В череде сегодняшних будней, насыщенных эмоциями от прошедших выборов, революций на Ближнем Востоке и потрясений на мировых финансовых рынках, очень трудно отвлечься от реалий сегодняшнего дня и в своем прошлом увидеть цепочку небезынтересных событий. По мнению гостя сайта 116.ru, кандидата исторических наук, доцента кафедры гуманитарных дисциплин Казанского национального исследовательского технологического университета Александра Овчинникова, именно в Татарстане находится прародина именьковцев – народа, основавшего впоследствии Киевскую Русь и внесшего неоценимый вклад в становление Волжской Булгарии. Возможно, для кого-то его мнение окажется не бесспорным, но ученому, судя по всему, есть чем аргументировать свою точку зрения…

– Александр Викторович, насколько я знаю, в процессе своих исследований вы пришли к выводу, что прародина ранних славян находилась в том числе и в междуречье Камы и Волги. Так ли это на самом деле?

– Впервые обоснованная гипотеза о раннем славянском присутствии в Среднем Поволжье появилась в 80-х годах прошлого века. Я своими исследованиями также попытался внести посильную лепту в её подтверждение. Я считаю, что первые славяне в массе своей появились в Среднем Поволжье не в середине XVI века, как сейчас принято считать – с момента завоевания Казани Иваном Грозным. Они проживали здесь огромным массивом племен еще до возникновения Волжской Булгарии. В IV-VII веках нашей эры значительные территории Среднего Поволжья от реки Суры на западе (это территория современной Мордовии) до реки Белой на востоке (нынешняя Башкирии), от Нижней Камы на севере (современный Татарстан) до Самарской луки на юге занимали племена так называемой именьковской археологической культуры. Эта культура как нечто цельное была выделена еще в 50-е годы XX века. В это же время разгорелась дискуссия о языковой принадлежности этих племен. Вначале преобладала точка зрения, что это были буртасы, потом предполагали, что финно-угры. Наряду с этим имелось мнение о том, что эти археологические памятники оставило тюркское население. Но в 80-е годы XX века появилась очень хорошо обоснованная и доказательная теория славянского происхождения именьковцев.

Рассмотрим исторические реалии эпохи раннего Средневековья не только Волго-Камья, но и Восточной Европы в целом. Представим территорию современной Украины и Белоруссии начала первого тысячелетия нашей эры. В то время балто-славянское население составляли племена зарубинецкой археологической культуры. Сейчас доказано, что южная часть зарубинецкого ареала оставлена именно праславянами. Во II-III веках нашей эры на территории современной Украины происходят значительные изменения. Праславянское постзарубинецкое население попадает под власть воинственных готов, которые пришли с севера, с территории островов Балтийского моря. Исследователи считают, что Готское королевство археологически представлено черняховской археологической культурой. В состав черняховского ареала входили сарматы, готы, праславяне и некоторые другие группы населения. Но в 375 году нашей эры на готов напали полчища гуннов. После этого черняховская культура прекращает свое существование.

На ее памятниках обнаружены слои пожарищ. Это, скорее всего, следы военного разгрома, после которого население было вынуждено эмигрировать. Собственно готы ушли на запад, в пределы Восточной, а затем и Западной Римской империи, а часть праславянского населения, спасаясь от гуннов, начинает мигрировать на северо-восток, на территорию современного Среднего Поволжья. Первые праславянские племена появились, видимо, на территории Самарской луки (современная Самарская область). Там обнаружены специфические поселенческие памятники, которые по материалу близки к праславянским памятникам Поднепровья. И уже оттуда эти славянские (приставку «пра» с середины первого тысячелетия нашей эры можно уже убрать) племена заселили и территорию Волго-Камья.

– Что же представляли из себя в то время именьковцы?

– Как я уже сказал, это был огромный конгломерат населения, который оставил после себя более 600 памятников (больше только памятников Волжской Булгарии). Это городища (укрепленные поселения), селища (неукрепленные поселения) и могильники. О славянской принадлежности этого населения говорит, прежде всего, погребальный обряд, который буквально в мелочах повторяет погребения славян Поднепровья. Покойника не хоронили, как это сейчас принято. Его сжигали на стороне, а затем из остатков погребального костра выбирали косточки и уже их либо ссыпали на дно небольшой могильной ямы, либо заворачивали в какую-то ткань или шкуру и опять-таки клали на дно могилы. Рядом могли ставиться сосуды с жертвенной пищей и (или) фрагменты керамики. Это типично славянский погребальный обряд того времени. Известны еще погребения по обряду трупоположения, смешанные могильники (в эпоху великого переселения народов какого-то гомогенного (однородного) населения на таких значительных пространствах быть не могло).

– А где на территории Татарстана остались памятники наших славянских предков?

– Я бы поставил вопрос по-другому: где на территории Татарстана они не встречаются. Их очень много. К югу от Казани проходит северная граница именьковской культуры. Например, в Лаишевском районе крупные памятники расположены рядом с такими населёнными пунктами, как Ташкирмень, Рождествено, Именьково, Кирби и др. Все, что южнее, за Камой, в сторону Ульяновской и Самарской областей – это всё сплошь территория именьковских памятников. Много их и к западу от Волги.

Именьковцы, как и другие славяне, были земледельцами, селились в основном по берегам рек. В Лаишевском районе Татарстана, в районе деревни Ташкирмень можно увидеть огромное именьковское городище. Это колоссальное сооружение. Местные жители используют его валы и внутреннюю площадку для проведения свадеб, сабантуев и других праздников. Севернее Ташкирмени располагается село Рождествено (сейчас оно почти слилось с Дятлово). Там находился крупный именьковский могильник (к сожалению, сейчас он почти весь разрушен водами Куйбышевского водохранилища). Около населенного пункта Кирби (рядом с Сокурами) можно увидеть окружённое заливными лугами Кирбинское городище, которое, по мнению одной удмуртской исследовательницы, является древнеславянским святилищем. Ею здесь были обнаружены остатки идолов и священных костров.

– В состав каких народов влилось это население? Или же его существование приходится на время балто-славянской общности?

– Что касается именьковского времени, то можно говорить, что ко времени балто-славянской общности. В языках современных финно-угорских народов, предки которых граничили с именьковским ареалом, обнаружены некоторые славянские заимствования, которые могли туда проникнуть только в середине I тысячелетия нашей эры, то есть в именьковское время. Ну и наиболее веское доказательство «славянства именьковцев» заключается в том, что именно в языке этих народов в середине I тысячелетия нашей эры появляется слово «рожь» – это славянское слово и типично славянская посевная культура. То есть у неславян она практически не встречалась. Это еще одно доказательство в пользу того, что именьковское население было славянским.

– Как же в дальнейшем складывается судьба наших предков?

– В начале VII века нашей эры на территорию Среднего Поволжья, опять-таки начиная с Самарской луки, начинают проникать прабулгары. Вообще, булгары пришли сюда не сразу, а волнами. Всего исследователи выделяют четыре волны булгарского расселения в Среднем Поволжье. И именьковцы, видимо, не выдержали этого столкновения. К тому же в 30-е годы VIII века наступила кульминация войн Хазарского каганата с Арабским халифатом. 737 годом нашей эры датируется поход арабского полководца Марвана на хазар. И вполне возможно, что Марван в погоне за хазарским каганом дошел до территории Среднего Поволжья. Источники говорят, что он захватил в плен около 20 тысяч семей ас-сакалиба. В современной историографии принято считать, что ас-сакалиба представляли собой именно славян. Так что, скорее всего, именьковская культура прекращает свое существование в связи с походами Марвана.

– Куда же делось население?

– По мнению академика Российской Академии наук, крупнейшего славяноведа Валентина Седова, население именьковской культуры мигрировало на свою прародину. То есть на территорию Поднепровья. Конец существования именьковской культуры в Среднем Поволжье совпадает с моментом появления на территории левобережья и отчасти правобережья Днепра новой волынцевской археологической культуры. Материальные остатки этих культур очень похожи. Это касается и керамики, и погребального обряда. И что интересно – некоторые исследователи признают, что население волынцевской культуры и есть население таинственного Русского каганата. Потомки именьковцев, видимо, образовали то протогосударственное ядро, вокруг которого затем сложилась Киевская Русь. Повесть временных лет говорит о том, что еще до прихода варягов там существовало протогосударственное объединение, а в западноевропейских источниках есть упоминание о Русском каганате. Вполне возможно, что волынцевская культура и есть археологическое отражение этого Русского каганата.

– Получается, что уйдя в свое время с берегов Днепра, именьковцы затем опять туда вернулись?

– Совершенно верно. Это население укрепилось на территории левобережья Днепра. Кстати, по источникам известно, что Хазарский каган специально посылал послов в Византию с просьбой построить на северо-западных границах каганата целую сеть крепостей от какого-то таинственного врага. Византийцы построили хазарам эти укрепления, и почему-то они совпадали с юго-восточной границей волынцевской культуры. То есть в то время Русский каганат представлял собой сильное военизированное государственное образование, которого вначале побаивались и хазары.

– Вся история славян наполнена перемещениями – исходами, возвращениями. Можем ли мы говорить, что представители именьковской культуры легли в основу какого-то определенного славянского народа?

– На этот вопрос очень сложно ответить. Для того времени говорить о «народе» в современном понимании этого слова не приходится. Это было объединение общин, которые говорили на похожих диалектах. Над ними главенствовала какая-то военно-политическая сила, представители которой по языку могли и не быть славянами. В пользу этого говорят отдельные воинские погребения по обряду трупоположения. К тому же о наличии организованной протогосударственной силы свидетельствует сам факт перемещения с территории Среднего Поволжья в Поднепровье. Для исхода такой большой по меркам Средневековья массы населения нужна организация. В материальном отношении можно проследить линию преемственности от именьковской культуры до волынцевской и от волынцевской до Киевской Руси. Кстати, скорее всего, именьковцы в Среднем Поволжье себя так и называли – Русь. И уже потом это слово легло в название нашей страны. Вполне возможно, что потомки именьковцев участвовали в формировании населения юго-восточной части Киевской Руси. Волынцевская культура эволюционировала в роменскую и боршевскую, а они, в свою очередь, являются материальным отражением летописных северян и вятичей. Затем это население стало частью древнерусской народности, южная часть которой, как известно, трансформировалась в украинцев. Так что далекие потомки наших именьковцев сейчас проживают на территории Украины.

– А что произошло с теми, кто по каким-то причинам не стал переселяться с территории нынешнего Татарстана на Днепр? Ведь отсюда не могли уйти абсолютно все? Можно ли говорить о том, что оставшиеся именьковцы вошли в состав какого-то определенного народа на территории нашей республики?

– В 60-е, 70-е годы прошлого столетия в научной литературе существовало мнение, что оставшаяся часть именьковского населения явилась началом современных кряшен. Начиная с 80-х годов стало утверждаться мнение о том, что остатки именьковского населения сыграли определенную роль в становлении Волжской Булгарии. Некоторые группы раннебулгарской керамики очень сильно напоминают керамику именьковскую. И ещё: в 922 г. булгар посетило посольство багдадского халифа. Секретарь посольства Ахмед ибн Фадлан, оставивший «Записки…» о путешествии, постоянно называет Волжскую Булгарию страной славян, а булгарского правителя Алмуша – царём славян! Видимо, это связано с тем, что в Волжской Булгарии, по крайней мере в начале X века, в ходу был славянский язык. В «Записках…» ибн Фадлана я заметил очень интересное упоминание о том, что в путешествие он взял двух помощников с прозвищами Тюрок и Славянин. Логично предположить, что это были переводчики. А это лишний раз доказывает, что в ранней Волжской Булгарии имели хождение как минимум два языка, одним из которых был славянский. Скорее всего, его носителями и были потомки именьковцев.

“Феб Ликорей, гряди, о блаженный”

(Орфические гимны)

В воспаленном полуденном созерцании. Низвержение на кромку, в полую глухую тьму. Поиск соли земли. Насыщение соками девственниц. Оргия, Apollo Phoebe! Оргия. Дорийская оргия победителей-варваров на руинах томного Хноссоса. Изнасилованные вдовы – жрицы Змеерукой – танцуют на разгульном пиру. Жар разгорается в теле, когда ты видишь их обнаженные пышные груди и тонкие загоревшие руки с колышущимися шипящими плетьми. Ты научился осквернять божков чужаков, о Волк-кифаред. Они завывают. Они неистово танцуют. Они бегут по скользким плитам разрушенного дворца Миноса – молчаливого судии Гадеса. Боги, боги, когда это было? Ты, кажется, научился задавать глупые вопросы профана? Да, ты научился, юноша, когда погружал железный горящий меч в сытое и вялое тело ахейского аристократа. Ты призывал его, Волка-кифареда, сыгравшего тебе на бронзовых грубых струнах. Пламя! Пламя! Пламя! Ты гнал его под грохот перунов Зевеса и кровавый орел сверкал в зените. Оргия убийства на полях Таната. Оргия. Арррррр… Земля, ставшая женой Ареса. Волк-кифаред. Златокудрый оборотень…

Низверженный в душную глубь, ты уподобился кратеру с горьковатым вином, опрокинутому неверной рукой. Ты был вылит. Потом ты осознал, что это фантом. Просто конечный мираж. Эит возрадовался, когда заполучил тебя. Он готов был изнасиловать твое потухшее тело. Ты был столь для него сексуален и свеж, что Князь Преисподней возжелал тебя. Ложе, украшенное мягкими звериными шкурами и дорогими тканями из дальнего Кемта, убаюкало тебя. Кифаред, ты грезил. Ты созерцал свое падение. Прикованное проклятое тело, изорванное в клочья. Содрогание чернее черных мерцающих асфальтовых звезд Нижнего мира. Эит, куда ты ведешь его? Абсолютный начинающий с потускневшим нимбом. Святой, потерявший благодать.

Копье уперлось в страдающую плоть. Боль отозвалась исторгнутым из пересохшего горла криком. Начинался Эон Любви. Певцы его шли по истоптанным тропам к Горе Влюбленных и несли в руках Розы. Песни оглашали ошалевшие просторы Энетии, Лидии и Ливии. Зарева пожаров сжигали горизонт. Линия страха и смерти. Первая линия смеха перед ужасом на лицах монашествующих ублюдков. Звезда. Звезда в небе. Звезда. Каждый человек…

Плоть ничто. Дух растворился в золотом питье, влившемся в перекошенный рот. Звезда сверкнула и погасла на дне сосуда. Человек… Кости – кожа – кровь – внутренности. Пища Цербера и визжащей Эмпусы.

Оргия, Apollo Phoebe!

Жирная глина творения, из коей будет вылеплен сосуд – сефира – Грааль. Тогда время остановится и над ним будешь возвышен. Уподобишься Царской Башне и насладишься Светом Непознанным.

Alef. Агнец сходящий. Агнец распятый. Агнец расстрелянный. Вырывающийся из недр Тартара под блестящие звуки фанфар и гром барабанов. Марширующие колонны поклоняются тебе и простирают руки в яростном порыве. Экстаз заполняет все. Вожди приносят тебе столь великие жертвы, что ты отворачиваешься от их мерзкого фальшивого вида. Марширующие богопоклонники несут твою икону в лесе рук и кричат: “Славься!” Звезда воссияла в небесах, ревущих и бомбящих.

Пламя! Пламя! Пламя!

В пестрых обожженных руинах вновь просыпается жизнь. Отдельные полуголодные отощавшие существа находят твой образок и приставляют к обшарпанной стене. Они шепчут полузабытые слова литургии и судорожно крестятся. Над головами алтарь, пробитый насквозь. Битвы стальных ангелов, всепрощающих и беспощадных. Ангелы невидимого света, украшенные лозунгами Царства.

Черный Порядок учреждает ритуал на тлеющих ошметках вокзала. Автомат бросил извергать огонь и дымится. Гильзы гремят под ногами. “Узи” отягощает руку, а под обтягивающей лицо маской становиться трудно дышать. Глаза останавливаются на трупе какого-то тучного мясного человечка с простреленной головой. Он раскинул конечности и булькает медленной тягучей юшкой. Мы стали иными, Волк-кифаред! Мы стали твоими солдатами, Apollo Phoebe!

Патрон посылается в фаллос и выплевывается наружу жалящим семенем. Стоящие у стены падают и корчатся. Фигура в кожанке добивает хрипящих и улыбается, подобно розовощекому гулящему младенцу. Он закончил некогда с отличием семинарию, но стал отчаянным маргиналом и бомбистом. Потом он вступил в 16 лет в Партию и был приобщен к Делу. Эон Любви поглотил его и сделал Певцом Розы. Он прикрепил ее к лацкану кожанки, рядом с Орденом Эона Страдающих Тел Врагов Эона.

“Да восславится Имя Твое!”
Мы идем в колонне под палящими лучами Звезды. Кумач штормит над головами, а вожди благословляют нас. Мы верим в них. Они наш Символ Веры.

“Взвейтесь кострами, синие ночи!”
Молот в руках Невидимого Настоятеля. Ты приобщился к обряду тогда же, когда тебе было поручено взорвать вокзал. Ты исполнил это с ответственностью, тщательно продумав каждую малейшую деталь. Он говорил тебе: “От этого зависит его судьба! Мы вырвем его из когтей тотальной неизбежности! Думайте, товарищ, и действуйте!”

Взрыв был очень колоритным и кричащим. Частые выстрелы согревали озябшие руки и вырывали из забытья после долгого утреннего ожидания. (Поначалу по рации уточняли маршрут, пути отхода и возможные препятствия. Все обошлось на этот раз. Поезд появился вовремя, просигналив при подходе к вокзалу. Адская машинка сработала через мгновение.)

GEBURAH. Расколотая ваза с пролившейся рвотной субстанцией. Имя его бесконечно. Имя его… Звезда. Нашитая на рукав гимнастерки. Имя ей – Любовь. Ты призывал его, Волка-кифареда, сыгравшего тебе на бронзовых грубых струнах. Пламя! Пламя! Пламя! Ты гнал его под грохот перунов Зевеса и кровавый орел сверкал в зените. Оргия убийства на полях Таната. Оргия. Арррррр…

Нагая блудливая земля, ставшая женой Ареса. Волк-кифаред. Златокудрый оборотень…
…свое падение. Прикованное проклятое тело, изорванное в клочья. Содрогание чернее черных мерцающих асфальтовых звезд Нижнего мира. Эит, куда ты ведешь его? Абсолютный начинающий с потускневшим нимбом. Святой, потерявший благодать.

Копье уперлось в страдающую…
Отдельные полуголодные отощавшие существа находят твой образок и приставляют к обшарпанной стене. Они шепчут полузабытые слова литургии и судорожно крестятся. Над головами алтарь, пробитый насквозь. Битвы стальных ангелов, всепрощающих и беспощадных. Ангелы невидимого света, украшенные лозунгами Царства.

Черный Порядок учреждает ритуал на тлеющих ошметках вокзала. Автомат бросил извергать огонь и дымится. Гильзы гремят под ногами. “Узи” отягощает руку, а под обтягивающей лицо маской становиться трудно дышать. Глаза останавливаются на трупе какого-то тучного мясного человечка с простреленной головой. Он раскинул конечности и булькает медленной тягучей…

Ты ехал в поезде на Запад. Просто тебе хотелось умереть и забыться… Зеленый дребезжащий вагон. Мятное мыло в стерильном туалете. Приятный гностик-сосед. Прыжки в высоту. Он говорил тебе: “К чему страсти, когда можно добиться большего. Ты ненавидишь это материальное, сотворенное лживым Демиургом. Поэтому-то ты и пошел на вокзал утром и понял тогда, что погиб. Ты не хотел тупо существовать. Ты не хотел… Проверял себя, метался, знался с подозрительными личностями. Приваживал по праздникам бесов. От тебя отвернулись товарищи по борьбе. Невидимый Настоятель приговорил тебя к смертной казни и ты самолично исполнил его повеление. Адская машинка рванула безукоризненно”.

Alef. Агнец сходящий. Агнец распятый. Агнец расстрелянный. Вырывающийся из недр Тартара под блестящие звуки фанфар и гром барабанов.
…приобщен к Делу. Эон Любви поглотил его и сделал Певцом Розы. Он прикрепил ее к лацкану кожанки, рядом с Орденом Эона Страдающих Тел Врагов Эона.

“Да восславится Имя Твое!”
Мы идем в колонне под палящими лучами Звезды. Кумач штормит над головами, а вожди благословляют нас. Мы верим в них. Они наш Символ Веры.

“Взвейтесь кострами, синие ночи!”
Молот в руках Невидимого Настоятеля. Ты приобщился к обряду тогда же, когда тебе было поручено взорвать вокзал. Ты исполнил это…

“Да восславится Имя Твое!”
Жестокий и Вечный Закон семинариста, завоевавшего Гадес. Угольно-ночной безначальный Луч в воспаленном полуденном созерцании. Символ Веры Волка-кифареда…

<2001 г. от Р.Х.>

Ибо и Сын Человеческий не для того пришёл, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих.

В примитивных обществах всё продумано заранее. Известно, как поступить в том или ином случае. Неизменные ритуалы сопровождают рождение и смерть, женитьбу и строительство дома. Даже абсолютно точно известно, какой узор нанести на новый горшок. Тот, который наносил отец, и ни одного лишнего завитка.

Свободы нет. Первобытная свобода — фантазия Руссо, не более. Науке открывается совсем иная реальность. Внешний мир ничего не говорит человеку племени, установил антрополог Люсьен Леви-Брюль, написавший книгу о первобытном мышлении. „Знание“ дикаря — это особым образом устроенная сложная совокупность мифов, древних сказаний, преданий о коварных и могущественных духах вод и земель. Эти „знания-значения“ называются коллективными представлениями.

В племени нет личности. Вернее, нет личности индивидуальной. Есть личность коллективная. В качестве индивида, субъекта выступает племя целиком, где человек — не единица, а дробь, часть единицы. При этом нет никакого дополнительного порабощения, никакого принуждения или выгоды вождя, например, на которого рядовой член племени работает. Речь идёт о добровольном поведении, где все, как один.

Эти наблюдения относятся отнюдь не только к диким племенам.

Везде, где поведение предписано коллективом, существуют общие представления, которым отдельный индивид следует, иногда органов принуждения и вовсе нет. Человеку стыдно действовать иначе, нежели принято. Неудобно перед соседями, перед членами прихода, перед товарищами по оружию. Он смотрит на себя глазами других.

Со времени выхода в 1946 году знаменитой книги „Хризантема и меч“ американского антрополога Рут Бенедикт, изучавшей японцев, подобные культуры называют культурами стыда. Если отступишь от партийного устава, если нарушишь волю воровского авторитета, если откажешься мстить за убитого брата, если захочешь эмигрировать из страны, тебя настигнет „гнев и презрение товарищей“.

В сущности, это метод жизни общества, позволяющий ему выжить в жестоком, враждебном мире. Нельзя сказать, что в таком сообществе из человека воспитывают злодея. Ничего подобного. Учат быть честным, не воровать, не убивать, уважать старших, заботиться о женщинах и детях. Но только все эти замечательные правила относятся исключительно к членам данного сообщества. По отношению к другим поведение сразу становится неопределённым, оно не регулируется. И если случится украсть у чужих, умыкнуть женщину, убить человека другого племени, то судить не будут. Наоборот, сочтут за доблесть.

Такая культура не может терпеть никакой другой. Чтобы ни натворили свои, они всегда правы, а чужие всегда не правы. Любое древнее общество стремится стать империей абсолютной и в идеале — всемирной. Абсолютен панславизм, пантюркизм, арийство. Вы легко можете найти сочинения, где утверждают, что Геракл родом из-под Курска, что этруски — это русские, а в Осетии вам скажут, что все европейские цивилизации созданы осетинами.

Культура вины создаёт цивилизацию

Но однажды появляются пророки, и то, что считалось доблестью, они объявляют преступлением. Они учат, что любовь должна распространяться не только на своих, а на всех людей без исключения. Что для Бога нет ни эллина, ни иудея. Провозглашается гениальное: „Мне отмщение и Аз воздам!“, то есть буквально, что месть — не дело людей.

Революцией стало открытие, что человек не часть, а целый мир, и этот мир не враждебен всем остальным. Уже не коллектив отвечает за своего члена, а человек сам лично ответственен за всё.

Так возникла другая культура, уже не клановая, а личностная — культура вины. Она определяет поведение людей, пусть сначала немногих. Именно в этой культуре были выработаны универсальные правила поведения на основании высшего долга, общего для всех.

Между культурой стыда и культурой вины всегда возникал глубокий конфликт. Но защитникам старого порядка невдомёк, как слаба культура стыда, как ненадёжно существование в её рамках! Единство мнений ослабляет, не даёт вариабельности поведения. Авторитарный строй лишён внутреннего содержания, неэффективен и эфемерен. И это понятно, ибо всё создаётся как раз отдельным человеком.

Вся цивилизация выросла на культуре вины. Личная ответственность дала всю городскую культуру, привила ремесленнику, торговцу честность, гордость за личное умение. Он работал честно не потому, что его увидят другие, а потому, что на него смотрит Бог. Вся наша история заполнена подвигами людей, не мирившихся с клановыми обычаями и поведением выламывавшихся из них.

Каковы мотивы Христофора Колумба? Зачем шли открывать новые страны? Обычно считается, что за пряностями. На самом деле, Колумб не собирался ничего открывать. Наоборот, он хотел прийти в известную страну, в Индию. И не за чем-то, а во имя Бога, ради утверждения тысячелетнего царства Христа на всей Земле, ради спасения томящихся в магометанском плену христиан. А открытие Америки явилось побочным результатом глубочайшей убеждённости Колумба, что ему поручена свыше миссия. Какие тут пряности? Он претворял в жизнь замысел Бога о мире, осуществлял пророчество.

В русской классической литературе не счесть героев, относящихся к этой культуре. Все так называемые лишние люди, которых все „проходят“ в школе, все эти Чацкие и Печорины глубоко осознали несовершенство мира, его преступную круговую поруку и вышли из игры. Они не стали жить по законам примитивной стаи и заложили основания культуры вины в России.

В Тамбове был (может быть, есть и сейчас) уникальный музей местной земской медицины, где можно познакомиться с той огромной работой, которую проделали русские врачи. Просто невероятно, какую гору они свернули! В середине XIX века людей косили оспа, холера, дизентерия, туберкулёз, в губернии встречались целые сёла бытового сифилиса, антисанитария ужасала. Но вот через пятьдесят земских лет появились больницы, регулярные приёмы и осмотры, операции, элементарная профилактика, прививки детям, налажена замечательная медицинская статистика. Ликвидированы веками не проходившие эпидемии.

