Центр Востока и Запада

“Феб Ликорей, гряди, о блаженный”

(Орфические гимны)

В воспаленном полуденном созерцании. Низвержение на кромку, в полую глухую тьму. Поиск соли земли. Насыщение соками девственниц. Оргия, Apollo Phoebe! Оргия. Дорийская оргия победителей-варваров на руинах томного Хноссоса. Изнасилованные вдовы – жрицы Змеерукой – танцуют на разгульном пиру. Жар разгорается в теле, когда ты видишь их обнаженные пышные груди и тонкие загоревшие руки с колышущимися шипящими плетьми. Ты научился осквернять божков чужаков, о Волк-кифаред. Они завывают. Они неистово танцуют. Они бегут по скользким плитам разрушенного дворца Миноса – молчаливого судии Гадеса. Боги, боги, когда это было? Ты, кажется, научился задавать глупые вопросы профана? Да, ты научился, юноша, когда погружал железный горящий меч в сытое и вялое тело ахейского аристократа. Ты призывал его, Волка-кифареда, сыгравшего тебе на бронзовых грубых струнах. Пламя! Пламя! Пламя! Ты гнал его под грохот перунов Зевеса и кровавый орел сверкал в зените. Оргия убийства на полях Таната. Оргия. Арррррр… Земля, ставшая женой Ареса. Волк-кифаред. Златокудрый оборотень… (продовження…)

Отрывок из книги Гийома Фая «Археофутуризм»

Гийом Фай (Guillaume Faye) – современный мыслитель, ставший в последние  два десятилетия одним из главных интеллектуальных лидеров  революционно-консервативного движения в Европе.
Автор нескольких книг по проблемам политологии и философии современности.  Наиболее известные из них: «Система убийства народов» (1981), «Упадок  Запада» (1984), «Новые идеологические ставки» (1985) и «Археофутуризм» (1998).
В них мыслитель провозглашает: возврат архаических ценностей; возрождение  этнических и народных традиций; организацию культа и духовности с чётко  оформленной иерархией; разделение ролей между полами; культ предков,  обрядов и испытаний при посвящении; восстановление органических общин на  уровнях от семейной сферы до народа; престиж военного класса; открытое и  идеологически узаконенное неравенство общественного статуса;  пропорциональность обязанностей правам.

Из предисловия к книге Гийома Фая «Всемирный переворот: Эссе о новом  американском империализме», Москва, 2005 

Археофутуризм Фая предусматривает (даже в пределах следующих двух декад)  возможность крупномасштабного цивилизационного кризиса. Исходя из этого,  концепция «археофутуризма» заключается в восстановлении смонтированной  итальянскими футуристами конца двадцатого века концепции Европейской  Империи, основанной, с одной стороны, на реанимации витальных архаичных  ценностей и агрессивной эксплуатации научных технологий, с другой. (продовження…)

Отрывок из романа Олеся Бердника «Огнесмех»

…Нашла в мифах древнейшей Индии чудесное произведение. Там рассказывается, как Вишну воплотился на Земле вепрем, чтобы сражаться с драконами. Победив чудовищ, верховный бог вступил в брак с дикой свиньёй и, наплодив поросят, роскошествовал дружной семьёй, хрюкая в болоте.
На небе переполошились: почему Вишну не возвращается?
Послали вестников, потребовали: вернись на небесный трон!
Вишну-вепрь постоянно отвечал: «Дайте мне спокойствие. Мне хорошо с моими поросятами. Не хочу знать какого-то неба».
Тогда на Землю сошёл сам Шива, ударил трезубцем в сторону Вишну-вепря. Дух бога вышел из поверженного тела, посмотрел на труп кабана, в котором был поселён, засмеялся и поднялся в небо…
Чудесно! Только индусы так иронично могут трактовать наивысшие духовные проблемы. (продовження…)

Глава из романа Олеся Бердника “Камертон Дажбога”

