традиция — это передача Огня,
    а не поклонение пеплу»
    (Густав Малер)

    «… Традиционализм не означает привязанность к прошлому.
    Это означает — жить и поступать,
    исходя из принципов, которые имеют вечную ценность»
    (Артур Мёллер ван ден Брук)

    «… Современность – великое время финала игр олимпийских богов,
    когда Зевс передаёт факел тому,
    кого нельзя увидеть и назвать,
    и кто все эти неисчислимые века обитал в нашем сердце!»
    (Глеб Бутузов)