Исторический подвиг земств был совершён на энтузиазме, нужен был заряд самоотвержения, личного глубокого увлечения. Такой энтузиазм был невозможен без чувства вины образованного человека перед необразованным и тёмным, без чувств долга и справедливости, без стремления этот долг отдать.

Мир переходит к культуре радости

В 1943 году, когда мир, казалось, достиг предела человеческого унижения, сразу в трёх точках планеты три мыслителя открыли закон развития человечества: закон восхождения личности.

Один из них — наш соотечественник, учёный-энциклопедист Владимир Иванович Вернадский — считал разум геологической силой. Человек личными усилиями делает мысль силой и тем самым изменяет биосферу. Из массы выдвигается новаторская элита, неспокойные изобретатели и творцы, число их растёт,и когда-нибудь его станет достаточно, чтобы человечество начало жить не по биологическим, а по законам разума и науки. Мысль будет формировать действительность.

В те же дни в Китае, во французской католической миссии коллега Вернадского (они были знакомы), французский монах-иезуит, натуралист, геолог, антрополог(открывший синантропа) Пьер Тейяр де Шарден думал о том же великом процессе человеческой эволюции и писал книгу „Феномен человека“. Все люди стремятся к счастью, говорил Тейяр, и в этом стремлении разделяются на три потока.

Одни считают, что жизнь — случайность, не имеющая смысла, и кончается муками смерти. Беды и зло возникают от наших желаний, от вечной борьбы за блага. Значит, надо как можно меньше хотеть. Мудрость — в отказе от всего, в освобождении от суеты жизни.

Другие, напротив, жизнелюбы. Они купаются в удовольствиях, стремятся к обладанию и потреблению каждую минуту. Смысл жизни для них — в удовлетворении желаний. Счастье — в наслаждении жизнью.

Но вот третьи, говорит Пьер Тейяр, странные люди. Они упорно преследуют какую-то цель, будто расслышали обращённый к ним зов, и ищут свою дорогу. Это новаторы и открыватели, восходители и творцы. Жить для них — значит реализовать свою внутреннюю программу.

Можно считать их наивными и оторванными от жизни чудаками. Но подождите, говорит Тейяр, оглянитесь вокруг, и вы увидите: всё, чего достигло человечество, сотворено, открыто, найдено именно ими.

Тогда же, в 1943 году, в Нью-Йорке американский психолог Абрахам Маслоу задаётся вопросом, что такое психически нормальная, полноценная личность? И приходит к парадоксальному выводу: душевную норму нужно определять по лучшим людям, так же как физические возможности человека оцениваются по спортсменам.

Долгое время он исследовал внутренний мир людей выдающихся. Он искал и нашёл их главное качество, это — самоактуализация. Человек по своему почину и внутреннему решению реализует заложенные в нём способности. У него нет страха, зависти, потребности в одобрении окружающих, он ни к кому и ни к чему не приспосабливается. Его поведение непосредственно; такие люди независимы, они никого никогда не представляют, кроме как самих себя. Им присущи высокие творческие способности. У них часто случаются моменты озарения, когда человеку нечто открывается. То, что Маслоу назвал пиковыми переживаниями, или моментами полного слияния с высшим началом в самом себе. Ничего более радостного и вдохновляющего в жизни не бывает.

Итак, в разгар мировой бойни трое учёных в одно и то же время обнаружили новую человеческую популяцию, идущую на смену культурам стыда и вины, — культуру радости.

Радость составляет главный эмоциональный фон жизни творчески производительных людей.

Наиболее важный сейчас для нас вывод Маслоу: самоактуализирующаяся личность — психически здоровая личность. Творческая элита, которую представлял себе Вернадский, восходители и первооткрыватели Тейяра де Шардена, с точки зрения психолога и психиатра, — не исключение, а наиболее полноценные, нормальные люди. Они — первое нормальное поколение людей на Земле вообще.

Культура радости взяла от предыдущей осознание отдельности, самостоятельности, личной ответственности за свои решения, но избавилась от сопровождавшего её чувства вины, чувства потерь, сожалений о несделанном, упущенном. И тем самым, может быть, впервые — ещё в это трудно поверить! — намечается преодоление разрыва, раскола между земным и небесным, между несовершенством смертного существования и этическим идеалом.

По разным приметам, уже проглядывает это эмоциональное изменение состояния современного человека. Сегодня он по-другому ориентирован, он начинает преодолевать трагичность бытия, несмотря на то, что главный источник трагичности — смерть — нависает по-прежнему над каждым, но к ней относятся теперь несколько иначе.

Нарождается поколение людей, которые не считают, что их жизнь — „дар напрасный, дар случайный“. Что же изменилось?

Разумеется, люди стали более образованы. Но знание в чистом виде — морально нейтрально. Знания полезны лишь вместе с опытом гуманитарным, религиозным, со способностью и умением отличать добро от зла, что, конечно, непросто.

Высокой степени образования и просвещения можно достичь правильным воспитанием, это ясно. Образованный и искренне верующий, например, человек уже представляет собой непреходящую ценность. Но необходим третий компонент — призвание, то, что Маслоу называет самоактуализацией. Важно тут „само“, то есть реализацию способностей невозможно привить ни образованием, ни воспитанием. Они только создают условия для хотя бы маленького, в рост человека, но подвига. Однако его нельзя никакими силами внушить совершить со стороны. На него решаются изнутри, он должен вырасти в отдельно взятой душе.

Человек должен сам найти своё дело, для которого появился на свет. Он идёт к своему призванию интуитивно, и когда совпадает со своим назначением, ощущает радость, или „пиковые переживания“, по выражению Маслоу.

Предмет выбора

Но где эти люди, эти бескорыстные ангелы? Обычно стремятся просто разбогатеть, жить лучше. Но так говорят люди небогатые. А преуспевшие знают, что для достижения богатства надо стремиться отнюдь не к деньгам. Будешь сильно хотеть разбогатеть — жди неприятностей.

В конце XVIII века появилась книжка памфлетиста Мандевиля „Басня о пчёлах“. Автор утверждал, что причиной развития цивилизации являются человеческие пороки, недостатки и капризы. Стремление к роскоши стимулирует развитие архитектуры и ремёсел. Чревоугодие и женские прихоти заставляют отправляться в дальние страны за пряностями, благовониями и страусовыми перьями. Строятся корабли, гавани, улучшаются морское искусство и науки. Преступные наклонности людей способствуют развитию суда, права, полицейских мер. В результате порядок возрастает, цивилизация развивается.

Но вот недавно переведена у нас книжка Н. Розенберга и П. Бирдцелла (мл.) „Как Запад стал богатым“, где исследуется кардинальный факт XX века: развитые страны избавились от бедности. Веками даже самый добросовестный труд не приносил обеспеченности, самые большие таланты умирали в нищете. Где могила Моцарта? Сколько получил Ван Гог за свои „Подсолнухи“? Нормой была бедность. Ещё в конце XIX века бедных в странах Запада было 90 – 95 процентов. К концу же ХХ века бедных осталось 20 – 30 процентов.

И причина развития — отнюдь не стремление к наживе. Ложность марксистской иллюзии (укоренившейся в нашей стране в особенности) доказывается легко тем, что и на Востоке всегда было много стяжателей, но страны остались нищими, несмотря на баснословные состояния отдельных людей. Так же развеялись и остальные иллюзии, объявлявшие, будто источником богатства являются природные ресурсы, эксплуатация рабочих, колонии.

Источник развития один — инновация, связанная с личным риском. А рисковать всегда легче в одиночку. Общество избавилось от унизительной бедности всего лишь потому, что стало поощрять личную инициативу.

О том же свидетельствует один из главных теоретиков свободного рынка и открытого общества Фридрих Хайек. На рынке, утверждает он, мы обмениваемся не товарами, а новыми знаниями. Товар есть предложение новой формы, в которой воплотилась мысль изобретателя (вот о чём писал ещё в начале века Вернадский, который, конечно, не мог стать теоретиком рынка, но суть уловил верно). Отсюда принципиальная непредсказуемость развития, пагубность и вред централизации и планирования.

Формула либеральной демократии и её цель — не выборность управления, а обеспечение прав человека. Задача смещается с обеспечения воли народа к обеспечению прав каждого в отдельности, а не всех скопом. То есть либеральная демократия превращается в аристократию. Но не для избранных. Каждая личность становится исключением, её непохожесть и есть аристократический ценз.

Короче говоря, подозрительная ещё для многих либеральная демократия означает самоуправление, где государство есть не выборное начальство, не власть, источник престижа и богатства, как в нашей стране, а наёмная администрация для профессиональной защиты прав личности. Такое государство нет смысла захватывать, в нём никто не рвётся к власти. Это „вертикальное“ государство, вроде нашего, враждебно людям, и потому любой милиционер — лишний.

Самоуправляемые страны и населены самыми просвещёнными и наиболее обеспеченными жителями. Развитие осуществляется в интересах личности, всё остальное — средство, в том числе и экономика, и общественное устройство. Следовательно, восхождение личности, формирование личности — более мощный, космического размаха закон, который проявляется в этом развитии. Его следствия нам представить очень трудно.

Но для нас самое важное, что выясняется только сейчас, — развитие осуществляется выборочно, сугубо индивидуально. Строго по одному люди переходят от культуры вины к культуре радости. Перейти или остаться есть предмет свободного человеческого выбора. Выбор — наша божественная привилегия.

Очень ограничен и непрочен порядок под влиянием принуждения, стыда перед членами прихода, села, бригады, если человек будет поступать нравственно только под этим давлением. Ограничивает его и чувство вины. И только свободный выбор усиливает безгранично.

В душе каждого есть священный алтарь — основная ценность. Он не обязательно формулирует её словами. Мировоззрение выражается в поступках, а не в словах. Иногда это — братство товарищей по оружию, такое тёплое и верное чувство общности.

У других ценностью является семья: любовь, дружба, участие. У следующих — народ со своим славным прошлым, преданиями, вековой мудростью.

В нашей стране в силу исторических особенностей на месте алтаря у большинства стоит ещё более неопределённое понятие — государство, которое служит главным скрепляющим цементом сознания. Из него извлекаются все главные мифы, с помощью которых управляют людьми, — об особой судьбе страны, о внешней опасности и укреплении госбезопасности, о кознях врагов. Мифы живучи, как вирусы.

С культурой вины в алтаре оказалось то, чему там и быть надлежит, — понятие Бога. Как правило, принадлежащие к этой неизмеримо более развитой культуре люди — верующие, высоконравственные, более надёжные и дисциплинированные, чем любые солдаты армии стыда. И всё же чувство вины, некоторая раздвоенность души показывает, что понятие Бога для этой культуры есть нечто внешнее, находящееся за пределами самого человека.

Лев Толстой выстраивал иерархию ценностей следующим образом. Человек проходит три стадии познания Бога: сначала сосредоточивается на себе, потом понимает, что есть и другие, равные ему, то есть человечество, надо любить его, и наконец, он обретает гигантское безличное начало сущего. Итак, от эгоизма, от любви к себе — к альтруизму, к любовному общению с другими людьми и далее — к слиянию с безличным и безграничным Богом.

Переход от культуры вины к культуре радости происходит, когда надперсональный Бог становится персональным. Когда он извне перемещается внутрь не в результате логических рассуждений, а в ходе обретения своего дела. Опыт показывает, что самые сосредоточенные на себе самоактуализирующиеся люди ничего общего с эгоизмом не имеют. Они открыты и доброжелательны, из них получаются наиболее щедрые благотворители.

Выясняется также, что жить для других, ради будущего, исходя из ценностей прошлого, — вот самые коварные лозунги жестоких обманщиков всех времён и народов. Ничего кроме разочарований, душевных болезней и миллионов смертей эти лозунги не дали. Русский философ Николай Фёдоров недаром ригористски заметил, что в прошлом нет умерших, есть только убитые. И речь у него шла не только о войнах. Но и в мирной жизни действуют слабо изученные, но неумолимые законы тихого вытеснения с последующей неизбежной ликвидацией. Матери, живущие в угоду своим детям, дочери, чьи судьбы исковерканы деспотами-отцами.Ещё хуже в общественной жизни, когда экстремисты объявляют себя бескорыстными борцами за счастье трудового человечества или своего народа. Савонарола и Ленин были, в самом деле, бескорыстны, но ни флорентийцам, ни нам от того не было легче.

Человек героической жизни, русский географ Андрей Краснов написал в письме к своему другу Вернадскому замечательные слова: любовь без знания любимого предмета есть зло. Он имел в виду стремление русской интеллигенции помочь народу, исходя из чувства любви. Любовь хороша и нравственна в личной сфере, но она становится чрезвычайно опасной, как только превращается в общественное чувство. И в самом деле, основная масса несчастий на Земле проистекла от неумелого делания добра, и худшее зло есть некомпетентность при добрых намерениях.

Сегодня стало ясно, что делание добра — это профессия, его нельзя делать кустарно. И в обществе следует жить не по любви, а по договору. Так надёжнее, хотя кажется, что и холоднее.

Человек, который, по Маслоу, пришёл к культуре радости, уже начинает отдавать себе отчёт, что жить нужно для себя, вернее, воспитывать свою жизнь, делать самого себя, но упаси Бог распространять свой опыт на других. Нельзя давать советы, кроме самых простеньких, нельзя навязывать свои ценности другому, нельзя ставить свои цели перед другими. Они у другого будут свои, и никто их не сформулирует человеку, кроме него самого.

Поэтому в центре системы ценностей современного человека, достигшего берега радости, стоит он сам, потом — его близкие, затем — дальние, нация, всё человечество, а потом уж материальная вселенная, наиболее малое образование, не идущее ни в какое сравнение с внутренним миром человека.

В Евангелии Иисус называет себя Сыном человеческим. Меня это всегда озадачивало. Разве мы все не являемся чьими-то сынами и дочерьми? Если это указание на общечеловечность, то есть Он сам как бы дитя всех сразу, это тоже не вполне конкретно, тут нет отчётливого смысла, потому что каждый тоже несёт общие родовые, расовые, например, цвет кожи и далее — вообще видовые признаки, как телесные, так и духовные, способность мыслить, например, или говорить.

Теперь у меня мелькает иногда догадка, почему Он себя так назвал. Он открывает собой следующую генерацию разумных существ, идущую на смену людям. Человек есть первое разумное существо, но ведь никто не сказал, что последнее. И вот Он — второе разумное существо, неизмеримо более могущественное. Не человек, а сын человеческий.

 Пользователи Фейсбука  жаждут яркого, необычного, они импульсивны, и, в то же время,  сентиментальны – соединив эти качества, мы получаем образ  капризного ребёнка, который, раскрыв рот, ждёт, чтобы его развлекли.

 Критикуя «зомбоящик», мы, в то же время, верим заметкам и обновлениям статуса наших случайных френдов из Фейсбука. Пожалуй, мы живём по принципу «можно верить всему, кроме того, о чём сообщают средства массовой информации».Журналистика с её принципом объективности мертва. Сейчас она столь же неуместна, как и все остальные  порождения эпохи Просвещения – например, паровой экипаж или философия Канта.Журналистика долго держалась, молодясь, как могла, и умерла она не своей смертью. Её убил  рыжий американский парень, создавший самую большую в мире социальную сеть.  Марк Цукерберг – не Раскольников, он, вероятно,  и не понял, что сотворил со старушкой. Тем временем, у сотен миллионов современных людей потребность в получении информации полностью замещена потребностью получать и распространять слухи в Фейсбуке.

В  обществе ХХІ века журналистика преодолена, но это не прогресс, а регресс, то есть мы пошли не дальше эпохи СМИ, а вернулись  назад  - в то время, когда информации в современном понимании этого слова не существовало. Виртуальные социальные сети погрузили нас во времена  устной традиции – этой  матери легенд и мифов. Фейсбук как бы стирает из нашей жизни предшествующее  многовековое развитие, отбрасывая  своих пользователей к особенностям коммуникации и состоянию ума той поры, что  предшествовала появлению  газет и других СМИ. То есть, во времена Средневековья. 

Сейчас доминирует типично  средневековый способ мышления, с его приоритетом эмоций над мыслью, слухов над информацией. Обмениваясь в Фейсбуке рассказами, каждый может додумать к ним что-то своё,  изменить  на свой вкус, дополнить прочитанное новыми подробностями и отправить дальше гулять по сети.  Разница с историческим Средневековьем состоит лишь в скорости распространения слухов – тогда она равнялась скорости передвижения конного всадника, сейчас же соответствует скорости нажатия кнопки перепоста.

Наше время – звёздный час сплетников и горлопанов. Когда-то разносчиками новостей были  паломники, бродячие купцы, нищие. Сейчас их роль принадлежит почти миллиарду блогеров, которые собрались пообщаться на самой большой в мире ярмарке под названием Фейсбук. Неудивительно, что ныне сложно отличить правду ото лжи.

Мы уже не читаем газеты, скоро на биржу труда потянутся журналисты-телевизионщики. И не стоит наивно полагать, будто ничего, по сути, не изменилось и интернет-СМИ просто займут  место прежних средств массовой информации. Информация нужна нашему обществу всё меньше и меньше. Слухи красочней и интересней. Кроме того, создавать информацию сложно – ведь для этого необходимо образование и опыт, нужно  добывать,  перепроверять, анализировать и  грамотно излагать данные. Наш мир движется в направлении максимального упрощения. На самом деле, пора признать, что журналист – это профессия, обречённая на вымирание.

Сайт предлагает вниманию читателей теорию о «Гарантиийном государстве» Николая Николаевича Алексеева, русского философа, правоведа, одного из отцов-основателей евразийства, основателя евразийского права.

Источник: Конфедерация общественных сил за евразийскую интеграцию.

Гарантийное государство – государство, обеспечивающее осуществление постоянных целей и задач, государство с положительной миссией (Н.Н. Алексеев «О гарантийном государстве»). Гарантийное государство противопоставляется государству релятивистическому (либеральное государству, формальная демократия). В отличие от доктринального государства стремится получить всеобщее признание со стороны граждан различных убеждений, стремится сформулировать и организовать общественное мнение культурно-исторической эпохи. Основой конституции гарантийного государства является Декларация обязанностей государства. В пределах евразийского культурного мира современное гарантийное государство должно реализовать принципы:

- материальной интенсификацией жизни, т.е. создать максимально развитую материально-техническую базу, установить наиболее удобную систему распределения материальных благ для удовлетворения  всех основных потребностей граждан, обеспечить зажиточную жизнь, окончательно ликвидировать нищету и бедность;

- подчиненной экономики, т.е. организовать прибавочный труд, направленный на культурное строительство, на удовлетворение и развитие духовных потребностей граждан;

- положительной свободы, т.е. создания наиболее  благоприятных внешних условий, обеспечивающих такое положение, при котором свобода индивида не используется в отрицательных целях;

- организации культуры как сверхнационального целого на многонациональной основе, т.е. создания высшей культуры, которая воплощала бы в себе идею общечеловеческого достоинства и в то время максимально служила бы проявлению национальных, племенных и местных особенностей населения евразийского культурного мира.

- демотизма, т.е. вовлечения в экономическое, политическое, социальное и культурное строительство возможно большего количества граждан.

Текст взят из энциклопедическиого словаря ученых и евразийцев Ю.В. Попкова и Е.А. Тюгашева «Классическое евразийство: тропы и концепты».

Напоминаем, среди известных современных россиян официально поддерживают теорию «Гарантийного государства» деятель культуры Никита Михальков (Право и Правда) и Юрий Шувалов, со-основатель Конфедерации общественных сил за евразийскую интеграцию. А также, евразийское молодежное движение «МОЛОДАЯ ЕВРАЗИЯ» взяло на основу своей идеологии взгляды Н.Н. Алексеева о «Гарантийном государстве».

Юрий Кофнер

Председатель Евразийского Клуба МГИМО

и движения «МОЛОДАЯ ЕВРАЗИЯ»

Накануне Нового года будет уместным порассуждать немного о времени. И не просто о времени, а о его соотношении с политикой. Это очень  важная тема для тех, кто считает себя консерваторами, традиционалистами, почвенниками и т. д. Все эти люди так или иначе бросают вызов  сегодняшнему времени, нынешнему веку. Они хотят вернуться к тому, что было, к некоему идеальному времени («время оно»), которое выбирается  в зависимости от убеждений, симпатий и т. д. Естественно, это возвращение понимается не как механическое воспроизведение каких-то реалий  ушедших эпох. Прошлое предлагается искать в будущем, оно мыслится как вновь рожденное (возрожденное) прошлое.
В настоящем очерке мы не будем производить разбор традиционалистских течений и разных вариантов возрождения прошлого. Отметим, что все  эти течения очень разные. Правый консерватизм, взыскующий монархии, соседствует здесь с консерватизмом левым, устремленным к советизму.  К последнему можно предъявлять серьезные претензии философского и идеологического характера, ведь сам советизм возник из  антитрадиционного бунта большевиков-нигилистов. (Их нигилизм был преодолен в эпоху Сталина, но преодолен он был не полностью, а частично,  что, во многом, и предопределило крах советской державы.) Поэтому выглядит несколько странным, мягко говоря, обращение к нему как к некоему  осевому времени, как к «точке возврата». Но здесь важна и ценна сама специфика мышления – попытка оттолкнуться от «века сего» в сторону  века минувшего. Левый, советский консерватизм несостоятелен политически, но он показателен типологически. Он демонстрирует нежелание  многих российских левых примиряться с современностью или же искать какой-то совершенно новой «точки невозврата» в будущем.
А существует ли эта точка? Есть ли будущее, понимаемое как нечто небывалое? На этот вопрос можно ответить только отрицательно.
Еще недавно разного рода прогрессисты предлагали обществу некий рывок в абсолютно иное, в будущего, которого никогда не было, и которое  полностью противоположно прошлому. Этот рывок был сделан, и общество перешло в новое качество. Но было ли оно абсолютно новым? Нет, оно  просто воспроизвело (на новом уровне) те реалии, которые существовали на определенном отрезке времени. Так, буржуазно-либеральные  революции Нового времени возродили демократию периода античности, а также капитализм торговых республик Средневековья (Венеции, Генуи и  т. д.) «Строители капитализма» ничего сущностно нового не создали, хотя и выдали дело рук своих за что-то небывалое. В этом, собственно, и  заключается великая фальшь прогрессизма – он пытается убедить людей в том, что создает новое, тогда как на самом деле он копирует старое.  Причем эта копия очень отличается от оригинала – и далеко не в лучшую сторону.
С коммунизмом вышло нечто подобное. Он противостоял капитализму именно как прогрессистское, футуристическое движение, целью которого  являлось совершенно новое и просто даже совершенное общество. Но практика строительства социализма в СССР показала иное. Здесь  коммунисты вынуждены были брать на вооружение технологии монархического средневековья, позволившие им мобилизовать общество на  «великие стройки века». Понятно, что и их копия также сильно уступала оригиналу. Вместо религиозного фундаментализма в СССР была  наукообразная идеократия, а вместо священной власти монарха – политическая власть вождя. Но все-таки это была именно копия, прежние  реалии возрождались, хотя порой и в неузнаваемом виде.
То есть, как очевидно, ничего принципиально нового, как такового, нет и быть не может. Все новое это действительно хорошо забытое старое. А  время не только стирает эпохи, но и восстанавливает их. И все потому, что оно есть некая «движущаяся вечность» (преп. Максим Исповедник). По  большему счету, время ничего не уничтожает, оно просто откладывает какие-то «вещи» на потом – с тем, чтобы в будущем была возможность их  довершить.
Вот почему люди всегда мыслят в категориях цикличности. Они ощущают ход времени, понимают, что каждый год, каждое время года, каждый  день, каждая минута, каждый миг обязательно повторятся. И в то же самое время это будут уже совсем иные – год, время года, минута и миг.  Отсюда и такое отношение к ежегодному празднику – он является лучшим доказательством того, что время вечно, что оно совершает свой великий  пробег по кругу, меняя все и не изменяя ничего. Отсюда же и такое отношение к шару и кругу, которые считаются идеальными фигурами.  Циферблат обычно имеет круглую форму – и это весьма символично. А шаровидная держава является символом царской (вечной) власти.
Конечно, время вечно лишь по отношению к временам, эпохам, циклам. По отношению ко всему нашему миру оно конечно. Когда настанет конец  мира, то закончится и течение времени. («Времени уже не будет». Откр. 10, 6) Настанет совершенно иная реальность – «новое небо и новая земля»,  о которой мы имеем слабое представление. Вот почему для традиционалиста не так важно само течение времени, сколько возможность достичь  совершенно иной реальности там – по ту сторону этого мира и этого времени.
Но все-таки течение времени продолжает оставаться для него чем-то важным. Он знает, что можно достичь нового цикла, когда былые времена  вернутся. Вернется то время, которое полнее всего символизировало эту самую иную реальность вневременной вечности. Ведь время движется  по кругу – вниз и вверх (а потом снова – вниз и вверх). Движение вниз удаляет от высшей точки круга, и этому движению соответствуют более  упрощенные формы духовного и политического устройства – демократические, которые символизируют множественность материи. Напротив,  движение вверх устремлено к высшей точке, к небу. И здесь уже господствуют высшие формы – монархические, царственные, символизирующие  единую и единственную власть Царя Небесного.
Когда говорят, что «время уже не то» и «прошлого уже не вернешь», то этому не надо верить. Время всегда одно и то же, а прошлое рождается в  будущем.
Из этого и должен исходить политик-традиционалист. Для него ни в коем случае неприемлемо благоговение перед этим веком, который преходящ.  Конечно, кое-кто, связанный с ним мировоззренчески и организационно, хотел бы укоренить миф о том, что движение куда-либо невозможно. Но  это не так. Движение в прошлое не только возможно, оно еще и неизбежно. (Это, впрочем, вовсе не освобождает от необходимости действовать –  готовиться к новым-старым временам и активно приближать их наступление. Если люди не приложат никаких усилий, то никакое возрождение не  состоится. Более того, реальностью станет конец времен.) А традиционализм вполне своевременен и соответствует духу времени. Он не  соответствует всего лишь одному из времен.

Источник: Web-архив Портала “РУССКАЯ ЦИВИЛИЗАЦИЯ” – http://www.rustrana.ru

Что ж, не знаю, кто как, а я Карпца отлично понял. Пара замечаний.