- Учитель! Апостол Иоанн писал: “В Начале было Слово…”
- Течение времени исказило суть мудрости Благой Вести. Надо читать: “Издавна есмь Слово”.
- То есть информация Вселенной вечна?
- Да.
- Из каких источников наполнился этот Океан, который назвали Богом? Ведь Слово есмь у Бога и Слово есмь Бог?
- Творец и Творение едины. Кто видел Сына – тот видел Отца.
- Кто же такой Отец?
- Объединённый Дух всех творящих Отцов.
- Было Начало в этом потоке Бытия? Ведь сказано в Книге Книг: “В Начале сотворил Бог небо и Землю…”
- Издавна творит Дух Отца миры. Каждый миг такого Творения – Начало и Конец. Я рассказывал ученикам две тысячи лет назад притчу о зерне, которое, сохраняя себя, одиноким остаётся, а умирая – богатый урожай даёт. Ты понимаешь суть притчи?
- Да. Это – закон трансформации. Если углубиться в его содержание, то следует страшный вывод: если Отец сохраняет себя – то одиноким останется. Если рождает Сына – то исчезает, умирает…
- Наконец то! Впервые я услышал слово понимания моей простой притчи. Даже мои ученики первого евангельского периода боялись приложить этот радостный закон к Миссии Христа. Ты помнишь, что я ответил Филиппу, когда тот попросил показать Отца?
- “Кто видел меня – видел Отца”. (продовження…)

Первая часть

Человеческий род это конструкция. Он не реален. Человеческие популяции слишком сильно отличаются, чтобы иметь общую судьбу. Белая раса это конструкция. Это не реальность. Белые народы слишком отличаются, чтобы иметь общую судьбу. Нации это объединения этнически однородных народов связанные с почвой. Белый национализм – идеология глобализации и таким образом это вообще не настоящий национализм. Фашизм и национал-социализм оба были империалистическими идеологиями. Реальный национализм – враг империализма и глобализации. Реальный национализм является сепаратистским и демократичным. Реальный национализм стремится разбить большие искусственные структуры (такие как империи) и восстанавливать естественные этнические образования (такие как нации).

Вторая часть

Инуиты в Гренландии не нуждаются в помощи Европейского союза. Они не нуждаются в датских господах и колонизаторах. Инуиты в Гренландии хотят быть свободными. (продовження…)

Полёты во сне чем-то похожи на воспоминание об особой духовной силе.  Собственно, я имею в виду, скорее, парение во сне, когда сохраняется  ощущение тяжести. В сумерках мы скользим над самой поверхностью земли, и,  как только её касаемся, сон исчезает.

Эрнст Юнгер «Полёты во сне»
(«Сердце искателя приключений. Фигуры и каприччо»)

I.

И было в плохоньком, законченном явно второпях, заключительном акте  драматического фарса нашего нечто  восторженно-исступлённо-ностальгическое, ибо о чём-то подобном мы, ещё  неоперённые и безрассудные птенцы, читали на отсыревших страницах  книжных раритетов, чьи годы мудрого и терпеливого учительства давным-давно  обратились в пыльную отраву. Мы слёзно выпрашивали их у замковых  зануд-библиотекарей и потом, задыхаясь от счастья и предвкушения близкой  arcana magna, жадно вбирали в себя куртуазную наигранность строчек, совсем  не имея представления об их истинных авторах. Да и имена их, чуждые для  модерновой рассудочности, ни о чём не говорили нам, ибо, по мнению  господина Секретаря Главного Библиотекаря, они были придуманы позднее  изобретательными переписчиками, которые таким вот образом решили  проблему авторской безымянности. (продовження…)

***

Праздничный, веселый, бесноватый,
С марсианской жаждою творить,
Вижу я, что небо небогато,
Но про землю стоит говорить.

Даже породниться с нею стоит,
Снова глину замешать огнем,
Каждое желание простое
Освятить неповторимым днем.

Так живу, а если жить устану,
И запросится душа в траву,
И глаза, не видя, в небо взглянут, -
Адвокатов рыжих позову. (продовження…)

And in the days, oh to come -
The sound of iron and the sound of drums
And in the days, oh to come -
The earth shall seethe and the clouds will bleed
And in the days, oh to come -
Will we be drowned in a sea of scum?

SOL INVICTUS “In Days To Come”

1.

