Олег Гуцуляк: О русская земле! Уже за Шеломянемъ еси!

Так дважды воскликнул, отмечая пересечение границы Киевской Руси с Половецкой Степью, находившийся рядом с Игорем Святославичем автор «Слова о полку Игореве» (кон. XII в.).

Очевидно, что данный рефрен сродни традиционной фольклорной формуле «За горами, за морями». «… Условные обозначения географических реалий в этой формуле могут взаимозаменяться, но содержание её остается без изменений – «далеко, на чужбине, за границами родной земли, в чужом (часто враждебном) окружении»… Вместо моря или реки в указанной фольклорной конструкции может выступать существительное горы. О тождестве значения формул с названиями водных и горных реалий свидетельствует параллелизм в их использовании, ср.:   «Дала сь мене, моя мати, за Дунай, за Дунай… Дала сь мене, моя мати, за високі гори» (П. Чубинский)»! [Масенко Л.Т. «За морем, за горами» (фольклорна формула в сучасній поезії) // Культура слова. – К. , 1986. – Вип. 31. – С. 67-71. – http://kulturamovy.univ.kiev.ua/KM/pdfs/Magazine31-21.pdf].

Собственно на территории Украины зафиксированы такие топонимы, связанные со словом «Шеломянь»: : с. Шеломьниця возле древнерус. Котельницы (ныне  с. Стара Котельня Андрушивского района Житомирщини); с. Шоломки Овруцкого района Житомирщини, упомянутое в источниках под 1622 г.; Шеломыньское поле во Львовской земле упомянуто под 1386 г.

«Словарь-справочник» «Слова…» сообщает, что «шеломя» – это холм, гора, цепь холмов. а также может обозначать даль или высоту горизонта    [Словарь-Справочник «Слова о полку Игореве» / Сост. В.Л. Виноградова. — Ленинград: Наука, Ленингр.отд-ние, 1984. — Вып.6. — С.176-178]. Подтверждается это цитатами из древне-русских былин, где гора названа «шеломя» [Золотослов, 1988, с.9], и фактами с других славянских языков: хорват. sleme – «вершина горы», «горб»; словен. sleme – «горный хребет»; чеськ. slemie – «гребень горы»  и т.д.

Т.е. «шеломянь» обозначает границу Руси со Степью, очерченной высокогорьями («шеломями»). Собственно выражение «Русь за Шеломянем» из «Слова о полку …» может быть соотнесено с  преданием о немецком миссионере Бруно Квертфуртском, «архиепископе язычников» и апостоле Пруссии, который в 1007 гг. проезжал через Русь к печенегам. Князя Владимира Святославича, у которого он остановился погостить, миссионер называет в письме к императору Генриху II «Государем русов, великим державою и богатством» («Senior Rutorum, magnus regno et divitiis rerum»). Владимир уговаривал миссионера не ездить к печенегам, говоря, что у них он не найдет душ для спасения, а сам погибнет позорною смертью. Князь не смог уговорить Бруно и вызвался проводить его со своей дружиной до границ своей земли: «… он два дня проводил меня сам с войском до последнего предела своего государства, который (предел) он, по причине скитающегося неприятеля, оградил отовсюду самым крепким частоколом на весьма большое пространство. Он слез с коня на землю; я шел спереди с товарищами, он следовал с своими старшинами, и так мы вышли заворота; он стал на одном холме, мы стали на другом. Обнимая руками крест, я нес его сам, и пел великолепную песнь: «Пётр, ты любишь меня, паси овцы мои!» Когда кончен был антифон, государь послал старшину своего к нам с сими словами: «Я довел тебя до места, где кончается моя земля, начинается неприятельская» («…duos dies cum exercitu duxit me ipse usque ad regni sui terminum ultimum, quem propter vagum hostem firmissima et longissima sepe undique circumclausit. Sedit de equo ad terram; me preeunte cum sociis, illo sequente cum maioribus suis egredimurportam; stetit ipse in uno, nos stetimus in alio colle; amplexus manibus crucem ipse ferebam, cantans nobile carmen: «Petre, amas me, pasce oves meas!» Finito responsorio misit seniormaiorem suum ad nos in hec verba: «Duxi te, ubi mea desinit terra, inimicorum incipit») Послание Бруно к Генриху ІІ», 242).