Во-первых, урбанистом Сталин был вынужденным. Точно так же Петр Первый был вынужденным западником. И Петр, и Сталин шли на внешнюю модернизацию ради сохранения архаичной, ордынской сущности российской политической системы. Оба соглашались на известный компромисс с прогрессом ради достижения большей мощи своей военно-крепостнической империи. Оба заплатили за это существенными издержками: Петр – возникновением русской культуры европейского типа, приведшей к Февралю 17-го; Сталин – возникновением западнической городской культуры, приведшей к Августу 91-го. О чем это говорит? О том, что, стремясь выжить, российская политическая система, «историческая Россия» вынуждена периодически идти на компромиссы с ненавистным ей Западом, частично впуская его в себя, и чем дальше, тем больше. И, в конце концов, эти компромиссы должны ее разрушить или трансформировать в нечто принципиально иное, поскольку западная составляющая – электоральная, культурная, политическая, ментальная – в России неуклонно возрастает и крепнет. Подъем городских протестных настроений, начавшийся в декабре на Болотной, говорит именно об этом. Все шире и глубже слой образованных, европейски мыслящих горожан, типологически несовместимых с архаичной, ордынской природой «исторической России». Характерно, что освободительный процесс, столь громко заявивший о себе прошлой зимой, нередко так и называют: движение «рассерженных горожан», «революция городов».

И вот тут – во-вторых – вырисовывается еще один весьма примечательный момент. Единомышленник Карпца, патриот и евразиец Александр Разуваев, директор Аналитического департамента компании «Альпари», недавно прямо заявил (и не где-нибудь, а в газете «Взгляд»): “Признать Россию Ордой означает лишь признать очевидное”. И Карпец, будучи типичным патриотом и евразийцем, своим антиурбанизмом лишь выражает соответствующую ментальную парадигму, заданную Ордой. Дело в том, что татары не любили городов и боялись их, видя в них не только опорные центры сопротивления, но и очаги формирования некоего строя жизни, принципиально чуждого Орде (наиболее яркий пример – Новгород). Я имею в виду буржуазный строй жизни, основанный на свободе – политической и экономической (связь между словами «горожанин» и «гражданин» прямая). Именно этот строй наряду с «городским средним классом» и является врагом номер один в смысловой системе российского патриотизма. Соответственно тот же Карпец жаждет видеть Россию «военно-аграрной империей с высокими технологиями». На практике это будет, очевидно, нечто вроде полпотовской Кампучии, где «красные кхмеры» вели непримиримую борьбу с городами как рассадниками буржуазных отношений и мечтали о возвращении к «золотому веку» крестьян-общинников. По существу, Карпец упрекает Сталина в том, что тот, так сказать, не дотянул до Пол Пота! Таким образом, давний российский спор между западниками и патриотами в начале 21-го века свелся к чистому противостоянию цивилизации и дикости, свободы и рабства. Судя по Карпцу, скоро вся традиция российского охранительства в сухом остатке явит собой дремучую зоологическую ненависть к образованным, состоятельным, городским – словом, «шибко умным», «креативным». Т.е. ордынскую ненависть к Городу и горожанам, гражданам, бюргерам, буржуа (от немецкого «burg» и французского «bourg» – город).

Занятно видеть, как в оптике наших патриотов, имперцев, евразийцев – короче, ордынцев – Москва из объекта культового религиозно-державного поклонения превращается в объект лютой ненависти. Это неудивительно: Москва, когда-то сыгравшая мрачную роль в имперском «собирании земель», сейчас, будучи авангардом либерального протеста, городом победы Прохорова, вполне способна завершить исторический цикл России как империи, предложив новую концепцию страны. Чего уж тут скрывать: столица выступает за «децентрализацию и федерализацию по западному образцу» в силу высокого общего уровня ее культуры, который во многом стал результатом имперской сверхцентрализации. Таков парадокс – Москва породила империю, империя накачивала Москву, и теперь Москва, ментально и духовно переросшая империю, ее упраздняет – к вящему ужасу и негодованию Карпца и Ко. А для нас, национал-демократов, Москва сейчас, напротив, становится предметом национальной и демократической гордости.

Советские панталоны выполняли вполне оговоренную функцию - они согревали...

Капиталистическая модель купли-продажи подразумевает быструю смену «фаворитов сезона» – моды, предпочтения, смыслы меняются так быстро, что человек с трудом поспевает за тенденциями. Только он привык к своим часам, как на рынок выбросили ещё более шикарную (точнее – актуальную) модель и, к тому же её рекламирует Голливудская Звезда. Принято выкидывать вещь раньше, чем она успеет отслужить. Моральное устаревание, форсируемое средствами массовой информации, является причиной покупки очередной новинки. Не то было в СССР. Прибыль не являлась целью. Важны были совершенно иные показатели – выполнение плана, обеспечение населения кефиром или, скажем, штанами (неважно, что именно эти штаны немодны, уродливы и сшиты из байки безумного колера). Было гораздо важнее, что наш кефир и наши штаны не вредны для здоровья и в них отсуствуют завлекающие покупателя вредные добавки. В западном мире главное – завлечь и продать. Отсюда постоянный поиск решений по дизайну, по сладким добавкам, по кружевным вставочкам. Потом может выясниться, что кружева – колючие, кефир с экзотическим наполнителем вызывает аллергию, а дизайнерское решение скрывало обычную и даже ненужную вещь. Главное – это утолить жажду красивого потребления, а не напоить народ кефиром N-ой жирности.

Советские вещи создавались не для того, чтобы относить пару сезонов и выбросить, а в расчёте на долговременное пользование. Отсюда все эти жёсткие туфли, крепкие швы, долгоиграющий материал. Многие вещи перешивались, перелицовывались. У вещей была иная задача – служить, а не украшать, не повышать статус. Имиджевые тенденции не вкладывались в самый смысл их производства. Сэкономить на ткани и булавках было иной раз важнее, чем создать шедевр сов.пошива. Так, знаменитые панталоны с подчёсом – этот монстр советского легпрома – создавался с целью утеплять, поэтому их внешний вид не входил в задумки создателей. Вместе с тем, им (создателям) уже неважно, как в этом случае будет выглядеть сама женщина. Западное нижнее бельё имело ещё и иную функцию – эротическую, завлекающую. В кинофильме «Девушки из Рошфора» молодые люди игриво говорят красивой девушке:«У вас видна нижняя юбка…». В СССР нижняя юбка – это приватный предмет, который не может быть виден, потому что его цель – создать базу для силуэта-колокол (например), но не для того, чтобы юноша воспламенялся при виде нижнего кружева… Как говорили в наше время: «Два мира – два детства».

Советское производство, впрочем, как и советское искусство (sic!) было, как бы это поточнее выразиться, not for sale в хорошем и в плохом смысле этого понятия. Радиоканалы не гонялись за рейтингами, поэтому спокойно могли передавать классическую музыку и народные мотивы, изредка разбавляя Чайковского – Аллой Борисовной. Начальникам Гостелерадио было безразлично, нравится ли советским зрителям сага о добыче нефти или им гораздо больше хочется ковбойских стрелялок и обнажённой Орнеллы Мути. Да. У кинотеатров существовал план и его выполняли путём демонстрации французских комедий или даже советских шедевров, до сих пор считающихся культовыми фильмами. Но многие из этих жемчужин в своё время ругали за безыдейность и халтуру. Подумаешь – кассовый сбор! Это не главное. Главное – идея, дидактика, значение. Эстрада – самый массовый, лёгенький жанр пребывала в Золушках потому, что никуда особо не звала и ничему не учила. Да. Она может приносить доход, но разве это – главное? Точно так же заводы могли производить неходовую продукцию, перевыполняя план, а народ давился совершенно за другими фасонами. С одной стороны, нас никто массово не травил яркими, вырвиглазово-малиновыми баббл-гамами, с другой – никто и не интересовался нашими вкусами.

Но маркетологи Дикого Запада не за красивые глаза получали свои доллары – они знали человеческую природу. Те оболочки и те завлекалочки, которые действовали за французских буржуа, точно так же влияли и на советского человека. Поэтому в 1970-1980-е годы бум потребления, прокатившийся по всему миру, не мог не коснуться СССР. От Zeitgetst-а никуда не денешься, он тебя достанет даже к кабине космического корабля. Человеку сделалось мало просто кефира, ему срочно понадобился кефир с банановым наполнителем. Не просто джинсы, а конкретно LEE, не просто магнитофон, а японский Sharp. Обычный хомо-сапиенс скорее выберет яркий эстрадный номер, нежели выступление симфонического оркестра. Женщине интереснее иметь шикарный комплект белья, нежели что-нибудь тёплое-уютное-страшненькое (причём, эта женщина может никого не завлекать и быть равнодушной к сексу. Просто приятно носить богатое бельё под платьем)… И мобильники мы теперь меняем не потому, что предыдущие сломались или улетели в пропасть, а потому что новая модель уже намозолила глаза до нестерпимого зуда.

…Ну а если начистоту, то человеку надо не так уж много…

Галицко-волынские князья утверждались татарскими ханами, чьё слово было решающим при занятии ими своих столов, как явствует из рассказа Ипатьевской летописи о споре между Мстиславом Даниловичем и Юрием Львовичем о наследии Владимира Васильковича. Галицко-волынские князья ездили в Орду – источники донесли до нас сведения о таких поездках Даниила Романовича, Льва Даниловича и Владимира Васильковича. Галицко-волынские князья платили дань татарам, о чём говорят многочисленные свидетельства – как местные, так и иностранные. Причём даже после перехода галицко-волынских земель под власть Польши в 1349 г. выплата с них дани в Орду не прекратилась, о чём свидетельствует, в частности, письмо римского папы Иннокентия VI польскому королю Казимиру III от 1357 г.

Галицко-волынские князья неоднократно участвовали в военных походах татар на европейские страны. Для сравнения, суздальские князья единственный раз приняли участие в татарском военном походе – зимой 1277-1278 г. на Кавказ, причём в этом походе не участвовали ни верховный правитель Суздальской земли – великий князь владимирский Дмитрий Александрович Переяславский, ни его союзник князь Даниил Александрович Московский, которые состояли в антитатарской коалиции, находившейся в состоянии войны с князьями, участвовавшими в походе 1277-1278 г. Напротив, в татарских походах на европейские страны принимали участие сами верховные правители Галицко-Волынской земли.

В 1258 г. татарский полководец Бурундай приказал Даниилу Галицкому идти с ним в поход на Литву. Испугавшись наказания со стороны татар, Даниил послал вместо себя к Бурундаю своего брата Василька, а сам пошёл на Литву отдельно и взял Волковыйск. О размахе этого татарско-галицкого похода сообщает Воскресенская летопись: «Того же лета взяша Татарове всю землю Литовскую» (ПСРЛ. Т. 7. С. 162). В 1259 г. последовал совместный татарско-галицкий поход на Польшу, во время которого был взят город Сандомир. Ипатьевская летопись стыдливо умалчивает об обстоятельствах его взятия, однако Великопольская хроника сообщает, что горожане сдали город, поддавшись на обман галицко-волынских князей.

Преемник Даниила Лев Данилович Галицкий участвовал по меньшей мере в семи татарских походах: в 1275 г. на Литву, в 1277-1278 г. на Литву, в 1280-1281 г. на Польшу, в 1285 г. на Венгрию, в 1286 г. на Польшу, в 1287 г. на Польшу и в 1300 г. на Польшу.

В 1277 г. галицко-волынские князья признали над собой верховную власть Ногая, правившего западными улусами Орды. В 1299-1300 гг. между Ногаем и ханом Тохтой разгорелась война за власть, в ходе которой войсками Тохты был убит сторонник Ногая киевский князь Владимир Иванович, а Киев разгромлен. В этой войне галицко-волынский князь Юрий Львович выступил на стороне хана Тохты, за что получил от него ярлык на Киев. Вслед за этим Юрий Львович принял титул «короля Руси», в 1303 г. создал собственную Галицкую митрополию (просуществовавшую до 1347 г.), а в 1305 г. добился утверждения киевским митрополитом своего ставленника Петра. В 1302 г. Юрий Львович с татарским войском совершил поход на Сандомирщину против польского короля Вацлава II.

В 1323 г. погибли сыновья Юрия Львовича Андрей и Лев II (по сообщениям белорусско-литовских летописей, на войне с Гедимином), после чего галицко-волынские земли на некоторое время перешли под непосредственное управление двух татарских баскаков. Одновременно за них развернулась война между Польшей и Литвой. В 1324 г. противоборствующие стороны пришли к соглашению, по которому правителем Галицко-Волынского княжества стал ставленник хана Узбека Болеслав-Юрий II Тройденович, продолжавший выплачивать Орде ежегодную дань.

В правление Болеслава-Юрия (1324-1340) отмечается участие галицко-волынских войск в походе татар на Польшу в 1325 г., неоднократных походах на Венгрию в 1330-х гг. и походе на Польшу в 1337 г. В то же время он пытался проводить прозападную, прокатолическую политику, из-за которой в 1340 г. был отравлен протатарски настроенными галицко-волынскими боярами.

В ответ на попытку польского короля Казимира III захватить Галицко-Волынское княжество вожди местной протатарской партии перемышльский боярин Дмитрий Дядько и волынский князь Даниил Острожский обратились за помощью к хану Узбеку, который предоставил им огромное войско для вторжения в Польшу. Это вынудило римского папу Бенедикта XII призвать епископов Польши, Чехии и Венгрии проповедовать крестовый поход против татар и галичан, а Казимира III просить помощи у князей Мазовии, Карла-Роберта Венгерского и германского императора Людовика. В конце июля 1340 г. татары вместе с галицко-волынскими отрядами вторглись в Польшу, но объединенному европейскому рыцарскому войску во главе с Казимиром III удалось совершить чудо на Висле – заняв оборону на правом берегу реки, оно не позволило врагам через неё переправиться. Татары с галичанами почти месяц разоряли Привисленский край, но после неудачной осады Люблина вынуждены были уйти.

После этого правителем Волыни стал литовский князь Любарт-Дмитрий, а в Галицкой земле утвердилась боярская олигархия во главе с его наместником Дмитрием Дядько («управителем или старостой Русской земли» до 1344/47 г.). В 1349 г. Казимир III вновь перешёл в наступление, захватив почти все галицко-волынские земли кроме Луцка, но в 1350 г. литовцам удалось отвоевать Волынь. В 1352 г. татары открыто встали на сторону Литвы (Dlugosz J. T. 5. Ks. 9. S. 337-338: приглашённая Ольгердом большая орда напала на «подчиненное Польскому королевству Подолье»), после чего Казимир вынужден был заключить (при непосредственном участии ордынской дипломатии и с санкции хана Джанибека) договор с Ольгердом, по которому Польша получила Галицкую землю и часть Подолья, а Литва – Волынь и Берестье. Среди прочих, этот договор включал условие: «Аже поидуть та[та]рове на ляхы, тогды руси неволя поити ис татары», свидетельствующее о том, что и после раздела между поляками и литовцами галицко-волынских земель их верховными правителями по-прежнему признавались татары.

Таким образом, в течение всего столетия существования Галицко-Волынского княжества после нашествия Батыя оно находилось в теснейших отношениях зависимости от Орды. Эти отношения зависимости сохранились и после исчезновения в галицко-волынских землях в середине XIV в. собственной государственности. Польско-литовское завоевание привело к установлению кондоминиума, при котором поляки и литовцы непосредственно управляли соответственно Галицкой и Волынской землями, продолжая признавать над ними верховную власть Орды и выплачивать ей дань. Ни о каком «европейском» выборе галицких князей, противоположном «евразийскому» выбору князей суздальских, говорить не приходится. Галицко-Волынское княжество находилось не в более слабой, а в более сильной зависимости от Орды, чем Владимиро-Суздальское княжество. Поэтому если какие-то из русских князей и сделали ордынский выбор, то это были галицкие князья.

Юрий Всеволодович Владимирский

И поидоша безбожнии татарове на Сить противу великому князю Гюргю. Бяхуть бо преже прислали послы свое злии ти кровопийци, рекуще: «Мирися с нами». Он же того не хотяше, яко же пророкъ глаголет: «Брань славна луче есть мира студна». Си бо безбожнии со лживым миром живуще велику пакость землям творять, еже и зде многа зла створиша. Слышав же князь Юрги с братом своимъ Святославом, и с сыновци своими Василком, и Всеволодом, и Володимером, и с мужи своими, поидоша противу поганым. И сступишася обои, и бысть сеча зла, и побегоша наши пред иноплеменникы. И ту убьенъ бысть князь Юрьи, а Василка яша руками безбожнии и поведоша в станы свое. Се же зло здеяся месяца марта въ 4 день, на память святою мученику Павла и Ульяны. И ту убьенъ бысть князь великый Юрьи на Сити на реце, и дружины его много убиша. Блаженый же епископъ Кирилъ взя князя мертва, иды из Белаозера и принесе и в Ростовъ. И певъ надъ ним обычныя песнь, со игумены, и с клирошаны, и с попы со многами слезами вложиша и в гробъ у святое Богородици. Богъ бо казнить напастми различными, да явяться яко злато искушено в горниле – христьяном бо многыми напастми внити в царство небесное. Сам бо Христосъ Богъ: «Нужно е царство небесное, и нужници въсхытают е». Георгие, мужьство тезоимените, кровью омывъся страданья ти! Аще бо не напасть, то не венець, аще не мука, ни дарове.
ЛАВРЕНТЬЕВСКАЯ ЛЕТОПИСЬ

Даниил Романович Галицкий

Преже того [нашествия Батыя] ехалъ бе Данило князь ко королеви Угры, хотя имети с ним любовь сватьства, и не бы любови межи има. И воротися от короля и приеха въ Синеволодьско во манастырь святыя Богородица. Наутрея же воставъ виде множество бежащих от безбожных татаръ и воротися назадъ Угры. Не може бо проити Руское земли, зане мало бе с нимь дружины. Иде изо Угоръ во Ляхы на Бардуевъ и приде во Судомирь. Слыша о брате си и о детех и о княгини своей, яко вышли суть из Руское земле в Ляхы предъ безбожными татары, и потосьнуся взискати ихъ, и обрете ихъ на реце рекомей Полце, и возрадовашася о совокупьленьи своемь, и жалишаси о победе земле Руское и о взятьи град от иноплеменьникъ множьства. Данилови же рекшу, яко: «Не добро намъ стояти сде близъ воюющих нас иноплеменьникомъ!» Иде в землю во Омазовьскую ко Болеславу Кондратову сынови. И вдасть ему князь Болеславъ град Вышегородъ. И бысть ту, дондеже весть прия, яко сошли суть и земле Руское безбожнии.

ИПАТЬЕВСКАЯ ЛЕТОПИСЬ

УТВЕРЖДЕНИЕ ГАЛИЦКО-ВОЛЫНСКИХ КНЯЗЕЙ ХАНАМИ

1245 г.
Бывшу же князю [Даниилу Галицкому] у них [татар] дний 20 и 5, отпущенъ бысть, и поручена бысть земля его ему, иже беаху с нимь.

ИПАТЬЕВСКАЯ ЛЕТОПИСЬ

1287 г.
Посла богъ на насъ мечь свой, иже послужить гневу своему за умножение греховъ нашихъ. Идущу же Телебузе и Алгуеви с нимь в силе тяжьце, и с ними русцеи князи Левъ и Мьстиславъ, и Володимеръ, и Юрьи Лвовичь, инии князи мнозии. Тогда бяхуть вси князи русции в воли татарьской, покорени гневомь божиимъ. И тако поидоша вси вкупе. Володимеру же князю болну сущу, зане бысть рана послана на нь от бога неисцелимая. Идущимъ же имъ в ляхы, и доидоша рекы, нарецаемаго Сана, Володимеръ же князь, сотьснувъси немощью тела своего, и нача слати ко брату своему Мьстиславу, тако река: «Брате, видишь мою немощь, оже не могу, а ни у мене детий. А даю тобе, брату своему, землю свою всю и городы по своемь животе. А се ти даю при царихъ и при его рядьцахъ… И посемь посла Мьстиславъ ко брату ко Лвови, и ко сыновцю своему, тако река: «Се же, брате мой, Володимиръ далъ ми землю свою всю и городы. А чего восхочешь? Чего искати по животе брата моего и своего, осе же ти цареве, а се царь, а се азъ. Молви со мною, што восхочешь». Левъ же не рече противу слову ничегоже.

ИПАТЬЕВСКАЯ ЛЕТОПИСЬ

1289 г.
И посла [Мстислав] послы ко сыновцю своему, тако река: «Сыновче, оже бы ми ты не былъ на томъ пути и не слышалъ ты, но ты самъ слышалъ гораздо и отець твой, и вся рать слышала, оже братъ мой Володимиръ дал ми землю свою всю и городы по своемь животе, при царехъ и при его рядцяхъ, а вамъ поведалъ, а я поведал же. Аже чего еси хотелъ, чему есь тогда со мною не молвилъ при царехъ? А повеж ми, то самъ ли есь в Берестьи селъ своею волею, ци ли велениемь отца своего, а бы мь ведомо было. Не на мя же та кровь будеть, но на виноватомъ, а по правомъ богъ помощник и хрестъ честный. Я же хочю правити татары, а ты седи. Аже не поедешь добромъ, а зломъ пакъ поедешь же». Посемь посла ко брату своему ко Лвови епископа своего володимерьского, река ему: «Жалую, – рци, – богу и тобе, зане ми – рци – есь по бозе братъ ми есь старейший. Повежь ми, брате мой, право, своею ли волею сынъ твой селъ в Берестьи, ци ли твоимъ повелениемь? Оже будеть твоимъ повелениемь се учинилъ, се же ти поведаю, брате мой, не тая: послалъ есмь возводить татаръ, а самъ пристраваюся, а како мя богъ расудить с вами, а не на мне та кровь будеть, но на виноватомъ, но на томъ, кто будеть криво учинилъ». Левъ же убояся того велми, и еще бо ему не сошла оскомина Телебужины рати, и рече епископу брата своего: «Сынъ мой – рци – не моимъ веданиемь се учинилъ, то одинъ богъ ведаеть, но своемь молодымъ умомъ учинилъ, осемь, – рци – брате мой, не печалуй, шлю я к нему, ать поедеть вонъ из города сынъ мой». Епископъ же приеха ко Мьстиславу и нача поведати речь братну. Мьстиславу же любо бысть то. Посем же Мьстиславъ вборзе посла гонце по Юрьи князи Пороскомъ, веля воротити и назадъ, послалъ бо бяшеть возводить татаръ на сыновця своего. Тогда бо Юрьи Пороский служаше Мьстиславу, а первое служилъ Володимиру. Се же услышавъ, Левъ князь посла Семена своего дядьковича ко сынови своему с прочними речьми, река ему: «Поедь вонъ из города, не погуби земле, братъ мой послалъ возводить татаръ…

ИПАТЬЕВСКАЯ ЛЕТОПИСЬ

ПОЕЗДКИ В ОРДУ

Даниил в 1246 г.
Приславшу же Могучееви посолъ свои к Данилови и Василкови, будущю има во Дороговьскыи: «Дай Галич», бысть в печали велице, зане не утвердилъ бе земле ее городы. И думавъ с братомъ своимъ и поеха ко Батыеви река: «Не дамъ полу отчины своей, но еду к Батыеви самъ». Оттуда же приде к Батыеви на Волгу. Хотящу ся ему поклонити, пришедшу же Ярославлю человеку. Сънъгурови, рекшу ему: «Брат твои Ярославъ кланялъся кусту и тобъ кланятися». И рече ему: «Дьяволъ глаголеть из устъ ваших. Богъ загради уста твоя и не слышано будеть слово твое». Во тъ час позванъ Батыемь, избавленъ бысть богомъ и злого их бешения и кудешьства. И поклонися по обьчаю ихъ, и вниде во вежю его. Рекшу ему: «Данило, чему еси давно не пришелъ? А ныне оже еси пришел – а то добро же. Пьеши ли черное молоко, наше питье, кобылий кумузъ?» Оному же рекшу: «Доселе есмь не пилъ. Ныне же ты велишь – пью». Он же рче: «Ты уже нашь же тотаринъ. Пий наше питье». Он же испивъ поклонися по обычаю ихъ, изъмолвя слова своя, рече: «Иду поклониться великой княгини Баракъчинови». Рече: «Иди». Шедъ поклонися по обычаю. И присла вина чюмъ и рече: «Не обыкли пити молока, пий вино». О злее зла честь татарьская! Данилови Романовичю, князю бывшу велику, обладавшу Рускою землею, Кыевомъ и Володимеромъ и Галичемь со братомъ си, инеми странами, ньне седить на колену и холопомъ называеться! И дани хотять, живота не чаеть. И грозы приходять. О злая честь татарьская! Бывшу же князю у них дний 20 и 5, отпущенъ бысть, и поручена бысть земля его ему, иже беаху с нимь.

ИПАТЬЕВСКАЯ ЛЕТОПИСЬ

Лев в 1280 г.
По смерти же великаго князя Болеслава не бысть кто княжа в Лядьской земли, зане не бысть у него сына. И восхоте собе Левъ земле, но бояре, бяхуть силнии, не даша ему земле… Посем же Левъ восхоте собе части в земле Лядьской, города на въкраини. Еха к Ногаеви оканьному проклятому помочи собе прося у него на ляхы. Онъ же да ему помочь оканьнаго Кончака, и Козея, и Кубатана.

ИПАТЬЕВСКАЯ ЛЕТОПИСЬ

Владимир Василькович в 1286 г.
В лето (1286) списан бысть сеи монаканон боголюбивым князем владимирским сином Васильковим, внуком Романовым и боголюбивою княгинею его Ольгою Романовною. Аминь, рекше конец. Богу нашему слава во веки. Аминь. Пишущим же нам сии книгы. Поеха господин наш к Ногаеви, а госпожа наша остала у Володимири.

ВОЛЫНСКАЯ КОРМЧАЯ КНИГА ПО АРАДСКОМУ СПИСКУ

ДАНЬ ОРДЕ

1245 г.
О злее зла честь татарьская! Данилови Романовичю, князю бывшу велику, обладавшу Рускою землею, Кыевомъ и Володимеромъ и Галичемь со братомъ си, инеми странами, ньне седить на колену и холопомъ называеться! И дани хотять, живота не чаеть.