Буря, огненная царская буря, разрывающая глиняную плоть пустоты и заполняющая её бессмысленно-лживую овечью никчемность живительной амброзией, древним выдержанным вересковым хмелем, обжигающим исцарапанные глотки иссохших облезлых костяков, всё ещё бродящих по истощённой, больше не дающей плодов, земле! Буря, что простирает свои пурпурно-багровые, с аристократическими чёрно-золотистыми смальтами сусальных мазков, крыла-плащаницы над задыхающимися в вое тоски и одиночества песками тяжкими, пекельными, ибо в аду перестали кривляться и хохотать, ибо в аду тают сугробы свинцовые, ибо в аду грянула весна нездешняя и распустились бутоны невиданных прежде цветов! (продовження…)

И странной близостью закованный,
Смотрю за тёмную вуаль…

Александр БЛОК

Величье низкое, божественная грязь!

Шарль БОДЛЕР

Аромат твоей чуть влажной, в прозрачных душистых слёзках, кожи принуждает помнить о первом поцелуе девочки Саломеи, искренне отданном моложавому вельможному мерзавцу… О, как же я люблю прикасаться к ней и горьковатый, с едва уловимым шоколадным оттенком, привкус навсегда, до предательского удара в горло подосланного убийцы, остаётся на потрескавшихся от неиспитой долгой жажды губах.
Чужая пленённая царевна, чья всё ещё детская память хранит расколотые глыбы лесистых гор, попирающие дождливые долины, и неопытного оленя с разорванным горлом на обледенелом берегу никогда незамерзающего ручья. Расскажи мне, милая, о своей почти забытой родине, где я никогда не был. Быть может, именно я, недостойный отпрыск своих сиятельных родичей, сокрушу всех её порочных идолов, чьи выпяченные негритянские губы смазывают бардовой бычьей кровью и липкой ячменной кашей. (продовження…)

И октябрь безконечный торговался с душой…

Александр Непомнящий

Muzak Theme: Daniel Menche «October’s Larynx» (2001)

Окрестности захлебнулись в чернильном киселе потёмок, который запросто можно было бы черпать ложками и жадно, причмокивая от удовольствия, есть. Вымирающая деревушка-бродяжка с незрячими оконцами низеньких, по крыши зарывшихся в никогда не просыхающую грязь, сгнивших домишек, разрушенная церквушка на лысом холме, мосток-жердина через ленивую, заросшую кувшинками и камышом, речушку, погост на краю овражка и кривенькая яблонька-дичок с меленькими яблочками, нападавшими в крапиву – всё исчезло, будучи приговорено к исчезновению. Налетевший с выгоревших до пороха лугов вор-суховей трепал расстрелянную в упор листву, гоняя её туда-сюда по дороге. Мёртвые тянулись к живым, ну а живые – к мёртвым. (продовження…)

Памяти графа Клауса фон Штауффенберга

О сердце бедное, не трусь:
Всё переменится отныне!

Людвиг Уланд «Вешняя Вера»

«Да здравствует священная Германия!»

Последние слова графа Клауса фон Штауффенберга, выкрикнутые им перед расстрелом

I.

А ты всё смотришь на меня из синевы выгоревшей до глины ямы, что пропахла промасленным брезентом и силуэтами бензиновых призраков.  Травинки по краям её стали недолговечными и пекельно-чёрными, будто колкие проволочные обрывки на перепаханном снарядными разрывами  и танковыми клиньями поле с одинокой, переломленной пополам, берёзой. А была ли та трава? Или мне только почудилось, что какая-то  случайная травинка «оттуда» непонятным образом прилипла к обшлагу рукава?
Знаешь, а облака ведь нисколечко не изменились, хотя города наши расцветают в ночи невиданными цветами и превращаются в благоухающие  покосные луга. (продовження…)

И очевидцы времени иного
На пыльных стенах жухли там и сям

Томас ЭЛИОТ

The sun is setting in the west…

Ныне…
Из варварской мглы ты приходишь
Бронзовым зверем с взором нездешним.
В космах Борея орлиным распятьем
Кружишь над птичье-седыми морями
И заклинаешь свирепые тени,
(продовження…)

Импрессия: VON THRONSTAHL “Turn The Centuries”, “Vorwarts, die Raben der  Endzeit”