Это согласуется с рассказом летописца Нестора о городах, основанных Владимиром для защиты со стороны степи, и заселенных выходцами из словен, кривичей, вятичей и чуди, и предание народное о богатырских заставах, оберегавших Киев [Гильфердинг А. Ф. Неизданное свидетельство современника о Владимире Святом и Болеславе Храбром. – М.: Тип. Александра Семёна, 1856. – 34 с., прим. 28]. Continue reading / Читать далее

Сохранить в:

  • Twitter
  • Grabr
  • WebDigg
  • Community-Seo
  • email
  • Facebook
  • FriendFeed
  • Google Bookmarks
  • Yandex
  • Memori
  • MisterWong
  • BobrDobr
  • Moemesto
  • News2
  • Live
  • MSN Reporter
  • MySpace
  • PDF
  • RSS

Владимир Видеманн: Бху-мандала – геоцентрическая модель вселенной (фрагмент из рукописи «Тайна Черного идола»)

(специально для портала «Огонь Прометея»)

Квинтэссенцией индийской космогонии является бху-мандала (букв. «земной диск»), представляющая собой, фактически, стереографическую модель Южной Азии, Солнечной системы и Млечного пути одновременно. В наиболее известной форме бху-мандала выглядит как лежащая на черепахе плоская Земля, с горой Меру в центре. Более сложный вариант — яйцо Брахмы с диском эклиптики посередине, разделенным на несколько концентрических кругов и пронизываемым центральной осью.

Такого рода космографика издревле давала пищу популярным представлениям о плоской земле, однако примитивный буквализм совершенно не соответствует объективной действительности, лежащей «за скобками» древнего космогонического символизма. В действительности, как уже сказано выше, земной диск бху-мандалы является моделью не только планеты Земля, но и всей Солнечной системы, действительно лежащей в одной плоскости и имеющей форму диска. Об этом говорит более внимательный анализ структуры бху-мандалы и пропорций составляющих ее элементов. Концентрические круги вокруг центра мира, горы Меру — это не что иное, как орбиты видимых с Земли планет в геоцентрической перспективе: от Меркурия до Сатурна. Здесь же присутствуют плоскости орбит Солнца и Луны. То есть бху-мандала — это стереометрическая планисфера (проекция сферы на плоскости) с подвижными элементами, подобная астролябии.

Центральный сектор бху-мандалы представляет собой упрощенную географическую карту обширного региона Южной Азии, частично захватывающего территории Ирана, Туркестана и Тибета. Тут мы видим круг, разделенный шестью горизонтальными линиями, а средняя область поделена дополнительно двумя вертикалями на три сектора. Изучение карты показало, что горизонтальным линиям соответствуют тянущиеся с запада на восток горные цепи региона, а две вертикали в центре точно выделяют территорию Памира как своеобразного «квадратного стола».

Памир – подножие Митры. Может ли Памир быть историческим центром некой локальной культурной традиции, наследием которой является, в частности, бху-мандала? Или последняя непосредственно связана с шумеро-вавилонским влиянием? Древнейшие культурные артефакты Памира относятся к VIII-V тысячелетию до н. э. Это каменные орудия и наскальные изображения, обнаруженные на востоке региона (мезолитическая маркансуйская культура, родственная более поздней гиссарской культуре V-II тысячелетия до н. э.). Известны также петроглифы, относящиеся ко второй половине I тысячелетия до н. э., распространенные уже по всему Памиру. То была эпоха продвижения арийских завоевателей в Южную Азию, часть которых, по всей видимости, осела на Крыше мира (фольклорное название Памира). На это указывает как характер некоторых наскальных рисунков (колесницы как характерный признак раннего «арийского» искусства), так и ДНК-генеалогический анализ автохтонного населения. Continue reading / Читать далее

Сохранить в:

  • Twitter
  • Grabr
  • WebDigg
  • Community-Seo
  • email
  • Facebook
  • FriendFeed
  • Google Bookmarks
  • Yandex
  • Memori
  • MisterWong
  • BobrDobr
  • Moemesto
  • News2
  • Live
  • MSN Reporter
  • MySpace
  • PDF
  • RSS
  • «… Зажги свой огонь.
    Ищи тех, кому нравится, как он горит»
    (Джалалладин Руми)

    «… Есть только один огонь — мой»
    (Федерико Гарсиа Лорка)

    «… Традиция — это передача Огня,
    а не поклонение пеплу»
    (Густав Малер)

    «… Традиционализм не означает привязанность к прошлому.
    Это означает — жить и поступать,
    исходя из принципов, которые имеют вечную ценность»
    (Артур Мёллер ван ден Брук)

    «… Современность – великое время финала игр олимпийских богов,
    когда Зевс передаёт факел тому,
    кого нельзя увидеть и назвать,
    и кто все эти неисчислимые века обитал в нашем сердце!»
    (Глеб Бутузов)