ИПАТЬЕВСКАЯ ЛЕТОПИСЬ

1287 г. Завещание Владимира Васильковича
Се язъ, князь Володимеръ, сынъ Василковъ, внукъ Романовъ, пишу грамоту. Далъ есмь княгине своей по своемь животе городъ свой Кобрынь, и с людми и з данью. Како при мне даяли, тако и по мне ать дають княгине моей. Иже дал есмь ей село свое Городелъ и с мытом, а людье, како то на мя страдале, тако и на княгиню мою по моемь животе. Аже будеть князю городъ рубити, и они к городу, а поборомъ и тотарьщиною ко князю.

ИПАТЬЕВСКАЯ ЛЕТОПИСЬ

«Описание Восточной Европы» анонимного автора, совершившего в 1308 г. путешествие из Константинополя в Польшу:
Рядом с этим царством [Болгарским] находится и другая огромная страна, которая называется Русью… Условия в этой стране такие же, как в Болгарии, и она орошается теми же реками, но вместо царей в ней правит князь множества людей, которого зовут князь Лев. Дочь этого князя Льва взял в жены король Венгрии Карл. Некогда эта страна управлялась Империей, потом Венгрией, а теперь она является данницей татар, как и Болгария. Все эти народы – раскольники, вероломные, имеющие собственный язык
Anonymi descriptio Europae Orientalis “Imperium Constantinopolitanum, Albania, Serbia, Bulgaria, Ruthenia, Ungaria, Polonia. Bohemia”. Cracoviae, 1916. P. 40-41

Письмо польского короля Владислава Локетка папе Иоанну XXII от 21 мая 1323 г.:
С прискорбием сообщаем Вашему Святейшеству, что два последних князя русинов из рода схизматиков, которые были для нас несокрушимым щитом против жестокого народа татар, покинули этот мир. В связи с их кончиной мы опасаемся несказанных бед для нас и наших земель по причине соседства с татарами, которые, мы уверены, захватят смежную с нами землю русинов, с которой они по обычаю собирают ежегодную дань, если только нас не спасут всемогущество Божие и ваша милость.
Болеслав-Юрий II, князь всей Малой Руси: Сборник материалов и исследований. СПб., 1907. С. 152

Согласно свидетельствам немецких источников, татарский хан признавал Галицко-волынскую землю «данницей своей и своих прародителей» (tanquam sibi et suis progenitoribus censuale) (Font. Rer. german. I, 433), галицко-волынские князья были для него «данниками» (tributarii) (Cod. dipl. Prussiae III, 21).
Цит. по: Болеслав-Юрий II, князь всей Малой Руси: Сборник материалов и исследований. СПб., 1907. С. 111

Булла папы Иннокентия VI польскому королю Казимиру III от февраля 1357 г.:
Магистр и братья дома святой Марии Немецкой в Иерусалиме жалуются нам на то, что ты без всякой разумной причины, желая нанести им вред и разорить их землю, заключил договор и союз с неверными литовцами, величайшими врагами названного магистра, братьев и католической веры, а также магистру и братьям стало известно, что ты заключил договор и союз с врагами веры татарами, которые некогда в огромном множестве вторглись в Венгерское королевство и разорили его значительную часть, обязавшись платить хану татар ежегодную дань за определенную часть земли схизматиков-русинов, которую ты завоевал ценой крови множества христиан…
Vetera Monumenta Poloniae et Lithuaniae. Romae, 1860. № 776. P. 581

В 1356 г. письме к гофмейстеру Тевтонского ордена Книпроде Казимир III сообщал, что для участия в его походе на литовцев к нему прибывают «семь татарских князей со множеством людей» и он им «как раз теперь послал особую дань за набег».
Codex diplomaticus Prussicus. Ed. J. Voight. T. 3. № 83. S. 107

УЧАСТИЕ ГАЛИЦКО-ВОЛЫНСКИХ ВОЙСК В ТАТАРСКИХ ПОХОДАХ

Открытый переход Орды на сторону Ольгерда существенным образом изменил соотношение борющихся сил. Осознав бесперспективность продолжения борьбы при таком обороте дел, Казимир в 1352 г. пошел на компромисс с Ольгердом. В силу достигнутого соглашения Галицко-Волынская Русь была разделена между польским королем и литовским князем. Казимир получил земли Люблинскую и Галицкую, Ольгерд оказался обладателем Владимира, Луцка, Белза, Холма, Берестья. Нетрудно видеть, что в подготовке этого соглашения активную роль сыграла ордынская дипломатия, что условия компромисса были не только во многом подготовлены ордынской державой, но, возможно, и дипломатически санкционированы самим ханом Джанибеком в 1352 г.
И.Б. Греков Восточная Европа и упадок Золотой Орды. М., 1975. С. 53

Открытый переход Орды на сторону Литвы весной 1352 г. в корне изменил соотношение сил в польско-литовском конфликте, заставил польского короля отказаться от продолжения военных действий и уже осенью того же года пойти на компромисс с Гедиминовичами. По соглашению 1352 г. Галицко-Волынская Русь была разделена между Казимиром III и великим князем литовским Ольгердом. Польскому королевству досталась Галицкая земля и часть Подолья, а Великому княжеству Литовскому – Волынь с городами Владимиром, Луцком, Белзом и Холмом, а также Берестейская земля. Правдоподобно, что польско-литовское соглашение, надвое разделившее в политическом отношении Галицко-Волынскую Русь, было достигнуто при непосредственном участии ордынской дипломатии и с санкции ханской власти.
Ф.М. Шабульдо. Земли Юго-Западной Руси в составе Великого княжества Литовского. Киев, 1987
http://www.krotov.info/lib_sec/25_sh/sha/buldo_02.htm

Сутністю кондомінімуму, що постав внаслідок компромісу між правлячими династіями конкуруючих на теренах України держав, була згода польських П’ястів і литовських Гедиміновичів на сплату Джучидам щорічної данини з українських земель, інкорпорованих до складу Польщі і Великого князівства Литовського. Кондомініум як тимчасове історичне явище деякі українські землі мали в 1325-1362 роках. Його існування зумовлювалося несталою рівновагою у відносинах між головними політичними силами тодішньої Східної Європи – панівною у регіоні Золотою Ордою, котра через зростання відцентрових тенденцій у суспільно-політичному житті й тривалі та спустошливі війни з Іраном Халугідів не була в змозі використати увесь свій великий потенціал проти Литви, Польщі і союзної з нею Угорщини, коли ці швидко міцніючі держави розпочали експансію на залежні від Орди Волинь, Галицьке князівство, Поділля та Київщину. Певні ознаки кондомініуму на українських землях зазначив ще М. Грушевський. (Грушевський М. Історія України-Руси. – Т. 4. – С. 83, 312).
Фелікс Шабульдо. Чи існував ярлик Мамая на українські землі? (до постановки проблеми)
http://www.history.org.ua/vidan/2005/Sha100/7.pdf

Источник: http://aquilaaquilonis.livejournal.com/330026.html

Но все же – что такое Россия? Мы видим: она – не Азия и не Европа, не Евразия и не Азиопа. И не наследница Византии. Все это внешние обличия, не открывающие прикровенную суть данного пространства.

Что есть Россия? Вопрос, на который вряд ли можно дать однозначный ответ. Исторический опыт свидетельствует об ипостасях и версиях Руси, России, о сосуществовании разных русских стран. Причем не только в диахронном русле, считая от мозаики Киевской Руси, Ордынского улуса, Московского царства, Российской империи до России-СССР и нынешней России-РФ. Но также в пространственном прочтении темы: северо-восточной Московии, обширной северо-западной Новгородской республики, юго-западнорусского государства – Великого княжества Литовского, Русского и Жемойтского, а впоследствии Малой, Червонной и Белой Руси.

Звуки полифонии

Поиск ответа на вопрос о культурно-исторической конституции российского организма – век за веком обретавшего собственное миропонимание, оригинальную формулу миростроительства и колоссальную, непростую для освоения территорию – отчасти напоминает детективное расследование, когда фиксируются не только внешние обстоятельства, но и внутренние мотивации поступков. И в ходе социально-исторического процесса в присутствии своего рода «присяжных заседателей» – народа – можно надеяться прозреть суть событий.

О русских странах писали еще в средневековой Европе. Правда, имелись в виду скорее всего княжества, торговые города-республики и т.п. Так, в послании Папы Гонория III (февраль 1227 года), адресованного «ко всем правителям Руси (Ру’ссии)» (Universis regibus Russiae), предлагается «русским царям» сохранять прочный мир с католиками Ливонии и Эстляндии. А в 1246 году Папа дает право архиепископу Пруссии, Ливонии и Эстляндии поставлять епископов в «русских странах». Но вот цитата из Никоновской летописи (1530 год): «Да не погибнут без пастыря не точию едины Русские страны, но и вси православнии». А румянцевский летописец в XVII веке пишет «о стране Сибирской и о сибирском от Ермака взятии»: «И реки многие истекоша, одни поидоша в Русские страны, другие – в Сибирскую землю. В реках же камение великое зело, реки же прекрасны, в них же воды сладкие, и рыб различных множество, и луги многие, и места скотопитательные, пространны зело».

 Историк и писатель Карамзин в начале XIX века по-своему аранжирует мелодику русских стран, подтверждая, однако же, присутствие темы в общественном сознании: «Стоя на сей горе, видишь на правой стороне почти всю Москву, сию ужасную громаду домов и церквей, которая представляется глазам в образе величественного амфитеатра: великолепная картина, особливо, когда светит на нее солнце, когда вечерние лучи его пылают на бесчисленных златых куполах, на бесчисленных крестах, к небу возносящихся! Внизу расстилаются тучные, густо-зеленые цветущие луга, а за ними, по желтым пескам, течет светлая река, волнуемая легкими веслами рыбачьих лодок или шумящая под рулем грузных стругов, которые плывут от плодоноснейших стран Российской империи и наделяют алчную Москву хлебом».
В дискуссиях постсоветского времени происходит реабилитация исторической памяти. Приоткрывается забытое/закрытое равно в СССР и Российской империи летописание о множественности родоначальников и наследников «всея Руси», о культурной, социальной и политической полифонии Русского мира. Речь идет о многоцветном спектре «русской радуги»: о Рутении (Ruthenia), Рустении, Тмутаракани и Белой Веже, о Руси Малой и Великой, Червоной (Russia Rubra – «Червона Рута») и Полоцкой, о пространствах Семигалии и Краины, о Галиции, Закарпатье, Подкарпатской Руси, Буковине и Волыни, о Подолье, Полесье, Холмщине, о Гетманщине и Слобожанщине, Сечи и Коше, о Руси Белой и Черной, Нижней и Поморской, Северо-Западной – Псковской и Новгородской.

Поводом для размышлений может служить генезис Новоросcии (Новой России), малороссийского по населению разноцветия колонизируемых Великороссией земель: Малиновый Клин (Кубань), Желтый Клин (Среднее и Нижнее Поволжье), Серый Клин (юг Западной Сибири и Северный Казахстан), Зеленый Клин (Забайкальский, Приморский, Хабаровский края, Амурская и Сахалинская области). Или такие экзотичные замыслы, как Желтороссия – наследие забытого проекта генерала Гродекова (и альтернативного по исполнению, но аналогичного по содержанию проекта Витте). Не слишком известное определение «русской Маньчжурии» и отчасти Туркестана в перспективе могло объять пространства внешней Монголии, Северо-Восточного Казахстана, Южного Урала. И, возможно, сопредельных степных территорий Поволжского левобережья, Калмыкии.

Буддийско-ламаистская этноконфессиональная множественность «русских бурят», а далее в прилегавших к Поволжью просторах «русских калмыков» смыкалась с этнокультурным пространством «русских башкир» и «русских татар», оплодотворенном, в частности, исходящими из Крыма идеями Исмаила Гаспринского о «русском исламе».

При этом получали шанс на разрешение проблемные ситуации. По мере продвижения государства на территории удаленного и малозаселенного Дальнего Востока рождались такие проекты, как «прошивка» России Транссибирской магистралью. Или геополитически и геоэкономически мотивированное закрепление – техническое и правовое – идеи Китайско-Восточной железной дороги (КВЖД). Отзвуки этого замысла сохранились, кстати, в планах переустройства России у Петра Столыпина.

Существовали также достаточно искусственные топонимы наподобие специально измысленного Зеленороссия (Зеленая Россия) для Сибири или Голубороссия (Голубая/Голубиная Россия) для Поморья. В сумме пунктирно намеченная разноцветная сложность («Цветная Русь») могла выстроить совершенно иной каркас удержания полифоничного Русского мiра.

«Особое место»

Выраженный признак российского бытия – пожалуй, его пограничность, прочерченная линиями старых и новых трансграничных, межцивилизационных трактов. Территория России последовательно очерчивалась в соответствии с географией «путепроводов» своего времени, перерастая в пространство рассеяния («розсЁяння») ее деятельного населения, которое проявляло себя как динамичное сообщество военно-торговых корпораций.

Действительно, рубежи данного пространства обрамлены пунктирами значимых торговых маршрутов, начиная со знаменитого днепровского – «из варяг в греки». Но также «из варяг в булгары» – волжский тракт, переходящий в дорогу на Хвалынское (Каспийское) море, «к персам» («серебряный путь»). А подчас еще дальше… как след странствий, скажем, Афанасия Никитина.

Южная граница России – фактически линия Великого шелкового пути. А вдоль Ледовитого океана, отмеченного форпостом русской цивилизации – морским монастырем Соловки, – проходил «соболиный тракт», уходивший за Урал, в Мангазею и затем чуть ли не к водам океана Великого.

Преодолев границы Евразии, российская государственность в своеобразном обличии (напоминавшем композицию Ост- и Вест-Индских компаний) вышла на просторы континента, расположенного по ту сторону океана. А пионерские суда устремились на юг, вплоть до берегов тогда неведомой, но вскоре открытой русскими морепроходцами Антарктиды. Иными словами, в какой-то момент наметился контур даже не евразийской, но уникальной трансокеанической страны или, по словам «русского Колумба» Григория Шелихова, «вселенской океанической державы». Россия исторически не только европейское или азиатское пространство. Это была страна, присутствовавшая в один из периодов истории на трех частях света и дотянувшаяся до края неведомого материка – четвертого. А северная часть Великого (Тихого) океана носила одно время дерзновенное наименование – «Русское море».

Но все же – что такое Россия? Мы видим: она – не Азия и не Европа, не Евразия и не Азиопа. И не наследница Византии. Все это внешние обличия, не открывающие прикровенную суть данного пространства. Россия также не моноэтническое государство и не просто пограничная территория христианской культуры. Мыслилась она своими идеологами и метафизиками как «особое место», средоточие «остатка» – остров верных, хранящих истину в мире, заливаемом водами нового потопа. И являющихся новой общностью. Именно в этом смысле Русь – Третий Рим, где, кстати, русские – не этнос, а ромеи, Русское же царство – царство Ромейское (так подчас в документах и писалось).

На протяжении длительного периода миростроительные умонастроения питали Россию, являясь движущей силой как внутренней, так и внешней экспансии. Предельностью и напряжением, наличествующими в ощущении метаисторической роли, предопределены претензии на универсальную, державную, имперскую роль. И в конечном счете на глобальное присутствие. Подобное самосознание народа и власти, уверенность в исполнении «совершенно особой воли провидения» предполагали возможность не только запредельного взлета, но и ужасного низвержения.

Осваивая неведомое

Размышляя над проблемой российской идентичности, самоидентификации, можно, таким образом, констатировать, что Россия – это страна пути. Так она исторически строилась. Потому, наверное, сопряженная с данными представлениями идея развития как пути опознается в качестве русской идеи. Однако лишь в психологическом и метафизическом преломлении прочитывается ее сокровенный смысл.

Возможно, развитие как таковое все же не является точным определением специфической черты русской ментальности. Тем более развитие как при-обретение. Скорее здесь обитает нечто более глубинное, некая стихия, порождающая саморазвитие, выводящая внутреннюю инициативу на поверхность. И выходящая таким образом за пределы обыденного порядка. Другими словами, русскому характеру имманентно присуща внутренне мотивированная тяга к запредельности, устремленность к экстремальности, мечте, фантазии, дерзновению. Земное же ее воплощение – фронтирность – являлось, в свою очередь, доминантным стимулом к освоению бескрайних (о-крайних, по-граничных, рубежных, за-волочных) просторов. И строительства специфической государственности. В чем-то тут слышится эхо американской идеи high frontier, «великого трека», а заодно обертоны монгольского, кочевнического идеала пути «к последнему морю».

В архетипическом подходе к дефиниции русской национальной идеи присутствует, конечно же, некая провокативность. Дело вот в чем. В ходе обсуждений и рассуждений на тему русской идеи то и дело сталкиваешься с каталогом концепций идеологического/политологического извода. Самыми яркими примерами являются идеологемы Третьего Рима, «самодержавия – православия – народности», Третьего Интернационала… Список легко и расширить, и продолжить.

В любом случае, думаю, прорыв искусственной плаценты – собрания концептов, институализированных «сверху», но не получивших развития, лишенных общественного признания, однако воспринимаемых сегодня в качестве судьбоносных идей, – преодоление подобной историософской аберрации могли бы прояснить истинный горизонт, затянутый пеленой иллюзорных видений. В качестве некоторого аналога (который, впрочем, как и все аналогии, хромает) – позволяющего отчасти почувствовать вкус проблемы – я бы предложил задачу по определению, скажем, «национальной идеи» Древней Греции. В подобном разговоре можно было бы услышать различные построения, связанные с идеями демократии, полисной культуры, философии и так далее, подтвержденного убедительными тезисами и яркими афоризмами.

Идею развития в пространственном и историческом замысле российской государственности я воспринимаю скорее как универсальную тягу к освоению неведомого, как все ту же принципиальную фронтирность, в том числе метафизического свойства, как преодоление всяческих пределов. Если угодно, как архетип иночества и феномен казачества.

Рассуждая о пространственных измерениях страны, мы порою забываем: исторически это было не только и не просто евразийское пространство. Но шире – уникальное трансконтинентальное, многонациональное… А в пределе – и даже парадоксальным образом в своем сокровенном, автаркичном, «островном» замысле – «мировое» государство. (Вспомним очертания герба скрывшейся в водах истории России-СССР.) Опять-таки отмечу общий для американской и русской психеи дух продвижения, своеобразного «притяжения» к дальней земной границе. Причем – в случае с Россией – с небрежно сброшенным с плеч попутным обременением: правом в соответствии с законами времени на еще один, предельно южный и одновременно максимально «северный» континент. Как-то забывается под флером идеологической и кинематографической мифологии, что западная и восточная ветви христианской цивилизации, встретившись на краю земли – пограничье Дальнего Запада, сомкнули глобальное продвижение Universum Christianum. При очевидных различиях они совместно вписали в исторический текст особую формулу универсального обустройства земного общежития, запечатлев ее в «тверди и хляби» по горизонтали и по вертикали: с запада на восток и с севера на юг.

Россия – архипелаг разноформатных заселений безбрежного «сухопутного океана» Северной Евразии. Это домостроительство ad hoc, потоковая социальность, разъединенная обширнейшими пространствами, симбиоз разбойной вольницы и мало чем ограниченного произволения администрации.

Саморазвитие общества сковывалось «лоскутным», экстенсивным характером социальных коммуникаций, предоставив в этом отношении приоритет «скорлупе» централизованного административного единства. А также конфессиональной, языковой, историко-поэтической, мифологической связности все более тяготевших к инертности и стереотипизации общекультурных клише. Содержательная же и динамичная культурная инициатива с какого-то момента основательно расходится с политическими скрепами государственного обустройства. И становится конфликтогенной, оппозиционной, критичной по отношению к формам бытия тучного Левиафана.

Но тотальность российской власти («до всего ей есть дело») – не только пресловутые «обручи», сдерживавшие энергии распада территориального гиганта. В своей патерналистской ипостаси это еще парадоксальный субститут вакуума гражданского общества в домостроительном аспекте. Неудивительно, что вследствие подобного своеобразия гражданский прогресс оставался и остается основной социальной и культурной задачей России. А также ее политическим императивом. Альтернатива данному вектору развития – усугубляющееся истощение пассионарности, архаизация ментальности народа, обитающего в обозначенных историей пределах, но в радикально изменившемся, трансграничном мире.

На краю ойкумены

Очевидно, что развитие российское, русское – как его ни определяй – имеет оригинальную специфику, причем глубинного, фундаментального свойства. Но в чем она состоит? На каком фундаменте возводилось государство российское как движение русской цивилизации, впитавшей ордынские токи и воспринявшей мощный культурно-государственнический импульс от Второго Рима?

С наследием византийским сложилась непростая ситуация. В обществе до сих пор господствует стереотип о преемственности Руси и Византии, выраженный, к примеру, в легенде о «шапке Мономаха» или в поздних толкованиях тезиса о Третьем Риме. Связь действительно существует, равно как наследие и преемственность, только вот в каком смысле? Если обратиться к документам и событиям эпохи (XV–XVI веков), мы видим: дело обстояло подчас едва ли не противоположным по отношению к поздним прочтениям ситуации образом. И формула Третьего Рима осознавалась скорее как опровержение Византии, отрясание ее праха, нежели как ощущение кровного родства и наследования. Однако обретение православного апофатического богословия, развивавшегося в Византии, было все же унаследовано Россией. И унаследовано во многом в сфере практики, а не богословия. Богословия как такового в России, пожалуй, и не сложилось, а вот практика – «практическое богословие» – сложилась.

В целом же Русское царство, обретшее собственный формат государственности, нащупавшее стержень оригинальной культуры и идеологии, аккумулировавшее при этом претензии на реконструкцию миропорядка, напоминало в то время сжатую пружину. В течение весьма короткого исторического срока энергия преобразований сказалась не только на размерности и статусе страны, но и на самосознании народа. Она ввела в мировой контекст деятельного персонажа, который с тех пор при всех исторических пертурбациях до последнего времени не покидал историческую сцену.

Апофатичность, прочитанная и воспринятая как особый культурный импульс (то есть преимущественно косвенным образом), произвела ряд отличных от источника и от западноевропейских версий христианской культуры производных. Созвучных, однако, психологическому складу русских очарованных странников-первопроходцев, купцов и монахов, разбойников и воевод, обитавших – вспомним об этом обстоятельстве – на краю лишь частично познанной земли-ойкумены.

Попробуем воспроизвести, хотя бы списочно, качества подобного самоощущения: запредельность, экстремальность, безымянность, неформальность (небрежение формой), инакость, мечтательность, утопизм, буйность, подвижничество, продвижение, освоение, мобилизация, эсхатологичность… И даже «перестройка» в неявном виде присутствует в данном ряду, в том числе в залоге катастрофичности, – а все вместе взятое входит в некую «русскую социологию развития»: русским чуждо чувство меры – повседневной, «исчисляемой» умеренности… Но подобная запредельность и экстремальность психеи имеет не только внешние проявления. Она намекает именно на тип национальной идентичности – имманентное ощущение трансцендентального замысла, на подсознательную картографию и нелинейную умственную геометрию. Связанные, в свою очередь, с особенностями миропонимания, самоощущением личностью и народом судьбы как миссии, наполненной дерзновенным содержанием. Русский закон – быть выше закона. Что проявляется и как рутина, и как доблесть, и как скотство.

Есть между тем у русской психеи даже более глубокий пласт (отметим это лишь на полях, не углубляясь в его жгучее содержание) – безудержная устремленность к идеалу. Тяга совершенно особого рода: перфекционизм, заставляющий разрушать и отчасти презирать все земное как несовершенные копии недостижимого перфекта. Это особое прочтение творчества – и как «прокрустова ложа», и как искусства сокрушения несовершенств.

* * *

Формы мобилизационности могут быть внешне схожими, как в чем-то схожи лики развития, но мы способны различать корни цивилизаций, вглядываясь в их родовые отметины. В сущности, на протяжении некоторого периода на планете состязались две ветви цивилизации, несущей в своем естестве динамическую производную.

С одной стороны – это европейская цивилизация, которая помимо англосаксонской империи, «где не заходило солнце», произвела на свет собственную версию вселенского мира: эпоху Нового времени (Modernity). Породив заодно энергичное сообщество «объединенных государств» («штатов»), создавших под сенью «града на холме» фундамент и само здание глобализации.

И не столь внятные, синкопированные, но не менее дерзновенные, футуристичные эскизы России, которая воплощала собственные утопии, проводя географическую/идеологическую «разведку боем», грезя всемирными и надмирными миражами. Не слишком отделяясь, однако, от материнских (континентальных) пространств, хоть и продуцируя фрагменты трансграничной планетарной и универсальной мировоззренческой экспансии.

Так появлялись окраины, украины, преодоленные рубежи и пределы: казачьи запорожские и донские, волжские и терские станицы, наполнявшие речные, степные, лесные и горные пространства. Это дух и быт поселенцев Поморья, Урала, энтузиасты Беловодья, соратники Ермака, яицкие, амурские, дальневосточные первопроходцы, шаг за шагом раздвигавшие пространство познанной ойкумены. И ушедшие от мира, скрывшиеся в неизведанных до поры землях монахи и старообрядцы… Кстати, Российско-Американская компания в каком-то смысле соприсутствует в этом ряду. И каждый раз они по-своему творили очертания страны под стать пропорциям, границам мятущегося духа.

С позиций же историософии – сплетений метаисторического промысла и земных замыслов – встреча на окраине американского континента двух потоков христианской цивилизации примечательна и символична. Изначальная претензия на горнюю запредельность пробудила дух прорыва прежних земных границ: непреодолимых океанических оболочек средневековой и античной ойкумены. И дала возможность Universum Christianum отринуть пределы ветхого потопа, заполнив собственным половодьем планету.

Сочетая в единое целое охваченные пробужденьем миры.
 
Александр Иванович Неклесса – председатель комиссии по социокультурным проблемам глобализации, член бюро научного совета “История мировой культуры” при президиуме РАН.

«Между Ордой и Западом»

В июне 2012 года исполняется двадцать лет со дня смерти Льва Николаевича Гумилева, который, к сожалению, пока нашел официальное признание в соседнем Казахстане, а не в современной буржуазной России. В августе 2005 года в Казани Льву Гумилёву был поставлен памятник, на постаменте которого выбиты слова: «Русскому человеку, всю жизнь защищавшему татар от клеветы».

«Недаром бендеровцы называют нас татарами. И это тот редкий случай, когда они правы»

Именно об этом и стоит поговорить отдельно, т.к. никакие экономические и политические проекты никогда не оказываются успешными, если не опираются на национальную почву и традиции. Наши западники и либералы очень любят заявлять, что народ не тот и не готов к правильному пониманию демократии. И это абсолютная правда, только если для либералов это минус, то для евразийцев это плюс.