I

Miр наш отражается в зрачках погибших ангелов…
Возможно что-то, не подлежащее внятному рациональному объяснению,  побудило меня покинуть эти постылые стены, переполненные  непрекращающимся шумом и излишне бурными эмоциями. Да и что я мог забыть  среди розоватых невзрачных обоев, наклеенных явно в спешке (дабы «сдать  объект в срок»), лестничных клеток, прокуренных до последней треснувшей  плитки заплёванного пола, и сырых каморок туалетов? Ступенька за  ступенькой, проём за проёмом – и вот уже снаружи гудит вечерняя улица,  погружённая в звериные сумерки, чередующиеся с горелой сальной вонью из  цехов отдалённой мыловарни. «Чудовищный город, бесконечная ночь!», -  совсем в духе экстремальных бдений юного Артюра Рембо. Напротив маячат  аршинные буквы рекламы очередной шоу-премьеры – «Апокалипсис».  Символично. (продовження…)

В данной статье мы рассматривали влияние пассионариев на творчество Н. С. Гумилёва, на его мировоззрение и взгляды.

Имя Николая Степановича Гумилёва знают сейчас не только любители и знатоки поэзии. О нем как о человеке и поэте можно писать целые монографии, освещая его творчество и жизнь в разных ракурсах.
Наша задача — представить его творчество в новом аспекте — через пассионарность и показать, какое значение занимает эта черта в характере поэта.
Немного о пассионарности. Этот термин был введен в обиход известным историком Л. Н. Гумилёвым «…для определения поведенческого человеческого качества, когда индивид во имя реализации своей мечты или идеи готов идти на риск, не уравновешенный инстинктом личного или видового самосохранения, и может пожертвовать собой ради поставленной цели, в том числе и иллюзорной».
Пассионарность — довольно новое понятие в литературе1. Немного о пассионарности Н. Гумилёва рассказал в своей книге «Николай Гумилёв. Поэт и воин» А. Доливо-Добровольский. Автор, исследуя жизнь и творчество поэта, указывает, что сам «Николай Гумилёв был в высшей степени пассионарен. О нем писали, что он любил все красивое, жуткое, опасное, любил контрасты нежного и грубого, изысканного и простого. Он влекся к страшной красоте, к пленительной опасности. Героизм казался ему вершиной духовности». (продовження…)

Рвётся цепь, и стрелок опускает ружьё

Гилберт Кейт Честертон «Песнь поражения»

И нетронутое разгульными стихиями Древо-Дитя, прорастая из покинутого (неборождёнными счастливцами ли?) танкового остова, благоухает, вознося гибкие цветущие ветви свои к облачным донжонам, тауэрам, базиликам и палаццо. И неустанно философствующие обитатели их, очнувшиеся от бесконечно-отстранённых размышлений и медитаций, с самым искренним удивлением и восхищением рассматривают клейкие душистые цветки, рассыпанные подобно мерцающему бисеру в омытой росой листве. Они хлопают в ладоши и в один голос восклицают: «О, чудо! О, прекраснейшее чудо из чудес! Ныне ты, о, желанное, явилось нам!». Но недолговечная восторженность уступает, таки, место педантичной университетской страсти к классифицированию и упорядоченности. И цветки эти обречённо превращаются в ещё один коллекционный гербарий, факт существования коего подтверждается многосложным нумером в всезнающем Каталоге, куда аккуратным почерком вписываются редкие новинки — будь то микроскопическая букашечка с безымянных островов Юга или же спиральная раковина-исполин, поднятая ныряльщиками-лунариями прямо со дна Лунного Океана.
И ты, позавчера ещё Сознательный Доброволец, так и не покоривший неприступные пики Универсума, падаешь от бессилия и засыпаешь сном монастырского камня под Древом тем. (продовження…)

Назавтра после Международного женского 8-го марта 1934 года у передовой  скотницы из села Клушино на Смоленщине Анны Тимофеевны Гагариной,  тридцати одного года, родился третий ребенок, которого назвали Юрием в честь  Георгия Победоносца и Алексеевичем по батюшке. В предместье Кламар под  Парижем русская эмигрантка, мать троих детей Марина Ивановна Цветаева,  сорока двух лет, в ту весну упорно и лирически думала о смерти.
Поэтесса, широко известная в европейской “продвинутой” культуре, жена  белогвардейского офицера Сергея Яковлевича Эфрона, бежавшего из Одессы в  Константинополь после разгрома деникинского воинства, Цветаева в начале  весны 1934 года напряженно трудилась над темами публицистической прозы.  Она написала несколько эссе и заканчивала очерк детской души под названием  «Хлыстовки».
В том мемуарно-художественном произведении МЦ повествовала о сакральных,  то есть таинственных переживаниях гимназистки младшего возраста,  случавшихся с нею в летние дни начала ХХ века в дачной Тарусе Калужской  губернии.
Фантастические образы яблочных браконьеров восставали с придонного слоя  ностальгического колодца души гениальной российской поэтессы. В тарусской  сектантской группировке материнских лет “кирилловну” кликали Богородицей, а  ее вороватого сына Рыжим Христом.
В эссе «Хлыстовки», опубликованном осенью 1961 года в альманахе «Тарусские  страницы», Цветаева написала весной 1934 года: «Я бы хотела лежать на  тарусском хлыстовском кладбище, под кустом бузины, в одной из тех могил с  серебряным голубем, где растет самая красная и крупная в наших местах  земляника. (продовження…)

I.

Нервной дрожью в тонких пальцах
Выдает себя тоска
Погоди не приближайся
Но она уже близка
Ты надломлена рыдаешь
Умоляешь подождать
Но совсем не понимаешь
Что должна она забрать
Ты боишься повернуться
И увидеть ее взгляд
Ты не смеешь прикоснуться
Ее кожа это яд
Но когда душа утонет
В той печали что о вас
Тишина тебя надломит
И накроет в тот же час (продовження…)

Предисловие редакции: Мы выражаем особую благодарность коллегам-интертрадиционалистам из содружества «Интертрадиционал», которые приняли живое участие в обсуждении «перезагрузочной» идеологии проектов «Восточная Фаланга» и «Союз Фалангистов Восточной Европы». Мы убеждены, что фалангистское мировоззрение, зародившееся в трагические годы XX столетия, может быть весьма актуальным и в наше время как смелый синтез духовного аристократизма, орденского христианства, народничества, антиглобализма и Теологии Освобождения. «Восточная Фаланга» – не «правое» и не «левое» сообщество, но надидеологическое, обращающееся, прежде всего, ко всем защитникам цивилизационного разнообразия, неисчерпаемых сокровищ мировой Культуры и Традиции. Традиция и революция! Слава Христу!

1. Фундаментализм. Благая Весть, дарованная нам Господом нашим Иисусом Христом – альфа и омега нашего мировоззрения.
Священное Писание и Предание, мысли и деяния Отцов Церкви – это общий фундамент, основание нашей цивилизации, это то, что объединяет русский народ и народы Восточной и Западной Европы, невзирая на все догматические различия и исторические разногласия. Исторический христианский путь, пройденный нашими народами, дает нам право апеллировать к идеалу традиционного общества, стремиться к порядку, основанному на христианских принципах веры и любви, свободы и служения, милосердия к ближнему и непримиримости в отстаивании веры.
Не поступаясь ни на йоту своими убеждениями, и крайне негативно относясь как к секуляризму, так и к ложному, навязываемому насильно, мультикультурализму, мы с должным уважением относимся к традициям и культурам всех народов мира, и отвергаем все проявления расизма и шовинизма.

2. Патриотизм. Мы верим в высшую реальность России. Россия – это единство народной судьбы во всемирном бытии. Укрепление, возвышение и возвеличивание Родины – неотложная коллективная задача. (продовження…)

Я пока еще не знаю,
Что есть общего у нас.
Но все чаще вспоминаю
Свет твоих зеленых глаз.
Он зеленый и победный -
Словно пламя в глубине.
Верно, скифы не бесследно
Проходили по стране.

Наум Коржавин

ПАМЯТИ ИВАНА БУНИНА

Бродили тавро-скифы. Улыбалось
Им солнце в вышине — Богиня мира.
А на закате, как адепты пира
Богов с людьми, забудут про усталость.