Россия никогда не была и никогда не будет европейской страной, оставаясь отдельной, прежде всего, азиатской цивилизацией.  Выбор между «дикой» Ордой и «цивилизованным» католическим Западом был сделан еще при Александре Невском: как известно, он выбрал Орду. Из которой, как известно, поднялась Москва, а затем и Российская Империя, которая в итоге достигла естественных границ Империи чингизидов. Другие территории бывшей Руси в итоге утратили суверенитет, превратившись в польские провинции. Киевская Русь сгинула без следа, оставив о себе лишь культурный слой и добрую историческую память.Вообще, глядя на различные славянские нации, можно сделать однозначный вывод – в глобальной игре у них ничего не получилось. Может, русские не совсем славяне или совсем не славяне?! Недаром бендеровцы называют нас татарами. И это тот редкий случай, когда они правы.

Может быть, для русских внук Чингисхана Бату-хан и Александр Невский значат намного больше, чем княгиня Ольга и Святой Владимир. В основе Орды лежал Закон Ясы, древнее уложение Чингисхана. По Ясе было два самых страшных поступка – неоказание товарищу помощи в бою и обман доверившегося. Яса очень хорошо ложилась на традиционный ислам и православие, а ордынский уклад в России сохранился, наверно, до распада Советского Союза. И недооценивать влияние древнего уклада на формирование ментальности российской нации и особенностей государственности вряд ли стоит.

Конечно, у человека, воспитанного на европейских ценностях, данный подход вызывает шок и негодование. Но, как отмечалось выше, Россия не соответствует ожиданиям интеллигенции, она даже не соответствует ожиданиям немецкой романовской династии. Признать Россию Ордой означает лишь признать очевидное. А из факта признания автоматом вытекает и новый евразийский имперский проект с новым российским суперэтносом.

У теории Гумилева и, соответственно, ее реализации есть и другая абсолютно прагматичная сторона. Она очень подходит под задачи, которые неизбежно придется решать нашей стране. Абсолютно ясно, что Запад никогда не признает в нас равноправного себе партнера, а значит мы просто обязаны предложить себе и миру альтернативную и близкую нам систему ценностей. Можно говорить что угодно, но в СССР была настоящая дружба народов. СССР умер, и дружба закончилась, залив недавно мирные города кровью.

Однако ее можно возродить на новой основе, евразийство идеально для этого подходит, ведь, как известно, не важно, кто ты по крови, важно, как ты служишь хану. Стоит также напомнить, что предложенная Путиным евразийская интеграция невозможна без идеологической составляющей, и здесь пониманию мира по Гумилеву альтернативы просто нет.  При этом с точки зрения экономики в глобальной конкуренции самостоятельным центром силы может быть только крупный рынок, 250–300 млн человек, как известно, в нынешней России лишь 140 млн. В заключение стоит сказать, что далеко не все поклонники Гумилева и евразийства являются здоровыми рациональными людьми, с которыми можно и нужно иметь дело. Многие из них не представляют себе, как устроен глобальный мир, и часто путают любовь к России с любовью к ливийскому диктатору и прочими рецидивами советского прошлого. Однако пророк не виноват, что у него такой фан-клуб. Для него просто еще пока не настало время.

http://vz.ru/opinions/2012/5/12/578446.html

“Очередная евразийская ложь”

Михатл Диунов

Газета “Взгляд” опубликовала текст посвященный очередному вбрасыванию в сознание русских идей о том, что судьба и будущее русских это гнуть спину перед татарским ханом.

Приведу здесь выдержки из текста со своими комментариями

Наши западники и либералы очень любят заявлять, что народ не тот и не готов к правильному пониманию демократии. И это абсолютная правда, только если для либералов это минус, то для евразийцев это плюс.

Собственно очень важный момент. Следим за руками. 1. Народ не готов к демократии, 2. Следовательно народ надо гнобить и управлять им варварскими азиатскими методами. А все возражения пресекаются “мудрецами” – мол ты смотри – народишко то невежествен, не готов, так что кнут, сапог и приказ хана, вот что спасает нас от безумства народного.

Россия никогда не была и никогда не будет европейской страной, оставаясь отдельной, прежде всего, азиатской цивилизацией.

Игнорирование самого содержания русской цивилизации, ее полнейшее отрицание и нагромождение лжи, служащее лишь одной цели – опавдать азиатские методы правления власти.

Выбор между «дикой» Ордой и «цивилизованным» католическим Западом был сделан еще при Александре Невском: как известно, он выбрал Орду.

Князь Александр ни в коей мере не “выбирал Орду”, он лишь использовал Орду в своей борьбе за власть, как использовали в то время Орду все русские князья и Новогородсике и Владимирские и Галицкие и Литва

Из которой, как известно, поднялась Москва, а затем и Российская Империя, которая в итоге достигла естественных границ Империи чингизидов.

Московская Русь и Российская империя ни в коей мере не наследуют Орде. Создание русского государства было процессом объединения русских земель и завоевание части бывших ордынских территорий началось льшь после оформления русского государства и лишьв  качестве меры по ликвидации противников русского государства.

Может, русские не совсем славяне или совсем не славяне?!

Эта незамысловатая ложь нужна для того чтобы сделать следующий шаг: сказать, что если уж русские не славяне, то проживание в России большого числа не русских и вытесенение ими русских не является критичным для существования Новой Орды

Может быть, для русских внук Чингисхана Бату-хан и Александр Невский значат намного больше, чем княгиня Ольга и Святой Владимир.

Наглая ложь, что еще сказать…

Яса очень хорошо ложилась на традиционный ислам и православие, а ордынский уклад в России сохранился, наверно, до распада Советского Союза.

Только вот в России Яса не была известна, не действовала и не оказала никакого влияния на русский правовой корпус.

Признать Россию Ордой означает лишь признать очевидное. А из факта признания автоматом вытекает и новый евразийский имперский проект с новым российским суперэтносом.

Как пишет Крылов “самая мякотка”. Вот мы и добрались до цели этих людей.

Однако ее можно возродить на новой основе, евразийство идеально для этого подходит, ведь, как известно, не важно, кто ты по крови, важно, как ты служишь хану.

И в апофеозе нашей феерии - моралите всего этого текста: Новой Орде не нужны русские, ей нужны те, кто будет верно служить хану воссевшему в Кремле.

Традиционное общество было обществом широкой социальной и экономической взаимопомощи, тогда как  в модернистском обществе произошла социальная атомизация, каждый предоставлен сам себе и выживает, как может  – эта истина, которая сегодня является общепризнанной. Вероятно, нет ни одного исследователя, скажем, средневековой цивилизации, который не отметил бы, что в рамках этой цивилизации человек принадлежал к структурам общинного типа – сословию, цеху ремесленников, крестьянской общине, которые, ограничивая его личную свободу, взамен даровали определенные гарантии обеспечения главнейших жизненных потребностей. Достаточно хорошо изучены взаимопомощь в рамках античного полиса, средневековых европейских цехов ремесленников, русской поземельной общины и русской артели [1]. Однако исследования эти страдают определенной однобокостью – они рассматривают данные институты сугубо как экономические и взаимопомощь в них объясняется исходя из прагматических мотивов. Безусловно, не учитывать эти мотивы было бы совершенно неправильно и тот, кто видит в общинной солидарности лишь моральный и даже «религиозный» в современном смысле слова аспект, заблуждается не меньше. Но восприятие человека традиционного общества как «рационального эгоиста» есть искусственное извлечение из сущности этого человека лишь одной черты, сближающей его с современным человеком, и дистанцирование от других черт, являвшихся специфичными именно для людей мира Традиции. Конечно, этот человек не был лишен стремления к самосохранению, которое толкало его к взаимовыгодному сотрудничеству и кооперации усилий с другими людьми в трудных жизненных условиях, но объяснять поведение традиционного человека лишь этим – значит не видеть и не понимать принципиального отличия мировоззрения и жизнеустройства традиционного общества от современного. Различие же это состояло в том, что традиционное общество было пронизано религиозными ценностями во всех областях его жизни. Причем, под религией в данном случае понимается не область внутренних переживаний человека, как в современном мире. В наше время если человек и религиозен, он четко разграничивает профанное и сакральное.
Пока он находится в церкви или в мечети и выполняет там определенные ритуалы,  он чувствует себя погруженным в сферу «религии». Когда он покидает пределы храма, оказывается на улице, на работе, дома, жизнь его теряет ритуальное измерение, становится «обыденной», ориентированной лишь на посюсторонние ценности. И именно так, как институт, связанный лишь с посюсторонними интересами, современный человек воспринимает и общинную взаимопомощь в традиционном обществе.   Но в действительности  человек традиционного общества не знал такого явления как профанная или повседневная деятельность. Тонкий знаток мира Традиции Рене Генон писал об этом:  «…если мы обратимся к первоначальным временам человеческой истории, то увидим что … тогда … не существовало никакого различия между «профанным» и «сакральным» [2]. В другом месте мэтр традиционализма раскрывает эту мысль более подробно: «Все вещи имеют традиционный характер, поскольку всегда рассматриваются в их непосредственной связи   с основными принципами и поэтому профанная деятельность, то есть деятельность, оторванная от этих принципов, или их игнорирующая, была просто невозможна даже в той области человеческого существования, которую сегодня называют «обыденной жизнью» [3]. Конечно, сказанное касается любого рода деятельности, имеющегося в человеческом обществе. В обществе традиционного типа не только священник идет по пути духовной реализации, но и воин, ремесленник, крестьянин, торговец и т.д.  Это значит, что традиционное общество не знает войны, производства, или торговли  как средства достижения одних только прагматических, политических и экономических, посюсторонних целей. Воюя, производя, торгуя, человек традиционного мира, раскрывает свою сущность в трансцендентном измерении, обретает новый, более высокий духовный статус, получает возможность идти по своем собственному, специфическому пути к спасению [4].   Поэтому, любой род деятельности в традиционном обществе  связан с вхождением в религиозную, инициатическую организацию: так, чтобы стать воином, нужно пройти рыцарское посвящение, иначе для тебя будет закрыта война как священнодействие, защита веры и спасение слабых, и война останется лишь способом добыть богатства и укрепить власть и тем самым она ничем не будет отличаться от разбоя. В рамках этих организаций была широко распространена взаимопомощь, которая, как мы намерены показать, имела мало общего с современной взаимопомощью из абстрактного человеколюбия или из соображений экономических выгод. Для того, чтоб понять это, обратимся к особенностям общин, принадлежащих к третьему производительному сословию традиционного общества, так как свойственные им формы взаимопомощи лучше всего исследованы в наши дни.

2.

Профессиональная деятельность член традиционной производительной общины не  была никоим образом материальным производством [5], эта была деятельность столь же духовная, сколько и материальная. Традиционный работник, например, ремесленник раскрывал в этом труде свою сущность, реализовывал свое предназначение на земле. Причем, речь идет не о раскрытии индивидуальности в сугубо современном смысле, который подразумевает «творчество», то есть создание таких продуктов, которые отражают особенности данного конкретного человека, его темперамент, фантазию, мировоззрение, без какого-либо намека на инициацию и переход на иной духовный уровень. Этот аспект традиционный ремесленник как раз считал не столь уж и важным и оценивал его скорее отрицательно, чем положительно (так, иконописец, как и художник выражал себя, скажем, при помощи цветов на иконе, но главным для него было все же воспроизвести канон, причем, в точности, без искажений, которые вносит эмпирическая индивидуальность). Индивидуальность традиционного ремесленника была, так сказать, не эмпирической, а родовой. Каждый кузнец или гончар воспринимал себя и своих «коллег по цеху» как проекции небесных архетипов кузнеца и гончара на несовершенную, материальную реальность. Он не просто ковал подковы или лепил горшок, он со-участвовал в священнодействии кузнечного и гончарного искусства, осуществляемом его небесным двойником и благодаря этому священнодействию в мире «космос», порядок побеждал силы хаоса. Поэтому для обучения традиционному ремеслу мало было овладеть техническими навыками, требовалось пройти специальное посвящение которое  раскрывало истинную сущность человека, переносило его в особую мифологическую, сакральную реальность, делало его причастным к ремеслу как священству. При этом особенности эмпирической индивидуальности являлись, по слову Генона, лишь «точкой опоры», отталкиваясь от которой индивид именно с такими свойствами  легче мог обрести свое место в мистерии бытия: «..если посвящение по существу имеет своей целью превзойти  возможности человеческого индивида, то также верно, что оно может в качестве отправной точки брать этого индивида таким, каков он есть, но, разумеется, беря его в некотором роде в его высшем аспекте, то есть опираясь на то, что в нем наиболее качественно в собственном смысл слова; отсюда разнообразие путей посвящения» [6].

В этом случае продукция ремесла также приобретала сакральный характер. Рене Генон, рассуждая о священном характере денег в традиционных цивилизациях, заметил: «В традиционной цивилизации … каждый объект, одновременно с тем, что он был, насколько возможно совершенным образом приспособлен к тому использованию, к которому он был непосредственно предназначен, создан и таким образом, чтобы  каждое мгновение мог и фактически при его реальном использовании служил (вместо того, чтобы считаться как бы мертвой вещью, как это делают современные люди по отношению ко всему тому, что они рассматривают как «произведения искусства») «опорой» для медитации, связывающей индивида с чем-то другим, помимо простой телесной модальности, помогая таким образом каждому подняться к более высокому состоянию согласно мере его особенностей…» [7]. Отголоски этого сохраняются в многочисленных сказках и легендах, где фигурируют волшебные мечи,  являющиеся живыми существами и помогающие своему хозяину, как Эскалибур – меч короля Артура, кувшины, хранящие в себе волшебные силы, сапоги-скороходы, скатерти-самобранки, ковры–самолеты и т.д., а также во всевозможных суевериях – вере в волшебную силы подковы, которая приносит счастье, зеркала, которое счастье хранит, так как разбившись, несет беду и т.д.   Это отражение действительной веры в сакральные свойства тех предметов, которые мы теперь считаем самыми обыденными, в доисторические и даже исторические времена [8]. Так, известно, что варвары-германцы, считали свои мечи воплощением божества войны, и воткнув их в землю, становились перед ними на колени и молились им, а также давали им имена и вообще относились к ним как к живым существам. Безусловно, и изготовление этих мечей  сопровождалось множеством специальных обрядов.

Итак, в традиционном мире ремесленник, в процессе своего труда не просто священнодействовал, но и создавал предметы, которые также считались обладающими сакральной силой и могли использоваться для медитативного молитвенного сосредоточения, храня в себе, по верованиям людей того времени, магическую силу [9].

Нам остается добавить, что все сказанное распространяется, естественно, не только на городские ремесла, но и на любой вид деятельности, присущий третьему сословию традиционного общества, то есть и на земледелие и скотоводство, и на торговлю.  Теперь после того, как мы показали инициатический, религиозный  смысл «производственной» деятельности в традиционном обществе, обратимся  к интерпретации существующих в них механизмов взаимопомощи, которые современная академическая наука трактует исключительно профанно: как проистекающие либо из экономической необходимости, либо из моральных и «религиозных» побуждений.  Но ввиду огромного количества эмпирического материала по этому вопросу, имеет смысл сузить тему и ограничиться рассмотрением одной формы такого объединения – русской  поземельной земледельческой общины.

3.

Исследователи русской крестьянской общины, начиная со славянофилов и кончая марксистами, кажется, до сих пор не обращали должного внимания на тот факт, что русская община была институтом традиционного, даже архаически-традиционного   общества, сохранившемся в России в условиях насильственной вестернизации Петра Великого и его преемников. То есть она представляла собой точно такой же институт «сакральной производственной деятельности», который мы описывали выше, опираясь на рассуждения Р. Генона. Рассмотрим ее под этим углом. Принципы ее бытия можно определить, пользуясь термином М. Элиаде, как идеи «космического христианства». М. Элиаде писал в «Аспектах мифа» о крестьянах южной и Восточной Европы: «Крестьяне Европы понимали христианство как космическую литургию… «Вся природа вздыхает в ожидании воскрешения» – вот основной мотив как пасхальной литургии, так и религиозного фольклора восточного христианства. Мистическое единение с космическими ритмами … стало ядром религиозной жизни сельских районов, особенно в Юго-Восточной Европе. Для христиан этих районов «природа» – не мир греха, а творение рук Господних. После воплощения мир был восстановлен во всей свой первоначальной славе. Именно поэтому Церковь и Христос приняли столько космических символов…» [10]. Причем, Элиаде специально оговаривается, что речь не идет о смешении христианства и остатков языческих верований или о двоеверии, как трактуется народное христианство в академическом религиоведении. Отнюдь, согласно Элиаде, космическое христианство было особой самостоятельной религиозной традицией, отлично и от «исторического» или церковного христианства и от язычества: «Когда будет написана история этой «народной теологии», как она проявляет себя в календарных праздниках и религиозном фольклоре, то станет ясно, что «космическое христианство» не является ни новой формой язычества, ни синкретизмом язычества с христианством. Оно является совершено своеобразным религиозным творением, где эсхатология и сотериология выходят на космические измерения; более того, Христос, не переставая быть Пантократором, спускается на землю и  посещает земледельцев, подобно тому, как поступало в мифах первобытных народов Верховное Существо до того как оно превратилось в бога отдыхающего… Из этого не следует, что для жителей сельских районов Христос был лишь одним из «божеств», унаследованных от прежнего многобожия. Между образом евангельского Христа  и образом Христа религиозного фольклора  нет противоречия: рождество, учение Христа, его чудеса,  распятие и воскрешение представляют важнейшие темы народного христианства. С другой стороны как раз христианский, а не языческий дух пронизывает все эти творения фольклора: все концентрируется на спасении человека Христом, на вере, надежде и милосердии, на мире, который «хорош», ибо сотворен Богом-Отцом и искуплен Сыном, на человеческом существовании, которое больше не повторится и которое не  бессмысленно, человек волен выбирать добро и зло, но он  будет судим только за этот выбор» [11].

Народное православие русских крестьян и было разновидностью такого «космического христианства», причем, первоначально, в период существования на Руси полноценного традиционного общества, оно было связано с церковным христианством, освящено им и преисполнено благодати  и представляло собой всего лишь особый духовный, инициатический путь, предназначенный для земледельцев и существующий наряду с другими наличествующими в любом традиционном обществе путями воина-аристократа и священника [12]. Затем, после реформ Петра Великого, когда церковь, попав в подчинение к секулярному государству западного образца, отдалилась от народа и постепенно стала восприниматься крестьянами как чуждый и даже враждебный институт, народное православие превратилось в чистую «космическую религию» или, точнее говоря, в особый вид жизнеустройства, в котором каждый поступок, включая, самые «обыденные» ритуализированы и наполнены священным смыслом. В рамках этой традиции и протекала жизнь русского крестьянина со второй половины XIX века по 20-е годы ХХ века. В 30-е годы традиционная община была разрушена в ходе коллективизации, причем, решающую роль сыграли вовсе не репрессии против крестьян, каковые русская община знала и до революции, а само исчезновение прежней практики сельской хозяйства, освященного традицией народного православия, а также культурная революция на селе; когда крестьяне пересели на трактора и комбайны, стали применять методы научной агрономии и получать образование в светских школах, традиции сами собой ушли в прошлое.

Но вернемся к картине мира русского крестьянского космического христианства. По сути своей, оно представляло собой культ Небесного Божества – Отца всего сущего и  Матери-Земли, которая воспринималась не только как прародительница всего живого, но и как космофания, явление в природном измерении  Богородицы – архетипа высшей женственности. При этом биологический цикл сельскохозяйственных культур мыслился как вступление в брак земли-Богородицы с небом – Богом-Отцом [13], за которым следует рождение спасителя мира – Христа, воплощающегося в зерне нового урожая как символе вечной жизни. Сев хлеба начинался у русских крестьян ранней весной, причем, до Благовещенья (которое, собственно, и означает  приближение брака небесного и земного) притрагиваться к земле запрещалось.  Лето, которое длилось от Ивана Купалы до Ильина дня, земля была «беременна», а осенью, то есть до Покрова она рождала новый урожай. С Покрова до Егория, то есть с октября до мая, в сознании крестьян продолжалась зима, которая воспринималась как «перерыв» в структуре мира время хаоса, который предшествует рождению космоса. В это время нужно совершать символические обряды, без которых новый космос не может родиться, и пик таких обрядовых действий приходился на Святки и Масленицу, связанные с зимним и весенним солнцестоянием. Пасха переосмыслялась как воскресение в земле зерна, то есть зарождение будущего урожая.  Все времена года были связаны друг с другом, причем симметрично (зима с летом, весна – осенью) и эта связь находила отражение в приметах и поговорках, которые определяли по погоде в одном месяце погоду в другом. Календарь являлся круговращением мистерии жизни, привносящей в космос порядок и требующей активного участия в этом человека, наделенного своими особыми функциями.

Деятельность земледельца или пахаря, безусловно, воспринималась как сакральная. Согласно фольклорным сказаниям первый пахарь освободил землю от чудовищ, а апокрифическое «Слово об Адаме и Еве» отождествляет первого пахаря с Адамом, которому сам Бог дал плуг. Русский народ в былинах изображал архетип пахаря – Микулу Селяниновича, стоящим выше в сакральной иерархии мироздания, чем князь и волхв [14]. Пахарь засевает поля обязательно с молитвой, так у крестьян  Орловской области она звучала следующим образом: «Батюшка Илья, благослови семена в землю бросать. Ты напои Мать — сыру землю студеной росой, чтобы принесла она зерно, всколыхала его, возвратила его мне большим колосом» [15]. Очевидно, пахарь при этом выступает как своеобразное орудие Божественного неба, оплодотворяющего свою жену – Землю дождем. Вряд ли нужно добавлять, что соответствующими молитвами и обрядами сопровождается  не только пахота, но и всякий вид сельскохозяйственных работ (так, перед жатвой совершался крестный ход на ниву, священник окроплял колосья святой водой, жатву должна была начать специально избранная для этого женщина – «зажинщица», здоровая, ловкая, обязательно не беременная, которая часто делала это тайно, с особой молитвой-заговором, и только после нее к жатве приступали все [16]).

Показательно, что к труду пахаря допускались только взрослые мужчины, это связано не только с тем, что труд этот тяжелый и не под силу женщинам, а сакральным характером этого труда, который женщина не может исполнять в силу непригодности для этого ее природы (и, напротив, в опахивание села для защиты от падежа скота – «Коровьей смерти» мужчины не только не участвовали, но и не могли его видеть, оно производилось ночью одними женщинами). Здесь сам собой возникает вопрос об особой «крестьянской, земледельческой инициации», без которой невозможна  профессиональная деятельность как священнодействие. Своеобразный ключ к ответу на этот сложный вопрос, еще не нашедший достаточного освещения в литературе,   мы находим у исследователя хронотопа крестьян-сибиряков Г.В. Любимовой: «… материалы по народному календарю русского населения Сибири показывают, что в зимних коллективных обходах дворов традиционно могли принимать участие “до 20 человек мужиков и холостых ребят”…. Имитация ими пахоты, сева и других полевых работ в период символического безвременья являлась не просто “аграрной энциклопедией”, но “развертыванием мифопоэтического образа мира”, доступного лишь посвященным (подчеркивание Любимовой – Р.В.), от правильности “перводействий” которых зависело благополучие семьи, общины и всего мироздания … Ритуальное изображение тех или иных “перводействий” было особенно характерно для персонажей масленичного поезда, участники которого – “парни и молодые мужики” – имитировали “выпрядение”, “выковывание”, “возжигание” и другие действия с помощью таких атрибутов, как прялка, кузница, ступа с угольями и пр. … Таким образом, именно представители взрослого мужского населения как лица, наделенные сакральными знаниями и полномочиями, (т.е., прошедшие обряд посвящения), ежегодно осуществляли ряд символических “перводействий” в кризисные для природы и социума периоды, инициируя тем самым важнейшие процессы в определяющих сферах жизнедеятельности» [17]. Мы можем отсюда предположить, что инициацией, делающей крестьянина годным к священнодействию земледелия, была свадьба крестьянина, то есть переход его в разряд взрослого человека, способного к деторождению, тем более, что и само «священное земледелие» имеет явный эротический подтекст и предполагает сексуальную состоятельность (в этом случае молодые парни, сопровождающие «мужиков» и во время игровой масленичной пахоты и во время пахоты реальной, выполняют роль своеобразных учеников). Впрочем, возможно и что была специальная крестьянская инициация, которая либо проводилась втайне, например, в кругу семьи с тем, что отец передавал посвящение сыну, либо имела вид «невинного» народного обычая или игры которому исследователи не придали значения.

Сакральные свойства пахоты  относились и к орудию пахоты – бороне, которой, как и всякому фаллическому символу, приписывалось наделение плодородием (поэтому борона использовалась в ритуалах при родах, в гаданиях девушек, в ритуалах, вызывающих дождь и т.д.). Наконец  и продукт земледелия хлеб в русской крестьянской общине, как и во всяком традиционном инициатическом профессиональном объединении, наделялся сакральными свойствами. Хлеб олицетворял связь между Богом и людьми, и между живыми и мертвыми. Его клали рядом с иконами, на стол, что превращало стол в подобие церковного престола. Хлебом благословляли молодых, делились с гостями, даруя им тем самым здоровье и счастье, хлеб использовали в качестве оберега, им «кормили» мертвых, кроша его на могилу, приносили в жертву предку («домовому») [18]. Хлеб имел право разрезать только мужчина, а печь его – только женщина, причем, «нечистая» женщина (во время менструации, после родов) не допускалась к этому, что является верным свидетельством сакральности как процесса изготовления, так и самого продукта.

Итак, русская поземельная община представляла собой своеобразное религиозно-инициатическое «профессиональное» объединение в рамках «космического христианства» Восточной Европы. Ее члены – взрослые мужчины – пахари мыслили себя как своеобразных «священников», отправляющих культ матери-земли, которая осмыслялась и как Богородица, сходящаяся в браке с Богом-Небом и дарующая людям спасение Христа. Сам культ состоял в сельскохозяйственной деятельности  – вспашке земли, севе, сборе урожая, а также в отправлении многочисленных праздников, соотносящихся с важнейшими этапами ежегодного космического цикла.   Результат труда – хлеб воспринимался как священный предмет, обладающий магической силой, равно как и инструменты труда – борона, соха.