Их — дикий танец. Страшен мыслей нрав.
Звериный стиль милее им и краше.
И жен свирепей нет на свете! Даже
Дым от костра — и тот из тайных трав…

(продовження…)

В начале XIX-го столетия было востребовано неимоверной силы действие, воплощённое в личности, в нуменозмом имени Наполеона. Даже – сверхдействие. Не просто открытое и всем очевидное, но громоподобное, апокалиптически сотрясающее основы мироздания, – в ответ на сотериологический поиск, на призыв социума о спасении. Именно сверхдействие и породило бонапартистский эпический вектор. Бонапарт – это молодой лейтенант, странный и отчасти чужой (практически постоянный элемент мифа – привкус изначальной отчуждённости будущего вождя) внезапно (первый, иррациональный, чудесный акт) превратился в архистратега, национального (макроэтнического) героя-сотера.
До прихода Героя – страна терпела поражения, границы прогибались и трещали под напором тёмных вражеских легионов. Герой не просто отбросил врагов от границы; он, во главе вчера ещё отступавших батальонов, – которые чудесно переродились после его появления, – с невероятной скоростью двинулся вдаль (1796-97 — вся Италия), в неведомые сказочные, прежде недостижимые, страны (1798-99 – Мальта, Египет, Палестина, Сирия); совершил там настоящие подвиги, вернулся – и страна умолила его взять не только верховное командование над вооружёнными силами, но и всю власть в стране.
На протяжении всего сказочно короткого прорыва – от шляпы лейтенанта к короне военного диктатора, – Наполеон опирался (неосознанно, против воли) на совершенно иррациональные позиции, не старался освоить актуалии, а взрывал их. В том числе он легко опрокидывал этические каноны, откровенно выступал сразу, вопреки всем законам жанра, и в роли благородного воина-героя, и в роли хищного трикстера. (Первые шаги – по скользким ступеням – из недр политического небытия, из подвалов антисистемы: (продовження…)

1. Ныне мы влачим никчемно-жалкое существование на пепелищах. Бродим отрешенным прахом – ничего не видящим, не слышащим, не чувствующим. Мы обретаемся на пепелищах селфа, раздавленного стискивающими кольцами Левиафана пост-модерна. Состояние мертвенности пронизывает все наше обреченное существо, окончательно утратившее связь с Небесной Вертикалью. Иного не дано, ибо уже свершилось!

Amongst the Ruins…

Глобальная энтропия стала столь же обыденным явлением, что ее просто-напросто перестали замечать. Лишь изредка какой-нибудь заезжий проповедник вдруг завопит невзначай приторным голоском о «царстве божьем» в штампованной цветастой упаковке. Ныне время «истин», продающихся оптом и в розницу. Даже то, что позиционировалось как Истина. (продовження…)

17 век. Армения окончательно поделена между Турцией и Персией. Погромы и резня, грабежи и избиения. Кошмар, длящийся веками
И не смотря на это, армянский народ дал миру целую плеяду гениальных певцов, самой яркой звездой из которых явился Саят-Нова, сияющий вечным светом народной гордости.
Как справедливо писал Валерий Брюсов: “Саят-Нова – один из тех первоклассных поэтов, которые силой своего гения уже перестают быть достоянием отдельного народа, но становятся любимцами всего человечества”.
Саят-Нова родился в Тифлисе в 1717 (а по некоторым данным в 1712 или 1715) году. Настоящее имя поэта – Арутин, Саят-Нова же – псевдоним, означающий “царь песнопений”, “владыка музыки” в переводе с языка индустани. Сын бедного плотника, Арутин, был отдан отцом в ученики к ткачу, но мальчик с ранних лет мечтал быть ашугом: в свободное время убегал слушать состязания певцов и учился играть на кяманче, на чонгуре  и  таре. Он стал рано сочинять песни и стихи, которые распевал вначале в домах родственников, а потом – у знатных горожан, что и сделало его любимейшим ашугом во всем Тифлисе.
Поэт, композитор, музыкант, Саят-Нова писал стихи, сам сочинял к ним музыку и сам их исполнял, сопровождая игрой на музыкальных инструментах, особенно, на “скрипке Востока” – кяманче. (продовження…)