Сказанное проливает новый свет на механизмы взаимопомощи в русской поземельной общине («помочи»), которые хорошо изучены, но до сих пор интерпретировались лишь исходя из экономических соображений.  Уже сама четкая структура и ритуализованность «помочей», которую предполагали обязательно общую трапезу после общей работы и сопровождались специальными молитвами, прибаутками и песнями [19], говорит о том, что они первоначально были сакральными действиями (и сохраняли элементы таких действий даже когда сами участники об этом забыли).  Но лучше всего это видно на примере двух главнейших помочей – наделение хлебом всех членов общины в случае общего голода или бедствий одной семьи, для чего создавались специальные резервные склады («магазины») и постройки «всем миром»  домов для  новых членов общины.

Мы уже упоминали, что хлеб рассматривался русскими крестьянами не просто как продукт, служащий для поддержания жизни человека, но и как священная пища. Иначе непонятно: почему на случай недорода и голода приберегали именно хлеб  (а не, скажем, грибы, коренья, мясо, рыбу и т.д.). По нашему мнению, наделение хлебом рассматривалось как своеобразное «естественное причастие». Прежде всего, это понималось буквально – хлеб делался из зерна, которое отождествлялось со Христом, таким образом, поедание хлеба есть принятие в себя Христа. Далее, это понималось и как приобщение к матери-земле, то есть к Богородице, породившей хлеб-Христа, к небу-Отцу, оплодотворившему землю, наконец, к предкам, находящимся в земле. Не будем также забывать о том, что хлеб наделялся крестьянами магическими свойствами, главным образом, связанными с достатком и богатством: общее поедание пожертвованного общинниками хлеба в голодный год можно воспринимать как магическую попытку победить голод и вызвать хороший урожай.

Тот же сакральный смысл имела постройка «всем миром» дома для общинника. По замечанию М. Элиаде, дом является образом мира. Строительство дома в традиционном мире есть имитация создания упорядоченного космоса из хаоса, бытия из небытия, совершенного сверхъестественными силами. При этом нужно осознавать, что в мире Традиции имитация является не аллегорией, а символом в том смысле, какое вкладывал в это слово А.Ф. Лосев, то есть полным слиянием символизирующего и символизируемого.  С этой точки зрения построить дом и значит перенестись в доисторическое священное время и поучаствовать во всех фазах возникновения мироздания.  Русская крестьянская изба в точности соответствует крестьянскому образу мира: четыре стены соответствуют четырем сторонам света, фундамент – преисподней, сруб – земле, крыша – небу. Дом отличается организацией сакрального пространства: в восточной стороне находится «красный угол», где стоят иконы – начало небесное, мужское,   по диагонали от него печь – источник тепла и жизни, начало женственное, роль престола в церкви играет стол, где постоянно находится хлеб в напоминании о еде как причастие.  Печь и окно символизируют связь с потусторонним миром [20]. Поэтому строительство такого дома «равносильно новому началу, новой жизни» [21]. Трапеза по окончанию строительства символизирует «отдых Бога» после сотворения мира. Но почему вхождению в общину новой «элементарной ячейки»  – новой отдельной семьи переживалось как создание мира? Потому что община мыслилась как космос – органическое, а не механическое образование. Это в современной цивилизации коллектив – как механизм, к которому можно приделывать новые детали, который можно отремонтировать в случае неполадки. Традиционный мир на все смотрит как на живой организм, который не развивается по инерции, а может лишь умирать или рождаться. Так, некоторые традиционные народы в случае болезни человека символически «проигрывали» его смерть и новое рождение, то есть возвращение к первоначальному хаосу и сотворение мира. Логика здесь простая: больного человека нельзя вылечить, потому что естественное окончание болезни – смерть, но можно его переродить, новый человек будет уже здоровым[22]. Точно также община не могла принять в себя новых членов, община мыслилась как целостность, к которой прибавить что-либо нельзя, традиционный космос не меняется, и способен лишь повторять одни и те же циклы. Но общину как и космос можно породить заново, для этого и нужна магия строительства модели мироздания – дома.

Итак, взаимопомощь в традиционной русской крестьянской общине выходила далеко за пределы экономической мотивации, это был своеобразный ритуал, направленный на восстановление физического и социального космоса.

ЧАСТЬ 1. СУДЬБА ИДЕИ И ЕЕ СОЗДАТЕЛЯ

 1.1.  Об истинном и ложном русском национал-большевизме

В 2003 году увидела свет книга Н.В. Устрялова «Национал-большевизм» (Москва, издательство «Алгоритм»). Она включает в себя  основные программные тексты этого политического мыслителя начала ХХ века  – теоретика классического русского национал-большевизма, которые до сих пор в большинстве своем были практически недоступны для широких кругов читателей (редкие журнальные и интернет-публикации не могли дать полного представления о взглядах Устрялова)[1]. Можно без преувеличения утверждать, что это – подлинное открытие идеологии и, особенно, теории русского национал-большевизма. Конечно, этот тезис звучит крайне парадоксально. Могут возразить, что вообще-то национал-большевизм и так чрезвычайно известен в современной России. Трудно найти обывателя, который не слышал, например, о Национал-Большевистской Партии Э.Лимонова, благодаря эксцентрической форме своих акций не сходящей  с экранов ТВ и со страниц газет. Среди интеллектуалов точно также редко кто не знает  об А.Г. Дугине, позиционирующем себя и как национал-большевика, и как евразийца, и как генониста.

Но после знакомства с трудами Н.В. Устрялова начинаешь понимать всю пикантность ситуации с современным национал-большевизмом, который в общем-то лишен преемственности с классическим  русским национал-большевизмом 20-х – 30-х годов (и показательно, между прочим, что современные «национал-большевики»  чаще всего обращаются к кому угодно – к Генону, Эволе, Никишу, Маркузе, Бодрийяру, но только не к Устрялову[2], а если у них встречаются отсылки к создателю русского национал-большевизма, то, как правило,  не непосредственные, а взятые у израильского исследователя М. Агурского[3]). А надо заметить, что при всей авторитетности М. Агурского, его трактовка национал-большевизма, на наш взгляд, неоправданно широка. Она   включает в объем этого понятия практически все течения политической мысли начала ХХ века, принявшие по тем или иным причинам Октябрьскую революцию 1917 года, вплоть до мистических анархистов и поэтов-модернистов. М. Агурский так и пишет: «.. к нему (национал-большевизму – Р.В.) по праву должны быть отнесены все ранние формы национального признания большевизма…»[4] А что касается теоретика современного национал-большевизма А.Г. Дугина, то его понимание этой идеологии еще шире. В статье «Метафизика национал-большевизма» он пишет: «самым удачным и полным определением национал-большевизма будет следующее: «национал-большевизм – это сверхидеология, общая для всех врагов открытого общества»[5].  Собственно, современные «лимоновцы» и «дугинцы» и являются в лучшем случае   наследниками разного рода левых авангардных националистов начала ХХ века, склонных к рискованным разновидностям религиозного мистицизма, вроде «скифов» (А. Блок, А. Белый, Иванов-Разумник и др.), в худшем же случае они – идеологические эклектики, некритически приемлющие и пытающиеся соединить все идеи, противостоящие капитализму и  либерализму: от православного и исламского фундаментализма до кроулианства. Кстати, о том, что ближе к истине, видимо, последнее, худшее предположение, свидетельствуют те источники и «попутчики» национал-большевизма Дугина, которых он сам указывает в книге «Тамплиеры пролетариата»: тут и Клюев, и Мамлеев, и Ги Дебор, и Кроули, и Достоевский, и Юнгер, и Генон с Эволой. Вряд ли Устрялов бы согласился с таким «набором союзников», истоки истинного устряловского национал-большевизма совсем иные – русские славянофилы Данилевский и Леонтьев, западные философы Гегель и Макиавелли[6]. Да и  простая школьная логика подсказывает, что такое совмещение различных, порой противоположных идей (как, например, русское старообрядчество и кроулианство) под знаком одной «сверхидеологии» приводит лишь к тому, что эта «сверхидеология» становится содержательно пустой, в ней не остается ничего, кроме голого отрицания; это следует и из элементарного закона логики: чем больше объем понятия, то есть чем больше предметов оно охватывает, тем меньше его содержание, то есть тем меньше общих для этих предметов положительных признаков.

Стоит вспомнить, что вообще-то русские эмигранты, выдвинувшие термин национал-большевизм (а он был придуман не Устряловым, а его идеологическими оппонентами, но Устрялов его принял), относили к национал-большевизму лишь русских консерваторов, признавших большевиков как создателей сильного российского государства (часть генералитета царской армии во главе с А. Брусиловым, монархисты Пуришкевич и Шульгин, сменовеховцы, некоторые евразийцы, младороссы). Вместе с тем даже это определение является, на наш взгляд, слишком широким. Если понимать под национал-большевизмом не простое «сближение» некоторых консервативных течений русской мысли  с большевиками, как хотелось думать антисоветски настроенным эмигрантам, а своеобразную, оригинальную идеологию, имеющую свои отличия и от евразийства, и от сменовеховства, то его основным представителем и одновременно создателем и теоретиком  можно считать лишь Н.В. Устрялова[7]. И этот  истинный устряловский национал-большевизм, бесконечно отличный от дугинского идеологического эклектизма и лимоновского политического авангардизма, по недоразумению присваивающих себе то же имя, является, как уже отмечалось,  ветвью русской, консервативной мысли. Именно он и наименее известен сейчас. После перестройки  появился ряд специально научных исследований, касающихся национал-большевизма Н.В. Устрялова (С. Константинов, С. Сергеев, О. Воробьев, К. Фетисов, А. Карадогин и др.), но большинство из них имеют академическую направленность и не претендуют на активизацию эвристического потенциала идей Устрялова. Кроме того, среди современных исследователей не все в достаточной мере беспристрастны, а некоторые откровенно враждебны Устрялову и его концепции  (сказывается дух эпохи, когда к нам «возвращался» Устрялов – 90-х годов ХХ века, в которые самые заезженные, дешевые  штампы  либерализма воспринимались вдруг ставшим постсоветским российским интеллигентом как «откровение»). Особенно показательны в этом плане статьи одного из известных исследователей Устрялова О.А. Воробьева («Трагедия перерождения. Николай Устрялов и «Смена вех», «Апология дуализма» (по статье Н.В. Устрялова «Две веры»), «Психологические мотивы сменовеховства»)[8].  Будучи большим знатоком биографии и работ Н.В. Устрялова,  О.А. Воробьев не скрывает при этом своего неприятия его идей. Он  называет Устрялова «прожектером «Смены вех», а его путь тупиковым.

Другие исследователи – С.Сергеев, С. Константинов, на наш взгляд, выбрали гораздо более плодотворный метод, они не поддаются на уловки стереотипов «духа века сего» и показывают ценность и даже актуальность многих идей Устрялова. В данной работе мы бы хотели продолжить именно это направление исследований. Цель нижеследующей статьи – попытаться систематически описать теорию национал-большевизма Устрялова и показать актуальные аспекты национал-большевизма.

1.2.  Путь Устрялова: от Колчака к Сталину

Но обзор взглядов Устрялова будет слишком абстрактным, если их элиминировать из исторического контекста. Поэтому мы предварим его кратким рассказом о жизни и сочинениях Устрялова, ничуть не претендуя при этом на полноту[9]. Николай Васильевич Устрялов родился в 1890 году в Петербурге. Он окончил юридический факультет Московского университета, где его учителями были  Б.П. Вышеславцев, Л.М. Лопатин, С.А. Муромцев и другие видные представители русской науки начала прошлого века. Но определяющее влияние оказали на молодого Устрялова, видимо, взгляды Струве, Новгородцева и, особенно, Е.Н. Трубецкого. Именно эти «либеральные консерваторы» привили будущему национал-большевику национальные идеи и, что главнее всего, государственничество. От либерализма впоследствии Устрялов отошел, а вот «государственническая струя» в его взглядах все усиливалась, пока не стала определяющей.

Уже в студенчестве Устрялов увлекся политикой. Он примкнул к «правому» крылу партии конституционных демократов, связь с которым продолжалась довольно долго, вплоть до «колчаковского периода» его жизни (интересно заметить, что оттуда же, из среды, близкой к «правым кадетам» вышли и теоретики евразийства – П.Н. Савицкий, Г.В. Вернадский, взгляды которых будут во многом перекликаться с национал-большевизмом Устрялова, и многие сменовеховцы – Ю. Ключников, Н. Гредескул; как видим, русский либерализм начала прошлого века, в действительности, имел мало общего с современным российским либерализмом, коль скоро в нем содержались «семена» нескольких будущих  консервативно-революционных течений). По окончанию университета Устрялов получает приглашение продолжить заниматься научной работой, он соглашается, слушает лекции в Сорбонне и Марбургском университете, затем   после сдачи экзаменов получает  звание приват-доцента Московского университета. При этом он активно сотрудничает в праволиберальной газете «Утро России» и участвует в работе известного общества соловьевцев, где знакомится со многими видными представителями русской религиозной философии.  Февральскую Революцию 1917 года Устрялов принял восторженно, так как увидел в ней шанс  перерождения России и превращения ее в сильное национально-консервативное государство (впоследствии, в харбинском изгнании оценка этой революции уже зрелым Устряловым  будет диаметрально противоположной, он станет утверждать, что она была национальным позором, торжеством политически беспомощной интеллигентской прозападной прослойки, началом распада России, который был остановлен лишь энергией, волей и штыками русского большевизма[10]). Соответственно, Октябрьская революция показалась молодому Устрялову, как и всем правым кадетам, подлинной национальной катастрофой, разразившейся, когда славная победа русского оружия была, казалось,  совсем близка. Большевики пока еще для Устрялова – фанатики бредовой идеи, готовые превратить бесконечно дорогую для него Родину в «дрова для мировой Революции» (собственно, на тот момент, когда революционная стихия перехлестывала через край и выбрасывала на поверхность самые радикальные элементы, отчасти это так и было, и залог тому – утопическая и фразерская позиция «левых коммунистов» во главе с Н. Бухариным по вопросу Брестского мира)

Неудивительно, что в гражданскую войну Устрялов оказывается в стане Колчака. В Омске Устрялов занимает видное место среди правых кадетов, окружавших Колчака. Он не только был руководителем Восточного бюро партии и активным публицистом кадетской газеты «Накануне» (выпускаемой вместе с будущим сменовеховцем Ключниковым), по свидетельству Агурского, Устрялов возглавляет «правую оппозицию Колчаку», к которой тот склонен был прислушиваться[11]. Устряловская оппозиция подталкивает Колчака к тезису «диктатура ради демократии». Пока еще оставаясь в принципе на позициях «формальной» демократии западного типа, Устрялов тем не менее с присущим ему уже тогда политическим реализмом совершенно справедливо утверждал, что бывают ситуации, когда формальная демократия неуместна. Чрезвычайные условия требуют чрезвычайных форм правления, а именно – диктатуры. «Игры в парламентаризм» в разгар гражданской войны, поднятие на щит европейских идеалов «гражданского общества» в крестьянской евроазиатской стране погубят Белое движение – предсказывает Устрялов и это предсказание сбылось в точности. Уже когда очевидными стали  крах Колчака и корыстные цели «лукавых союзников» – стран Антанты и Японии, желавших не столько помочь «белым», сколько поживиться за счет слабости России, Устрялов отбрасывает формально-демократические «украшения» и начинает дрейфовать в сторону признания большевизма как единственной силы, сохраняющей Россию. Но, что важно заметить, это вовсе не означало признания коммунизма и марксизма, имелся в виду лишь последовательный шаг российского патриота, для которого целостность и сила Отечества важнее его партийных пристрастий. Воюя с иноземными врагами и воссоединяя Родину (неважно по каким причинам), большевики, по  Устрялову выказали себя большими патриотами, чем белые, запутавшиеся в своих «особых» отношениях с «союзниками» (а на самом деле злейшими противниками) России. После трех бессонных ночей в Чите Устрялов принципиально принимает сторону красных и выступает против продолжения «белого сопротивления». Путеводительным маяком для Устрялова вскоре станут офицеры царского генштаба во главе с Брусиловым, которые тоже перейдут на сторону красных, не приняв «смычки» белых и поляков, имевших территориальные претензии к России. «Поражение России в этой войне  (советско-польской войне – Р.В.) задержит надолго ее  (России – Р.В.) национально-государственное возрождение, углубит ее разруху, укрепит расчленение… Но зато ее победа вознесет ее сразу на былую державную высоту и автоматически откроет перед ней величайшие международные перспективы, которых так боятся ее вчерашние друзья… Ужели этого не чувствует Врангель?»[12] – напишет об этом Устрялов.

Именно эти идеи, которые затем получат название национал-большевизма, Устрялов развивает в своей первой книжке – «В борьбе за Россию», выпущенной в Харбине, куда Устрялов переселился с семьей, в 1920 году.  Книжка вызывает скандал в белой эмиграции и … горячую поддержку лидера большевиков   В.И. Ленина. Пути «красных»  и «белых» патриотов, как и предсказывал Устрялов, пересеклись и почвой для сотрудничества стало общее стремление сохранить Великую Россию и ее государственность: «С точки зрения большевиков русский патриотизм, явно разгорающийся в последнее время под влиянием всевозможных «интервенций» и «дружеских услуг» союзников, есть полезный для данного периода фактор в поступательном шествии мировой революции. С точки зрения русских патриотов, русский большевизм, сумевший влить хаос революционной весны  в суровые, но четкие формы своеобразной государственности, явно поднявший международный престиж объединяющейся России и несущий собою разложение нашим заграничным друзьям и врагам, должен считаться полезным для данного периода фактором в истории русского национального дела»[13].

Сначала Устрялов оставался в одиночестве, затем у него появляются единомышленники.  Это  сменовеховцы (Ключников, Лукьянов, Потехин, Бобрищев-Пушкин), затем – евразийцы, прежде всего, левые – Л.П. Карсавин, С. Эфрон, Д.П. Святополк-Мирский, П.П. Сувчинский (Устрялов в письме к Сувчинскому прямо называл себя левым евразийцем[14]), хотя и такой лидер правого, первоначального евразийства, как П.Н. Савицкий, в письме к Струве также именовал  себя национал-большевиком в устряловском духе[15].   Но ближе всего Устрялов стоит, конечно, к сменовеховцам, с одним из его лидеров – Ключниковым он был знаком еще по Омску. Устрялов участвует в их первом сборнике («Смена вех», Прага, 1921), в позднейших изданиях – «Накануне», в советском сменовеховском издании «Россия» (где его постоянным «тактическим оппонентом» становится лидер советского сменовеховства И. Лежнев (Альтшуллер)). Однако и по отношению к сменовеховцам  Устрялов занимает свою, особую, отстраненную позицию. Впоследствие, когда сменовеховство «полевеет и полостью «растворится в коммунизме», Устрялов будет отзываться о нем даже очень резко[16]. Пытается сотрудничать он и с другими «прореволюционными» группами в эмиграции («утвержденцы»), везде выказывая большую долю самобытности. Устрялов пишет новые работы. Национал-большевизм дополняется экономической теорией, перекликающейся с ленинским нэпом, но, конечно, без идей социализма и коммунизма, масштабной критикой формальной демократии уже в общеевропейском разрезе, своеобразной теорией революции. Устрялов чутко следит за тем, что происходит на любимой Родине. И он  – один из немногих эмигрантских публицистов, к кому прислушиваются и в Советском Союзе, кого не только замечают, но и вступают с ним в полемику. На статьи Устрялова так или иначе отзывалась почти вся  «верхушка большевиков» (Ленин, Сталин, Троцкий – сочувственно, Бухарин, Зиновьев, Султан-Галиев – резко неприязненно).

Устрялов активно сотрудничает и в эмигрантской прессе, несмотря на мощное противодействие и обвинения в «политическом коллаборационизме». Продолжает он заниматься и научными исследованиями – он одним из первых дал научную оценку германскому национал-социализму и итальянскому фашизму, занимался изучением политической философии Платона, этики Шопенгауэра, преподает в харбинском Политехе.

В 1925 году Устрялов принимает советское гражданство и устраивается работать на КВЖД. Для философа это был патриотический акт, тем самым он признавал, что СССР есть новая ступень развития все той же российской цивилизации и долг каждого патриота – быть в любом случае со своей Родиной. Тут уместно привести слова Устрялова, написанные еще в 1920-ом году: «Нам естественно казалось, что национальный флаг и «Коль славен» более подобают стилю возрожденной страны, нежели красное знамя и «Интернационал». Но вышло иное. Над Зимним дворцом, вновь обретшим гордый облик подлинно великодержавного величия, дерзко развивается красное знамя, а над Спасскими воротами, по-прежнему являющими собой глубочайшую исторически-национальную святость, древние куранты играют «Интернационал». Пусть это странно и больно для глаз, для уха, пусть это коробит, но в глубине души невольно рождается вопрос: – Красное ли знамя безобразит собою Зимний дворец или наоборот, Зимний дворец красит собою красное знамя? «Интернационал» ли нечестивыми звуками оскверняет Спасские ворота или Спасские ворота кремлевским веянием влагают новый смысл в «Интернационал»?»[17]

В том же 1925 году Устрялов посещает СССР (свои впечатления он описал в брошюре «Россия (у окна вагона)», она вышла вместе со вторым национал-большевистским сборником «Под знаком Революции»). Главный вывод, который вынес Устрялов после посещения Родины, бесед со старыми знакомцами, оставшимися в СССР,   лицезрения своими глазами индустриальных успехов Советской России харбинский отшельник выражает формулой: «национализация Октября». Устрялов с удовлетворением констатирует, что экстремистские и космополитические идеи 1917 года постепенно выветриваются, Россия возвращается в русло национального бытия, конечно, на новом его этапе. Столкнувшись с российской почвой, большевизм все больше становится правее и национальнее.

Но постепенно обстоятельства изменяются не в лучшую для Устрялова сторону. Сменовеховство идет на спад, закрываются сначала европейские сменовеховские издания (газета «Накануне»), затем и внутрисоветские (журнал «Россия»). Все сильнее давление и озлобление эмиграции. В СССР сворачивается нэп, начинается фракционная борьба в партии. В новом сборнике Устрялов стремится осмыслить происходящее, и признает свои ошибки в сфере экономической теории. Устрялов полностью поддерживает Сталина как государственника и Русского Бонапарта, призванного историей вывести Россию из низменной горячки якобинства к ледяным горным вершинам Империи. Харбинский мыслитель приветствует разгром ленинской гвардии – космополитов-революционеров, бредящих мировой революцией. Сталинскую формулу «социализм в отдельно взятой стране» Устрялов воспринимает, и думаем, не без оснований, как перевод на корявый язык вульгарно-марксистского волапюка формулы российского великодержавия. И, кстати, мы должны здесь говорить не только о том, что Устрялов принял Сталина, но и о том, что Сталин принял Устрялова. Недаром же О.А. Воробьев называет тезис о социализме в одной стране «устряловско-сталинским», а С. Сергеев именует Устрялова заочным политическим духовиком Сталина. Без сомнений, вождь внимательно изучал национал-большевистские труды Устрялова, хотя и не мог открыто признаться в их влиянии на свое мировоззрение (следуя принятым тогда в партии нормам, он характеризовал Устрялова как идеолога мелкой буржуазии). Противникам Сталина эта нехитрая уловка была понятна, Троцкий открыто назвал Сталина устряловцем, «могильщиком революции» и русским империалистом, и если откинуть эмоциональную фразеологию и негативные оценки, то, видимо, по существу, он был недалек от истины.

Во всяком случае, уже к середине 30-х Устрялов с удовлетворением замечает: Сталин перешел на позиции национал-большевизма[18] (именно так, а не наоборот, как считает Воробьев, упрекающий Устрялова за то, что … это он стал большевиком ).

В 1935 году в жизни Устрялова происходит ключевой поворот. На Дальнем Востоке получают широкое распространение идеи русского фашизма, резко антибольшевистские и антисоветские (русские фашисты при поддержке японского генштаба осуществляли террористические  диверсионные акты на территории СССР, воевали против советских войск при Халкин-голе)[19]. Национал-большевика Устрялова не печатают в местных газетах, он лишается работы в университете. В 1935 году СССР продает КВЖД Манчжурии и  Устрялов решает вернуться в СССР.

На дворе – вторая половина 30-х годов. Близится Большой Террор, который, надо заметить, Устрялов предсказал в своем блестящем анализе логики развития всякой великой революции и даже приветствовал как последнюю агонию революции и возвращение России к своим национальным истокам. Судя по всему, Устрялов и не тешил себя надеждой, что его, бывшего белогвардейца, хотя и лояльного к Советской власти, минуют «ежовые рукавицы». Можно предположить, что для Устрялова – его возвращение было своеобразным  самопожертвованием. Столько лет говорить о необходимости принять целиком, пропустить через себя трагическую судьбу новой России, и не бросить свою плоть в костер большевистского бонапартизма, переплавляющий западный коммунизм в особую разновидность русской идеи – это, по Устрялову, безнравственно.

Действительно, первоначально тепло принятый на Родине, нашедший работу преподавателя в советском вузе, печатающийся в главных большевистских газетах – «Правде» и «Известиях», профессор Устрялов в 1937 году органами НКВД вдруг объявляется «врагом народа». По фальшивому обвинению в шпионаже в пользу Японии Устрялов приговаривается к «высшей мере социальной защиты», как выражались в то время. Прямо в день суда приговор был приведен в исполнение.

В 1989 году Н.В. Устрялов был посмертно реабилитирован. А его труды и оригинальные идеи стали возвращаться к нам только сейчас, в начале 21 века, пробиваясь сквозь стереотипы о национал-большевизме, созданные современными политическими авангардистами, присвоившими себе его имя, сквозь инсинуации воинствующего либерализма и западничества.

Перу Устрялова принадлежит множество работ. Истоки национал-большевистской теории можно обнаружить уже в самых ранних (например, в программной статье «К вопросу о русском империализме» (1916 год)). Но основные положения национал-большевизма были высказаны в первых харбинских книжках «В борьбе за Россию» (1920) и «Под знаком Революции» (1925), а затем следует лишь их частные политические приложения (хотя поздние сборники Устрялова, например, «Наше время» (1934) и представляют определенный интерес в плане устряловского анализа фашизма и корректировки устряловской экономической программы). Будем реконструировать истинный русский национал-большевизм – взгляды Н.В. Устрялова, обращаясь прежде всего к ним.

ЧАСТЬ 2 НАЦИОНАЛ-БОЛЬШЕВИЗМ: МЕТОД И ТЕОРИЯ        

2.1. Структура национал-большевизма

Вопреки инвективам эмигрантских противников Устрялова, которые хотели представить национал-большевизм как простую идеологию «соглашательства» с большевиками, а также современным ангажированным исследователям, вроде О. Воробьева, которые вообще стремятся вывести национал-большевизм из психологического состояния пореволюционной интеллигенции, мы укажем на то, что вообще-то национал-большевизм самостоятельная и довольно самобытная концепция. Именно концепция дает обоснование консерватору-националисту Устрялову для тактического союза с большевиками, а вовсе не наоборот. Хотя дело обстояло, конечно, не так, что сначала Устрялов создал доктрину, а затем начал делать из нее политические выводы в своей публицистике; человек страстный и полностью погруженный в «лаву» актуальной политики, Устрялов выплавлял национал-большевистскую теорию прямо в своих публицистических работах, что придало его публицистике особый «философический» привкус. Вычленить теоретические моменты и представить их систематически, конечно, задача непростая, но мы попытаемся с нею справиться.

Подобно случаю с Гегелем, который, кстати, был глубоко уважаем Устряловым, говоря о национал-большевизме следует разделять метод и теорию. Метод национал-большевизма – диалектика, приобретшая характер «политического реализма», теория включает в себя учения о государстве, революции и экономике.

2.2. Диалектика Устрялова

Великий русский философ ХХ века А.Ф. Лосев писал: «диалектика не есть никакая теория. Диалектика есть просто глаза, которыми философ может видеть жизнь»[20]. Если метафизика стремится уместить живую жизнь в прокрустово ложе формально-логических теорий, то диалектика позволяет увидеть жизнь с разных сторон. Противоречивость – свойство самого универсума и мыслить противоречия, в чем главная задача диалектики – значит мыслить реальность как она есть, не подменяя ее схемами нашего рассудочного познания. Устрялов бы вполне согласился с этим, ведь его  диалектика есть не что иное, как политический реализм, которому противостоит политический догматизм.

Уже в первой национал-большевистской книжке – «В борьбе за Россию» в статье «О верности себе» Устрялов формулирует эту главную свою методологическую идею. Фундамент ее – признание того, что политика есть сфера относительного, текучего, и что в ней нет «универсальных решений», абсолютных, пригодных всегда и везде методов: «политика вообще не знает вечных истин. В ней по гераклитовски «все течет», все зависит от наличной «обстановки», «конъюнктуры», «реального соотношения сил»[21]. В ней нет постоянных союзников и противников: вчерашний враг становится другом и наоборот. В качестве примера такого политика-реалиста колчаковец Устрялов приводит … В.И. Ленина, политический гений которого он вообще высоко оценивал, естественно, не разделяя при  этом его марксистских взглядов: «подобные примеры можно приводить до бесконечности. Наиболее близкий нам – феерическое превращение Ленина из «друга» Германии в ее «врага», из антимилитариста в идейного вождя большой регулярной армии, из сторонника восьмичасового рабочего дня в насадителя двенадцатичасового»[22].  И тут же Устрялов обрушивается на «политических догматиков», которые не осознают того, что живая жизнь противоречива и изменчива и пусть из благих побуждений, безуспешно пытаются втиснуть ее в узкие и мертвые идеологические схемы, в противоположность политическим реалистам: «.. неужели все эти люди (политические реалисты – Р.В.) – изменники своим принципам? Ничуть. Они лишь умеют отличать принцип от способа его осуществления. Они – лучшие слуги своей идеи, чем те, кто близоруким и неуклюжим служением ей лишь губят ее … Они не изменники, они только не доктринеры. Они не ищут неизменного в том, что вечно изменчиво по своей природе»[23]. Любопытно заметить, что эти упреки Устрялова, бросаемые им в адрес «патриотов-догматиков», представлявших большевиков как «силу сатанинскую», с которой не может быть никакого сотрудничества в принципе, по своему пафосу да и содержанию перекликаются с упреками Ленина в адрес меньшевиков, которые тоже хотели следовать «букве марксизма», не учитывая специфических российских условий,   и потому заученно твердили об отсталости России, необходимости развития в ней сначала капиталистического базиса, «гражданского общества», начисто отвергая ленинскую идею особого российского пути к социализму[24].   Неудивительно после этого, что вождь революции проявил особое внимание к книге Устрялова «В борьбе за Россию». Дело не только в том, что Ленин осознал выгоды сотрудничества большевиков, после 1918 года превратившихся в оборонцев и государственников, с русскими некоммунистическими патриотами – государственниками (хотя и это сбрасывать со счетов нельзя, вождь был гибок и прагматичен, как и следует хорошему политику). Но, полагаем, есть еще и другое – Ленин почувствовал в Устрялове «родственную душу», такого же, как он сам врага политического догматизма и романтизма и апологета историзма и диалектики, только стоящего на совершенно иных, немарксистских позициях.

Эту идею Устрялов развивает во второй национал-большевистской книжке «Под знаком Революции» в статье «Два этюда». Тут Устрялов привлекает, кроме Гегеля еще и авторитеты Гамбеттта и Макиавелли и находит своей методологической позиции на первый взгляд шокирующее определение – оппортунизм. Устрялов стремится избавить это слово от налипших к нему негативных ассоциаций и вернуть ему подлинный смысл, который вкладывал в него теоретик оппортунизма Гамбетта: оппортунизм – это «политика результатов. То, что мы называем «реальной политикой». Учет обстановки, трезвый анализ действительных возможностей. Приспособление к окружающим условиям, дабы успешнее их преобразить, направить к поставленной цели»[25].    Имеется в виду не политическая беспринципность, приспособленчество и «фактопоклонство», отнюдь, речь идет об отсутствии неразумного романтизма и доктринерства, желающего «резать по живому», калечить действительность в угоду «чистоты идеи». Устрялов восклицает в связи с этим: «нет ничего хуже в политике, чем упрямое и безответственное доктринерство … даже жертвенность не искупает порока ослепленности … Жертвы оправданы только тогда, когда они – реальные и необходимые средства  к достойным и реальным целям»[26].

Еще одним классическим теоретиком «оппортунизма» Устрялов объявляет, конечно, Макиавелли. И тут не обходится без необходимости сначала реабилитировать это великое имя: «веками клеветали на него людские пороки – глупость, зависть, тщеславие, лицемерие, вероятно, оттого, что он их гениально распознал и учил, взнуздав их, пользоваться ими. Веками чернили «макиавеллизм»  – гений Макиавелли не стал от того ни менее ярок, ни менее предметен, ни менее актуален в своей положительной и творческой направленности»[27]. Политический реализм Макиавелли, в действительности, не имеет ничего общего с пресловутым «макиавеллизмом» – стремлением к власти ради власти любыми средствами. Макиавелли учит овладевать властью не ради нее самой, а ради блага Родины: «…весь безбрежный релятивизм средств  ни на минуту не заслонял в его гениальном ясновидящем сознании прочного достоинства руководящей задачи его времени, разума нарождающейся эпохи: великая родина, великая нация, великое государство»[28]. Макиавелли призывает государя отступать от норм морали не ради  циничного самоутверждения, а потому, что в политике сплошь и рядом случаются ситуации, когда невозможно вести себя безукоризненно морально. Ведь мораль исходит из того, какими люди должны быть, а политик вынужден исходить из того, какие они есть на самом деле, то есть учитывать и использовать во благо их слабости и даже пороки[29].

Следуя Макиавелли Устрялов предлагает свое понимание лозунга «цель оправдывает средства», который лицемерные либеральные политики поносят как верх цинизма, но которым сами вынуждены, пускай и исподтишка пользоваться. Неправильно противопоставлять цели и средства и доктринерски вопить, что-де благая цель требует благих лишь средств, это значило бы не видеть диалектики цели и средств. По мере своего воплощения цель может становиться средством и вообще: «повсюду  причудливое сплетение посредствующих целей и целеподобных средств»[30], а конечные абсолютные цели – вне этого материального мира с его изменчивостью и текучестью.  Устрялов распространяет гегелевскую диалектику не только на цели, но и на средства, они тоже должны учитывать реальность, дабы не коверкать жизнь и не нести лишние страдания людям. Тех политиков, которые верят в политическое абсолютное зло, наряду с политическим абсолютным добром, Устрялов презрительно именует манихеями[31]: очевидно, имеются в виду белые патриоты, видящие в большевиках «силу сатанинскую», а в себе самих «спасителей отечества». Устрялов напоминает, что в мире политики нет абсолютного добра и абсолютного зла, здесь, в сфере низменной, текучей, материальной добро и зло перемешаны. Большевики – противники Церкви и Империи, с точки зрения русского патриота – это зло, но большевики принесли и добро – сохранили великодержавное российское государство, без которого немыслимо историческое бытие России. Белые или по крайней мере самое консервативное их крыло, строили свою идеологию на православных и государственных ценностях – это благо, но закончили они сговором с врагами России, кое где даже согласием «поделиться» с Западом русскими территориями – это зло. Такова диалектика политического добра и зла, одно легко перетекает в другое, патриоты становятся врагами своей Родины, космополиты – ярыми патриотами, желающие спасти Веру готовы разрушить государство, которое – корень бытия народа, а значит и его Веры, желающие уничтожить Веру перерождаются и приходят к ее пускай и неохотному и половинчатому, но признанию.

Теоретическая основа этого «оппортунизма», то есть политической диалектики Устрялова – конечно, та же гегелевская диалектическая теория национального духа. Дух народа дышит, где хочет и его парадоксальные пути плохо согласуются с политическими доктринами, создаваемыми кабинетными теоретиками. Он – «Исторический Разум, живущий в нации, в государстве, врачующий их же недуги их же собственными орудиями и силами»[32]. Диалектика в этом смысле есть смирение перед неисповедимостью путей национального духа для нашего догматического рассудка, признание действительного как разумного, и в то же время не преклонение  перед этим действительным, не бездумная, романтическая его идеализация.

Итак, диалектику Устрялова не стоит понимать лишь как политическую гибкость и парадоксальность, умение тонко чувствовать политическую обстановку и учитывать ее малейшие изменения (хотя и это верно, недаром же Устрялова называют русским Макиавелли). Устрялова вообще-то, впрочем, как и Макиавелли,  не интересует реальная политика ради реальной политики. Диалектика, реальная политика – все это теряет значение вне высокой, являющейся предметом всех устремлений сверхзадачи – сохранения государства.   Теория государства и есть истинный фундамент национал-большевизма, от которого зависят и все остальные его учения, а государственничество – альфа и омега национал-большевизма.   И тут наблюдается органичное срастание метода и теории, учение о государстве у Устрялова внутренне диалектично, а диалектика у Устрялова, как мы видели подчинена сохранению и процветанию государства.

2.3. Национал-большевистское учение о  государстве

Уже в одной из ранних программных своих работ Устрялов формулирует базисное для своей политической теории положение: «человечество настоящей эпохи существует и развивается под знаком государственности. .. Народная личность, «национальная идея», как и всякая духовная монада, для своего проявления требует определенного единства. … Единое целостное начало должно скреплять собою то сложное многообразие, каким представляется историческая жизнь того или другого «народа». И вот государство  и явилось таким объединяющим, оформляющим, скрепляющим началом»[33]. Позднее Устрялов сформулирует его еще острее: «Для патриота эта общая верховная цель формулируется старым римским изречением: «благо государства – высший закон». Принцип государственного блага освящает собою все средства, которые избирает политическое искусство для его осуществления»[34].   Надо сказать, что это – нетипичная позиция для русского мыслителя, среди которых больше было вообще-то анархистов и антигосударственников, и «левых» и «правых»  (от Бакунина до Толстого), или, по крайней мере, сторонников  «либерального ослабления государства».  Впрочем, этатизм Устрялова, как мы уже отмечали, не лишен предшественников в русской традиции: сам он указывает на Пестеля и Герцена, на поздних славянофилов Данилевского и Леонтьева, мы же укажем на его непосредственных учителей Струве, Новгородцева, Е.Н. Трубецкого. Однако еще ближе Устрялову Гегель, именно от его понимания государства – как высшей формы проявления национального духа Устрялов и отталкивается: «государства – те же организмы, одаренные душой и телом, духовными и физическими качествами. Государство – высший организм на земле и не совсем неправ был Гегель, называя его «земным богом»[35]. (здесь нет никакого «отхода от православия», напомним, Гегель называл богом «исторический дух», отсюда, истинный смысл этой фразы Устрялова: государство – земное воплощение исторического национального духа).

Устрялов стремится реабилитировать понятие империализм, которое в политическом лексиконе, начиная с 19 века стало восприниматься сугубо негативно. Империя есть высшая форма государственного развития, она охватывает собой множество народов, имея таким образом в качестве субстанции культурно многообразный субстрат, она наилучшим образом защищает входящие в нее народы. Плох не империализм как таковой, а такой империализм, который    по-варварски относится к народам периферии империи, вместо культурного взаимообогащающего диалога и сотрудничества практикуя насилие и грабеж (впоследствие в поздний период творчества Устрялов будет на этом основании противопоставлять советское великодержавие, которое совмещает в себе принцип единого сильного государства и братский союз народов, и западное великодержавие, которое собственно и называют империализм и которое основано на западоцентризме, ксенофобии, презрении к неевропейским народам и грубом попрании их интересов[36]). Сам же по себе империализм, понятый именно как великодержавие, стремление к созданию больших, многонародных государств вполне отвечает духу времени (Устрялов при этом отмечает, что ХХ век есть век империализма, каждая нация,  чувствующая в себе творческие силы, создает свой, оригинальный «империализм» – английский, германский, американский, турецкий, наконец, российский). Более того, империализм совершенно естественен, так как связан с неотъемлемыми, сущностными чертами государства: «перед каждым государством встает практический императив: стремись к расширению, будь могучим, если хочешь быть великим! Здесь не только голос биологически естественного и ценного инстинкта, здесь веление нравственного разума, завет и требование исторического духа»[37]. Нас не должно удивлять утверждение о нравственном и культурном императиве империализма; для Устрялова великая империя органически и необходимо связана с великой культурой…

Всемирная история и международная политика и формируются столкновением различных «империализмов», которое по сути есть конкуренция национальных идей. Одни империи рождаются, другие умирают, малые государства переходят от одной сферы влияния к другой, давно уже утеряв самостоятельное значение… Устрялова чарует эта картина борьбы, смертей и рождений, крови и страданий, из которых вырастают цветы культуры, дикая красота живой жизни, стоящей вне наших схем, столкновение и переплетение стилей, культур. Он видит в изменениях политического ландшафта «печать высшей мудрости», «приговор исторического духа» – и здесь мы чувствуем влияние на Устрялова не только Гегеля, но и немецкого романтика и эстета Фридриха Ницше, а также его русского «собрата по духу», тоже эстета, но только православного, К. Леонтьева.

Но вернемся от философии истории собственно к теории государства.    Из трех элементов государства, выделяемых школьной теорией права – территория, народ, власть, Устрялов считает наиболее важным территорию (строго говоря, первыми русскими геополитиками, системно и доктринально разрабатывавшими проблемы этой молодой науки, были евразийцы, однако, Устрялова в этом плане смело можно считать их предтечей). Устрялов решительным образом не соглашается с тем мнением, что фактор территории не существенен: «… глубоко ошибается тот, кто считает территорию «мертвым» элементом государства, индифферентным его душе – пишет он в статье «Логика национализма» – я готов утверждать скорее, обратное – именно территория есть наиболее ценная и существенная и ценная часть государственной души, несмотря на свой кажущийся «грубо физический» характер»[38]. И, думаем, здесь трудно не признать правоту Н.В. Устрялова. Именно потому что государство есть единый организм, где внутренней живой связью связаны все его элементы – и территория, и народ, и власть, немыслим значительный ущерб для одного из этих элементов, а именно – территории  без непоправимого ущерба для целого: «для государственного деятеля … «потеря территории» есть всегда  «потеря живой силы», отмирание «части души»[39]. Эта мысль Устрялова столь же очевидна и метка, сколь и, увы, непонятна многим современным деятелям, даже называющим себя патриотами (вроде небезызвестного И. Шафаревича, который в роковом 1991 в своих статьях в «Нашем современнике» ликовал по поводу «освобождения России от нерусских территорий»), как и их предшественникам из белоэмигрантов, которые возражали Устрялову: что невелика-де заслуга – большевики восстановили имперскую российскую государственность… Однако любой непредвзятый человек, чуждый перехлестам антикоммунистических эмоций, все должен, думаем, признать целостность феномена любой, в том числе и нашей российской цивилизации. А отсюда прямо следует, что  Россия не будет прежней  – Россией великой литературы, Россией уникальной интеллигенции, Россией напряженного православного миросозерцания, Россией обостренного чувства «социальной правды», без естественных территориальных приобретений, без Средней Азии, Закавказья, Украины, Белоруссии, Прибалтики. Обрубленная до современных убогих границ живая плоть России вряд ли способна на те же творческие высоты, которая знала Россия великодержавная – и на этапе Империи, и на этапе СССР.  Точно также как человек, которому оторвало руки и ноги, превратившийся в беспомощного инвалида, никогда не будет тем же самым человеком, каким он был до этого несчастья: физическое увечье нанесет тяжелейшую рану его психике, изменит его мироотношение, мировоззрение (отличие состоит лишь в том, что человек-калека уже никогда не станет физически полноценным, что же касается государства, то «отрубленные» от него территории, при должной политической воле и напористости правителей, при готовности народа к жертвам ради отечества, могут «прирасти» обратно, но процесс будет долговременным и сложным)… И еще одно подтверждение этого – культурное бесплодие новой, «демократической России», которая так и не смогла породить что-либо хоть отдаленно дотягивающее до уровня, скажем, классической русской или советской литературы,  при всех «свободах» и «бесцензурности». В самом деле, не сравнивать же Шолохова, Пастернака, Замятина и … какого-нибудь там Сорокина.

Более того, как пишет Н.В. Устрялов: «лишь «физически» мощное государство может обладать великой культурой. Души «малых держав» не лишены возможности быть изящными, благородными, даже «героичными», но они органически неспособны быть «великими». Для этого нужен большой стиль, большой размах, большой масштаб мысли и действия»[40].  Действительно, те, кто противопоставляет «великое государство» и «культуру»  (а именно этим любят заниматься наши либералы, рассуждающие в том духе, что чем земли собирать нужно экономику и культуру развивать) предлагают ложную антиномию, ведь даже согласно  школьному определению, культура есть все, что создано человеческой деятельностью, говоря обще, народом, нацией, а сюда входят не обязательно духовные, но и материальные достижения. Значит, и созидание государственности – точно такой же феномен культуры, социального, национального творчества, как и создание литературной традиции, своеобычной живописи, архитектуры. И, собственно говоря, не бывает одного  без другого, история показывает, что если нация переживает творческий подъем, если ее силы велики и энергия брызжет через край, то это проявляется и в искусстве, и в философии, и в науке и, наконец, в политике, в государственном строительстве. Этапы государственного взлета всегда более или менее соответствуют этапам расцвета искусств и наук: в золотую эпоху императорского Рима был и золотой век римской поэзии, век Вергилия, Горация, Овидия, немецкий романтизм и немецкий идеализм  лишь ненадолго опередили великодержавный порыв Бисмарка и возвышение 2-го Рейха, наконец, большевистское собирание российских земель и возрождение великой и могучей России под именем СССР тоже повлекло за собой сначала «вторую жизнь» Серебряного века (Маяковский, Пастернак, Есенин, Клюев, Цветаева и т.д.), а  всего через несколько десятилетий собой взлет собственно советской культуры – прозы «деревенщиков» Распутина, Астафьева, Белова, поэзии Евтушенко и Вознесенского, Кузнецова и Межирова, философии Ильенкова и Лифщица, критики Кожинова и Сарнова и т.д. и т.д. И тем из либералов, которые восхищаются поэзией «шестидесятников» и проклинают при этом советский строй следовало бы понимать, что без государственнической энергии и воли Владимира Ленина, Иосифа Сталина, Феликса Дзержинского  не было бы и творчества Евтушенко с Астафьевым, и даже Солженицына с Бродским, потому что и они, будучи противниками советского политического режима, были плоть от плоти порождениями советской культуры и, как теперь говорят, советского дискурса. Точно также как без орлов римских легионов не было бы Горация, а без славных побед Наполеона – Гюго и Бальзака.

На разных этапах своей истории государство может иметь разную идеологию: так, до 1917 года идеологией России был своеобразный монархический русский национализм, разбавленный православными лозунгами и европейскими идейными заимствованиями, после 1917 ему на смену пришел «марксизм-ленинизм», точнее говоря сильно упрощенный и вульгаризированный марксизм.  Но идеология, по Устрялову, вторична по отношению  к самому бытию государственного организма, если сохраняется само государство, его территории, его естественные географические границы, сохраняется и сам стиль народа и цивилизации, а значит, с идеологией, какой бы «чужеродной» она не была вскоре произойдет «чудесное превращение», «врастание в почву». Как только Россия станет сама собой геополитически – великой евразийской Империей, любая ее идеология перемелется в своеобразный здоровый «российский национализм», если только она жизненна и отражает кое-какие черты национального характера: «… никогда не следует объявлять «ненациональною» новую власть страны за то, что ее идеология круто расходится с привычной идеологией старой власти. Новое время выдвигает новые стороны национального лика страны…»[41]. Устрялов предсказывает «обрусение коммунизма», превращение его из «немецкой штучки» в русскую и российскую идеологию и политическую практику, и тут он оказался совершенно прав. Уж на что большевики были воинствующими атеистами, противниками и очернителями «старого режима», имперской России, а постепенно, по мере того, как большевизм врастал в «русскую почву», пропитывался «русским духом» все стало возвращаться: и особое место Русской Православной Церкви (трудно отрицать, что после 40-х годов Православие в СССР хотя и было в двусмысленном положении, но все же терпелось, тогда как к разного рода протестантским и неопротестантским сектам позиция Советского государства была непримиримой), и почтение  к древним славным полководцам от Дмитрия Донского и Александра Невского до Суворова и Кутузова и даже офицерские погоны и рождественские елки… А сегодня «национальный поворот коммунизма», который Сталин производил практически, под давлением исторических обстоятельств, в современном русском коммунизме (Г. Зюганов, Ю. Белов и др.) обретает черты теории и доктрины.

Противоположное, кстати, тоже верно: самая патриотичная идеология не спасет страну и ее культуру и идентичность, если страна при этом остается обрубленной, искалеченной, лишенной естественного геополитического статуса и если «идеологи» мирятся с этим. Современные российские либералы путинской генерации вроде бы «доросли» до некоторых патриотических идей, но подчеркнутое отсутствие пресловутых «имперских амбиций», сиречь здорового великодержавного инстинкта, сводит все  на нет.

Второй по значению элемент государства – власть. К ней Устрялов подходит вполне прагматически и диалектически, он убежден, что не существует универсальных, наилучших всегда и везде политических режимов, каждая эпоха делает актуальным и востребованным какой-либо из них: Средние века – монархию, Новое время – парламентскую республику. В начале ХХ века западная буржуазная, формальная демократия исчерпала себя и подошла к гибельному для нее кризису: «… идет новая эпоха… Формальная демократия повсюду переживает сумерки , едва ли не превращается в собственную противоположность»[42] – пишет Устрялов в работе, которая так и называется «Кризис современной демократии». Суть сумерек формальной демократии в том, что померкли главнейшие ее идеалы – «права человека» и «суверенитет народа», так называемые «великие принципы 1789 года.  «свобода и права человека? – восклицает Устрялов – О эта формула давно уж успела обрасти мхом! … чем больше свободы, тем меньше равенства». Не будучи социалистом, Устрялов признает некоторую правду социализма в том, что гражданская свобода – пустой звук в обществе с глубоким финансовым расслоением, где одни могут пользоваться обещанными законом свободам, а другие нет, где «свободная пресса», «свободные выборы» продаются и покупаются. Результат этого – тяготение общества прочь от свободы – к равенству, солидаристские и социалистические идеологии.

«Все для народа и все через народ – с иронией повторяет Устрялов старый лозунг, констатируя кризис парламентаризма – Как это просто на словах и как сложно на деле»[43]. В действительности, арифметическое большинство выборщиков, даже если выборы будут честными и безукоризненными, чего никогда не бывает в наше время, нем составит «волю народа».  Реально никакая «воля народа» и не правит в современных государствах, « реально правят авангарды социальных слоев: промышленной и финансовой буржуазии, рабочих, крестьянства. Фокус современной политики – за стенами парламентов.  Политику делает инициативное меньшинство… Не избирательный бюллетень, а «скипетр из острой стали», хотя и без королевских гербов, сейчас в порядке дня»[44]. Недалек тот час, когда  эти элиты полностью избавятся от оков формальной демократии или превратят ее в ничего не значащий пропагандистский фасад – пророчествует Устрялов  и опять точность его прогнозов поражает.

Цезаризм – так Устрялов характеризует этот новый политической строй, который в муках рождался в начале ХХ века и на Западе, и на Востоке, и за которым, согласно харбинскому мыслителю – будущее, хоти мы того или нет.  Он описывает его так: «История словно стремится воспроизвести некоторые черты государства просвещенного абсолютизма, только, конечно, в существенно новом выражении … Индивидуализм 19 века .. переходит в этатизм 20»[45].Строй этот по своему демократичен и даже сверхдемократичен, но не в смысле формальной, представительной демократии. Он построен на отказе масс от власти и на передаче ее «активному авангарду, инициативному меньшинству … обычно завершенному инициативнейшей фигурой…»[46]. Примерами такого цезаризма Устрялов считает власть большевиков в России, фашистов в Италии. Но феномен этот не ограничивается теми режимами, к которым теперь к месту и не к месту лепят ярлык «тоталитарные». Устрялов находит медленное и своеобычное перерождение в цезаризм «демократической» Англии: «и даже в Англии нетрудно вскрыть, по существу, аналогичный процесс, но только в иных, свойственных английскому государственному гению, гибких достойных формах»[47]. То же самое и в США, режим Рузвельта, по Устрялову, уже есть цезаризм, хотя и прикрывающийся фразеологией демократии и фальшивыми украшениями парламента (кстати, не будем забывать, формально парламент существовал и в СССР, и в нацистском Рейхе).   В статье «Пути синтеза (к познанию нашей эпохи)[48] Устрялов подробно анализирует американскую идеократию и проводит, думаем, вполне оправданную параллель между рузвельтизмом и фашизмом в сфере экономики: «говоря об идеократической диктатуре, уже недостаточно ограничивать поле наблюдения только большевизмом и фашизмом. В какой-то мере нужно привлечь сюда же и американский опыт Рузвельта. Не сходящий, правда, с рельс демократической государственности, он все же озарен светом нового времени и представляет собой своего рода попытку легальной революции сверху. Вопреки исконному “духу” американской демократии, государство занимает командные высоты экономической активности, становится верховным контролером народного хозяйства …Нельзя не заметить, что реформаторская программа “голубого орла” по существу приближается, в общем, к социально-экономическим установкам фашизма. Тот же принцип “государственно-частного” хозяйства, управляемой, вернее, координированной экономики, та же идея междуклассового сотрудничества, и даже во многом похожие внешне формулировки задачи»[49].