Русский бонапартизм возник слишком далеко от милитарной среды, вообще – от политики, скорее он изначально проявился именно через отторжение национального милитаризма, патетической милитарной эстетики (впоследствии он приблизился к русскому милитаризму, – исподволь, сложной столетней дорогой). В России, ещё при жизни Наполеона I, но после крушения его Империи, возник особый совершенно, эстетический бонапартизм, точнее – поэтический и философский; если пользоваться общепринятыми терминами, – можно сказать, что это был русский бонапартистский романтизм.
Ровно столетие в России необонапартизм пребывал в сугубо эстетических сферах, – а привнесён он был в Россию изначально из Англии; (если отслеживать спиритуальную преемственность, сильсиля русского бонапартизма – то можно привлечь десятки самых громких русских и нерусских фамилий; но как раз здесь уже сделано достаточно много: линии постоссиановских дэнди — Байрон, Пушкин, Лермонтов, Мицкевич, или русские наследники Шопенгауэра, постепенно ницшеанизирующиеся, – это всё исследовано достаточно).
Действительно, – по природе своей русский необонапартизм – явление совершенно парадоксальное. Именно поэтому – это мы вполне осознаём, – в России бонапартизм никогда не станет многолюдным, не взрастит поголовье единомышленников (мы изначально скорее планировали сообщество разномышленников), – никогда не создаст своих партий, движений, дивизий.
Это, впрочем, как мне кажется, – неплохо; потому что, я полагаю, время активизации масс прошло, слава Богу. В своё время название Восточный Бонапартистский Комитет меня и привлекло – именно как когнитивный тест, как охранительный силлогизм у входа – не допускающий чужих, неспособных на определённое интеллектуальное усилие. (продовження…)

Н. П. Монина
Омский государственный университет им. Ф. М. Достоевского,
г. Омск, Россия

Понятие «русский культурный архетип» появилось в отечественной науке относительно недавно, во второй половине ХХ века и было связано с новым взглядом на проблемы осмысления сущности русской цивилизации и культуры. До этого в научных дискуссиях использовались термины «национальный характер», «национальный менталитет».
Русский религиозный ренессанс конца XIX – начала ХХ вв. подвёл философскую основу, создал философский базис, фундамент для более глубокого анализа сущности и специфики русской культуры.
В данной работе под русским культурным архетипом мы будем понимать досознательные, глубинные, неизменные, вновь и вновь актуализирующиеся установки, определяющие представления о мире, о месте человека в мире, нравственные идеалы и ценностные установки русского народа. Философскими доминантами русского культурного архетипа являются, на наш взгляд, софийность, соборность, всеединство, космизм и евразийство.
Софийность. В любой культуре, в любом искусстве есть вещи, которые не могут быть сформулированы любым представителем этой культуры, но которые ощущаются каждым. Одним из таких понятий, выражающим суть древнерусской культуры является понятие софийности. Образ Софии «проглядывает» через почитание древними славянами Матери-Земли. Культ Матери – Земли воплощает женское начало Космоса. В современных реконструкциях славянская Мать-земля ставится в близкую связь с образами языческих богинь, отражающих различные аспекты материнского культа (Лада, Лель, Дива, рожаницы и др.), но чаще всего – с богиней Мокошью. (продовження…)

Доисламская культура представлена незначительным числом письменных памятников на древне-тюркских языках: “Покаянная молитва манихейцев”; (5 в.) и орхоно-енисейские надписи (7-12 вв.). В силу большой близости тюркских языков памятники такого рода представляют особый культурный и научный интерес для всех тюркоязычных народов, так же, как и созданные позднее уже на основе этических норм ислама дидактические произведения “Знание, дающее счастье” (1069) Юсуфа Баласагуни, “Подарок истин”; Ахмада Югнаки и особенно “Словарь тюркских наречий”; (1072-74), составленный Махмудом Кашгари.
Начиная с 14 в. узбекская литература развивалась весьма интенсивно и разнообразно. Появляется светская тематика (любовно-романтическая поэма на библейско-коранический сюжет “Юсуф и Зулейха”; Дурбека, кон. 14-нач. 15 вв.).
Высокого расцвета художественная литература достигла в историческую эпоху Амира Темура и Темуридов, Особую популярность завоевали разнообразные формы блестящих поэтических произведений. Сочинения Ахмада Яссави, Ахмада Югнаки, Хорезми и др. были широко известны среди тюркских народов. Преклоняясь перед гением поэта и мудреца Ахмада Яссави, Амир Темур воздвиг величественный памятник над его гробницей.
Особое отношение Амира Темура к литературе и изящному искусству стало хорошей традицией для всех Темуридов. Узбекская литература эпохи Темуридов составляет значительный этап в ее историческом развитии. Общечеловеческие ценности, великие гуманистические идеи просветительства, воспетые в бессмертных произведениях, и поныне не утратили своей актуальности и ценности. (продовження…)