Надо заметить, что Устрялов не был бы прагматиком, если б не оговорился, что он не считает цезаризм наилучшим и идеальным строем: «дыхание современного цезаризма … не есть откровение совершенства. Но я ни на минуту не выдаю его за такое. Я только констатирую его наличность. Я отчетливо вижу, что оно более глубоко и органично, чем сейчас кажется многим»[50]. Сторонникам формальной демократии, ужасающимся жестокости и жертвам ранних форм цезаризма, Устрялов предлагает вспомнить кровь, грязь и мучения, которыми сопровождалось установление  в Европе той же формальной демократии 200 лет назад: вспомнить якобинский террор,  кровавую колониальную политику «просвещенных» европейских демократий, а своим соотечественникам, русским Устрялов напоминает о бездарности и недееспособности демократии Керенского, обрушившей Россию в пропасть социального хаоса.

Итак, Октябрьская Революция в России выдвинула, по Устрялову, нашу Родину в число передовых держав мира и в области политической структуры и ее строительства. Поэтому Устрялову и смешны выкрики эмигрантских либералов, которые ахают и охают по поводу утери Россией «демократии», «парламента», «разделения властей», этого политического антиквариата, хлама 18 века, который собственно, отвергнут самим Западом, где-то скрыто и исподволь, а где-то открыто и явно: «Откуда видно, что Россия, вместо того, чтобы в муках искать своего собственного выхода, предчувствованного ее глубочайшими умами и болезненно нащупываемого ее великой революцией – откуда видно, что вместо этого она должна пасть ниц перед линяющими западными канонами, зачеркнуть свою культуру и свою революцию, дабы обзавестись скорее «мирной демократической конституцией?»[51] – восклицает Устрялов, и сейчас мы вполне может разделить его удивление и негодование «отсталостью от духа времени» и политической слепотой разного рода либералов; тем более, ситуация начала 21 века прекрасно подтверждает прогноз Устрялова о все большем и большем укреплении государства, пускай и под фальшивые гимны «демократии» и «правам человека».

Наконец третий элемент государства – народ. В современной литературе можно встретить мнение, что Устрялов начинал как русский националист, а в конце жизни пришел к апологетике многонационального Советского Союза[52]. Это не совсем соответствует истине. Устрялов сразу же, еще в  ранних своих программных статьях провозглашал, что высшей формой государства является Империя – многонациональное образование, и что хотя любая Империя должна иметь «племенное ядро», тем не менее, она не может и не должна быть инструментом узкого национализма метрополии: не только народ создает государство, но и государство создает народ, объединяет многие национальности, сплетая их исторические судьбы и культуры.  Именно такова тенденция развития современных государств: «быть может, первоначально государство было связано с племенем, расой, народностью. Но с течением времени … государство приобрело независимое, самодовлеющее значение. Единство по принципу породы, племени … оказавшись чересчур узким и бедным, сменилось единством более высокого порядка»[53].

2.4. Национал-большевистское учение о революции

Учение Устрялова о революции – наверное, одна из наиболее оригинальных и значимых частей его национал-большевистского наследия. Благодаря ему Устрялова смело можно ставить в один ряд с виднейшими отечественными и зарубежными исследователями феномена революции – от Жозефа де Местра до Питирима Сорокина. Основа подхода Устрялова к революции – диалектика. Это значит, как мы уже отмечали, что Устрялов не стремится «втиснуть» революцию в формально-логические схемы или, тем более, «заговорить» ее пропагандистскими заклятиями и заклинаниями, отнюдь, он принимает ее как факт реальности, сложный, внутреннее противоречивый и парадоксальный, как все в нашем мире, и стремится изучить его внутренние противоречия и  проистекающее из них развитие.

Будучи консерватором, Н.В. Устрялов, конечно же, относился к революции как таковой скорее отрицательно, чем положительно, и призывал, где возможно производить необходимые социальные изменения мирным, эволюционным путем. «… я весьма далек от революционного романтизма  и отнюдь не склонен неумеренно восторгаться конкретным обликом русской революции – пишет Устрялов в статье «Ignis sanat» – много в этом облике дурного, темного, отталкивающего, много такого, что должно преодолеть»[54].  И это понятно, ведь для консерватора государственника нет ничего болезненнее и страшнее, чем созерцать зрелище падения родного государства. Каким бы слабым и болезненным оно ни было, оно все же по сути своей было скрепами, которые удерживали народ от внутренних самоубийственных раздоров, а внешних врагов от соблазна военного вмешательства. Без государства же социальная стихия начинает «гулять» совершенно беспрепятственно, а внешний враг все больше и больше смелеть, в конце концов, доходя до прямых территориальных захватов. Революция в периоде разрушения всегда ставит нацию на край катастрофы и гибели и если и рассматривать ее как лекарство, то нужно осознавать, что это такое лекарство, которое может и убить и значит, применять его нужно лишь в случае крайней необходимости: « следует его  (революционный взрыв – Р.В.) предотвращать до последней минуты, не теряя надежды обойтись без него…»[55].

Но напомним, что вообще-то эти слова принадлежат основоположнику национал-большевизма, одному из первых  среди белой эмиграции принявшему Октябрьскую революцию. Ничего странного здесь нет, ведь Устрялов – еще раз подчеркнем это –  исповедует диалектику. Революция есть свершившийся факт – указывает Устрялов, устранить его и сделать вид, что его не было – значит впасть в худшую из иллюзий, закрыть глаза на объективный характер революционной катастрофы: «В России перед февралем все вопияло о грядущей революции. И те, кто мудро предвидя ее ужасы, хотели ее предотвратить, чувствовали трагическое бессилие сделать это. Скопившееся, набухшее зло  требовало выхода, борьбы, организм стихийно требовал его уничтожения»[56]. Нет, вместо того, чтобы прятаться от революции в уютный туман пропагандистских заклинаний, любой здравомыслящий консерватор будет стремиться к тому, чтобы помочь Родине оправиться от горячки Революции, преодолеть самые ее вопиющие и экстремистские уклоны, сохранить все лучше от старого режима, которое, конечно,     будет востребовано, как только схлынет первоначальный огульный нигилизм.   Революцию, к счастью, в большинстве случаев – это не смерть социального, да и государственного организма, а болезнь, после которой, если произойдет  исцеление,  государство станет еще крепче, еще мощнее, еще страшнее для врагов. Революция творится революционерами, но сама по себе она – дело Исторического Разума. Революционеры могут забивать себе головы какими угодно утопическими теориями, по-гегелевски хитрый Исторический Разум их все равно «обманет» и превратит в простые орудия оздоровления и  возвышения все того же, хотя и обновленного   национального  государства: «При всех мрачных своих пороках … она (русская Революция – Р.В.) несет с собою великое обетование – ту в целебном огне рождающуюся новую Россию, которая буди, буди (курсив Устрялова – Р.В.), и которая чается нам свободной от грехов России пошлого, хотя и глубоко связанной с ней единством субстанции, дорогих воспоминаний, единством великой души…»[57].

В ряде других статей Устрялов развивает эти идеи, и на основе обобщений опыта Французской Революции 1789 года и русской революции 1917 года создает особую, до сих пор не устаревшую  и весьма эвристически плодоносную теорию революций, которая венчает его учение о государстве, дополняя и конкретизируя концепцию цезаризма.

Согласно ей, главным условием, чтобы Революция оказалась небесплодной, чтобы разрушительный смерч закончился зарождением и развитием новой государственности является народный характер Революции, ее, так сказать, социальная  глубина. «Великие революции всегда органически и подлинно национальны, какими бы идеями они ни воодушевлялись, какими бы элементами ни пользовались для своего торжества – пишет Устрялов в статье «Потерянная и возвращенная Россия – в отличии от мятежей, переворотов и простых династических «революций» … они всенародны, т.е. захватывают собой всю страну … они экстремичны, и непременно углубляются до чистой идеи … становящейся затем активной силой целой исторической эпохи»[58].    Нужно быть слепцом или уж очень предвзятым лицом, чтобы не видеть глубины французского гения в революции якобинцев или русский национальный размах в революции большевиков. Однако все, что прикасается к живительным ключам национального духа, обретает творческий характер; именно поэтому великие революции, в отличии от «революций» тонкого, интеллигентского слоя», чуждых народу (таких как Февральская революция 1917 года или котрреволюция 1991 года) в высшем смысле этого слова созидательны. Если они и разрушают, то только для того, чтобы на очистившемся месте выстроить новую государственность, новое общество, которое в силу единства исторической и культурной почвы, вскоре скинет с себя «кожу экстремизма» и станет приобретать национальные черты. Февральская революция привела лишь к развалу страны, фактическому роспуску армии, ситуации безвластия и социального хаоса, «либеральные реформы» 90-х годов ХХ века  закончились тем же – Великая Россия разделена на множества государств, большинство из которых стали сателлитами Запада, экономический кризис достиг уровня катастрофы, ни один постсоветский режим фактически не является легитимным в глазах постсоветских народов.  И сравним с этими с позволения сказать «революциями» Великий Октябрь 17-го, который породил одну из сверхдержав планеты, вернув славу российскому великодержавию и российской цивилизации!

Устрялов предлагает и схему развития любой революции: «якобинство-термидор-бонапартизм», которая напоминает гегелевскую диалектическую триаду: «тезис-антитезис-синтез».

«Якобинство» – период разрушения старого государства, сопровождающийся высвобождением социальной стихии, самыми ужасными безобразиями и крайностями, вплоть до безудержного и слепого террора и появления на «исторической сцене» отребья общества – преступников, люмпенов, психопатов. Во время якобинства производятся рискованные политические и экономические эксперименты, государство и общество более всего отрываются от своей национальной традиции, становятся беспочвенными. Господствуют экстремистские утопии, которые конечно, совершено невыполнимы, но люди, опьяненные флюидом революции, как правило, просто не способны это заметить[59].   В Русской Революции период якобинства – это, конечно, 1918-1920 года, время красного террора, кровавого господства ВЧК, рейдов продотрядов… Впрочем, террор и диктатура русского якобинства, как и в случае с французскими революционерами, имели и положительную ценность для страны: они помогли удержаться революционному государству и противостоять иностранным интервентам, которые в случае своей победы готовы были расчленить Россию, превратить ее в своего сателлита.

Термидор – период внутренней, органической контрреволюции. Крайности и эксцессы революции уничтожаются не извне – сторонниками старого режима, а изнутри, самими революционерами, которые устав от утопической горячки переходят наконец-то к конструктивному государственно-национальному строительству. «Тезис» революции по закону диалектики превращается в «антитезис», на место карателям приходят дельцы, на место комиссарам-максималистам «цивилизованные» дипломаты и министры…  - « Революция перерождается, оставаясь сама собой[60] – пишет Устрялов  – путь термидора – в перерождении тканей революции, в преображении душ и сердец ее агентов»[61]. Термидор не ставит крест на завоеваниях революции и не означает возвращения «назад», в старорежимную реальность (хотя многим ультрареволюционерам так и кажется), он просто, по Устрялову,  обнажает истинные объективные цели и задачи революции,  которые самими ее вождями, находящимися в плену экстремистских утопий, сплошь и рядом понимаются неверно (французский термидор выводит на историческую сцену крупного буржуа – подлинного «творца французской революции», для которого робеспьеры и мараты, сами того не понимая, и расчищали путь от обломков феодального абсолютизма, русский термидор явил миру русского крестьянина – фундамент советской революции, которая только лишь в программах большевиков была «пролетарской»; именно на его мирочувствовании и построен «советский проект» и именно для него революция и смела аристократию и сословные преграды).

Русский термидор начинается по Устрялову с подавления Кронштадского мятежа, который был последним всплеском революционаристской разрушительной энергии. Устрялов горячо приветствует ленинский НЭП. Как бы его ни объясняли сами большевики, по Устрялову НЭП – фактическое признание утопичности коммунистического эксперимента в экономике и возвращение к «нормальному», смешанному, частно-кооперативно-государственному хозяйствованию. Устрялов  при этом восхищается политической гибкостью Ленина, который сумел стать и якобинцем и термидорианцем русской революции (Робеспьеру это помешал сделать избыток идеологического догматизма, неумение почувствовать «изменение обстановки», расплатой же стала гильотина, на которую Робеспьер без счета отправлял врагов революционной Франции и на которой сам окончил свои дни).

Вслед за «экономическим Брестом» Устрялов ожидает и «Брест политический». «Ленинская, революционная гвардия» все больше будет отходить на второй план, а на место ей придет молодое, уже пореволюционное поколение, мыслящее не в терминах марксистской схоластики, а в категориях русского национального сознания, не фантомами мировой революции, а практическими задачами экономического оздоровления своей собственной Отчизны.

Наконец, третий этап революции – бонапартизм. Он являет собой синтез революнационаризма якобинства и «оппортунизма» термидора. Бонапартизм приносит последний всплеск революционного «стиля», но только лишь для того, чтобы   окончательно уничтожить последние очаги революционной разрушительной энергии, окончательно укрепить и «замирить» пореволюционное государство.  Устрялов писал о сущности бонапартизма в письмах к Титову и Авдощенкову от 1929 года: «в чем сущность бонапартизма? … Он – сгусток подлинно революционных соков, очищенных от романтических примесей утопии с одой стороны и от старорежимной отрыжки с другой. Он – стабилизация   новых социальных интересов, созданных революцией. … Это – реакция, спасающая и закрепляющая революцию, по речению Писания: не оживет, аще не умрет»[62].

Бонапартизм в то же время и синтез противоположностей дореволюционного и пореволюционного государств, он возвращает «болевшую Революцией» страну на путь ее национального бытия, но конечно, на новом его качественном уровне (недаром же роялист и традиционалист  Жозеф де Местр восхищался победами Наполеона, видя в них возрождение величия Франции королей, а белый эмигрант философ Федотов  писал, что при Сталине как будто вернулись старые времена – с рождественскими елками, погонами офицеров, нормальными, гимназического типа школами вместо «экспериментальных» и авангардных учебных заведений, славными именами Невского и Суворова в правительственных газетах, вместо злобного полоскания русских святынь революционными космополитами).

Бонапарт, приходящий вслед за термидорианцами, несет имперский размах и амбиции и, в случае успеха, невиданное расширение мощи, а то и границ государства.

 Бонапарт русской революции, конечно, Сталин. Устрялов горячо приветствует его идею «строительства социализма в одной стране» (на формирование которой, как мы уже замечали, заочно повлиял, между прочим, и сам Устрялов), он с удовлетворением принимает разгром фракций в партии, так называемой «левой» и «правой» оппозиции. Троцкий, Зиновьев, Бухарин – олицетворение антинационального, космополитического курса в партии, победа Сталина же для Устрялова – это победа национал-большевизма над интернационал-большевизмом, победа России над «Интернационалом» в собирательном смысле этого слова. Устрялову не удалось дожить до второй половины 40-х, увидеть восстановление патриаршества в СССР, прекращение гонений на церковь, советский контроль над Восточной Европой и вообще положение второй сверхдержавы в мире, это  дало бы ему еще большие основания для параллелей между Сталиным и Наполеоном. Но во всяком случае экспорт Революции за пределы России за счет ее «подмораживания» на Родине Устрялов предсказал точно. «Наполеон, как известно, “сковал революцию во Франции и возбудил ее в Европе” (В.Гюго). Он называл себя и был на самом деле – “Брутом для королей и Цезарем для революции”. Раз так, то советский Наполеон, – Цезарь Октября, – не может не стать в то же время Брутом для мировой буржуазии (курсив Устрялова – Р.В.)» - писал он в статье «Зарубежная смена»[63].

Более того, сталинизм, по Устрялову, есть органическая российская форма цезаризма. Как уже говорилось, с точки зрения харбинского мыслителя, вся мировая цивилизация так или иначе идет от выродившейся и отжившей  формальной демократии к сильному вождистскому государству. Актуальный дух мировой политики выдвигает на первый план не парламенты, не межпартийные дрязги, а отдельных, легитимных в глазах собственных народов политиков, возглавляющих сильные государства. Ответ Германии и Италии на эпохальный вызов цезаризма, по Устрялову – Муссолини и Гитлер, ответ Англии и США – Черчилль и Рузвельт, ответ России – Сталин. Причем, только сталинизм есть настоящий, аутентичный цезаризм: английский и американский режимы лицемерно прикрываются обветшавшими лохмотьями формально-демократических институтов и фразеологии, итальянский и немецкий, на словах заигрывающие с социалистическими идеями,  есть особая форма политического выражения плутократических, капиталистических  групп. Сталинизм же подлинно выстрадан народами Великой России в огне и крови ее Великой же Революции, а значит, он в действительности, не в официозных газетных статьях, а  по существу национален и  народен (современным любителям всякого, кто симпатизирует сильному государству, записывать в «фашисты», мы укажем на то, что Устрялов был одним из наиболее резких и непримиримых противников фашизма и национал-социализма).

Таким образом, сталинизм не просто венчает драматический, но и героический  путь русской революции, он в то же самое время вполне вписывается и в мировую парадигму политики и в этом смысле есть, согласно Устрялову,  явление вполне своевременное и прогрессивное.

В заключении рассказа об устряловской концепции Революции нельзя не сказать несколько слов и об отношении Устрялова к идеологии этой Революции – большевизму. Очевидно, что будучи православным консерватором Устрялов не мог принять основные теоретические положения большевизма и марксизма: атеизм, исторический материализм, то есть сведение идеологии, государства, культуры к «экономическому базису», классовую теорию, учение о мировой революции. Вместе с тем было бы преувеличением утверждать, что Устрялов не видел вообще никаких положительных черт в теории большевизма и «принял» его лишь потому, что в силу некоей исторической случайности именно большевизм стал пускай неадекватным, но идеологическим самовыражением русской, национальной по сути революции. Отнюдь, несмотря на внешнюю антирелигиозность и материалистичность большевизма, по сути, отмечает Устрялов, он ближе к христианскому идеалу, чем другие постдемократические, цезаристские идеологии -  например, фашизм и национал-социализм. Идеи большевизма – социальная справедливость, братство, творческое преобразование природы входят в круг христианских идей, тогда как фашизм при всех своих «компромиссах» с исторической церковью, питается языческим, а то и откровенно антихристианским мироощущением. Большевизм бессознательно религиозная и прохристианская идеология. «Говоря афористически, в советском жизнечувствии Бергсон превозмогает Маркса, и сам Маркс на ленинской палитре выглядит “почти Бергсоном”. В большевистской воле к новой земле и к новому небу неуклонно набухают все предпосылки подлинно трудового, религиозно-творческого отношения к миру и человеку – в то время как в большевистском интеллекте все еще пузырится и топорщится старый мелкобуржуазный, интеллигентский атеизм» – пишет Устрялов в статье «Пути синтеза»[64].   Устрялов надеется, что именно эти черты большевизма позволят ему переродится с диалектическим саморазвитием Революции в национал-большевизм, в одну из новых версий русской идеи. И во второй половине 30-х годов, как мы уже отмечали, Устрялов с удовлетворением констатирует, что Сталин перешел-таки от большевизма к национал-большевизму.

2.5. Национал-большевистское учение об экономике.

Наконец, еще одна часть учения национал-большевизма – экономическая концепция. Отличие национал-большевизма от вульгарного марксизма и от либерализма состоит и в том, что национал-большевизм рассматривает экономику как несамостоятельную, подчиненную сферу. Интересы государства и нации для Устрялова, безусловно, выше экономических интересов тех или иных классов или даже сугубо материального процветания всего общества. В принципе Устрялов является противником социализма в области экономики (но не в области политики, здесь, как помним, по Устрялову,  социализм, впрочем, вопреки своему безгосударственному идеалу, воплотил передовую форму государственного устройства – цезаризм). Харбинский мыслитель именно в экономической теории сохранил более всего преемственности с правыми кадетами. Наиболее оптимальной формой хозяйствования он считает частную, не отрицая возможности сосуществования ее с другими, то есть выступая, говоря современным языком, за многоукладность экономики. Устрялов с удовлетворением отмечает, что за перерождением большевизма в области политической последовало его перерождение в области экономической. В 1918 году большевики отказались от утопических и экстремистских лозунгов немедленной мировой революции и  одностороннего прекращения войны, стали оборонцами и государственниками, в 1921 году большевики отбросили модель «военного коммунизма» и признали право на жизнь за торговой стихией, до сих пор теплившейся под спудом. «… Знаменитый нэп есть предвестие хозяйственного оздоровления страны …»[65] – пишет Устрялов в статье «Потерянная и возвращенная Россия» и там же заканчивает парадоксальным выводом, что русская революция в итоге осуществила-таки … мечту Столыпина о «крепком хозяине» и более того, только революция и могла воплотить ее в жизнь, так как «исторический Столыпин, кровно связанный с поместным классом и старым абсолютизмом»[66], сделать бы этого не смог никогда. Кстати, современным апологетам П.А. Столыпина не мешало бы прислушаться к этой парадоксальной, но глубокой мысли Устрялова: действительно, трагедия Столыпина не только в том, что он пытался провести буржуазную реформу среди крестьян, наделенных явно общинной ментальностью, но и в том, что само государство российское в силу огромного количества феодальных атавизмов, исподволь препятствовало экономическому обновлению.

Советские вожди – от Ленина до Бухарина, которые, как уже говорилось, внимательно следили за публицистикой Устрялова, за это обвинят его в мелкобуржуазности, но Устрялов … с восторгом примет это обвинение. Мелкий буржуа для Устрялова – это не карикатурный образ паразита из советской пропаганды, отнюдь, это – крепкий хозяин, который, по мнению мыслителя, идет на смену революционным фанатикам и чье историческое предназначение – хозяйственно оздоровить страну, порушенную интервенциями, гражданской войной и экстремальными экономическими экспериментами в духе «военного коммунизма». «Будущее – за экономически прогрессивными, хозяйственно-творческими элементами… – объявляет Устрялов в статье «Ответ налево (о лояльном сотрудничестве в новой России)», и довершает свою мысль – «… вырисовывается и «человеческий материал», составляющий фокус новой России. Это в первую голову крестьянин-производитель, «крепкий хозяйственный мужичок» …… это новое поколение хозяйственников, деловиков из рабочих, кооператоров…»[67]. Устрялов защищает даже кулака, но советского кулака, который является патриотом своей Советской Родины, лояльным советским гражданином, выполняющим все обязательства перед государством. При всей парадоксальности этой мысли Устрялова, она не лишена логики. Советская пропаганда эпохи коллективизации пыталась  представить кулака или нэпмана как врага Советской власти, мечтающего о возвращении старых порядков, «внутрисоветского белогвардейца» (и этот же штамп повторяет нынешняя антисоветская, антикоммунистическая  пропаганда, только меняя оценки на противоположные). Но на самом деле все было гораздо сложнее. Устрялов подчеркивает, что кулак, нэпман, кооператор – такие же порождения Революции, представители новой России, как рабочий или бедняк: «в большинстве, они вышли из революции …»[68]. Они даже более достойны звания советского и пореволюционного класса, чем верхушка большевиков – так называемая «ленинская гвардия», которая в большинстве своем состоит из «людей старой России», из интеллигенции императорского периода, живущей, как и вся русская интеллигенция, фантомами и романтизмом и не чувствующей поступи «живой жизни» (Ленин, по Устрялову, был среди них редким исключением). И в самом деле, с чего это кулаку и нэпману желать возвращения старых властей? Для того, что ли, чтоб вернувшиеся старорежимные помещики и прежняя буржуазия отобрали у них земли и магазины? Уже опыт Французской Революции показал, что самое яростное сопротивление Реставрации оказывают «новые богатые», класс, появившийся и разбогатевший в результате  Революции (собственно, французская пореволюционная буржуазия, в конце концов, исподволь подорвала вернувшуюся на штыках интервентов королевскую власть и после двух революций во Францию снова вернулась республика). Устрялов особо подчеркивает выгоду сотрудничества «новых хозяйственников», да и широких слоев некоммунистической интеллигенции с коммунистами для правительства и их лояльность к Советской власти[69]. Национал-большевизм Устрялов и воспринимает как «вторую советскую идеологию», предназначенную для широких беспартийных масс, не приемлющих коммунизма, но принимающих Революцию и ею порожденную Советскую власть, являющихся патриотами Советской Родины. Не обязательно при этом имеется в виду «новая буржуазия», сюда входят и служащие, и некоммунистическая интеллигенция. «Посильно отражать для себя настроения именно этих кругов мы сочли бы для себя почетной задачей… Но будучи искренне готовы … к самой тесной деловой работе с советской властью, мы позволим себе оставаться при собственном взгляде на … историческую роль великой русской революции, которую мы приемлем,    но не совсем так, как это полагается по уважаемой «Азбуке коммунизма»[70]  - пишет Устрялов статье «Сменовехизм». Легко догадаться, что под иным пониманием великой русской революции имеется в виду понимание ее как великой, национальной революции, выплеснувшей творческие силы русского народа и других народов России, обновившей Россию для новых, еще более великих чем прежде свершений, в том числе в области экономики и совсем не обязательно по «социалистическим», придуманным в партийных статьях тезисам. . «… новая Россия рождается не по канонам партийной ортодоксии, а по законам реальной, крестьянско-рабочей революции с советской властью и компартией во главе, но со своим собственным содержанием …А раз так … то в новой России есть место не одним только коммунистам … Не только врачи, инженеры и агрономы, но и спецы более щепетильных областей  ныне уже могут прилагать к делу свои способности и знания – с уверенностью, что их труд не пропадет даром для Родины»[71].

Но следует повторить  еще раз:  экономика для Устрялова – на втором месте. Если интересы государства, его усиление и рост требуют упразднения столь восхваляемой Устряловым частной собственности и тотального введения столь осуждаемой им же собственности общественной и государственной, что ж, он готов приветствовать и это. Потому в 30-х Устрялов – еще недавно страстный поклонник НЭПа, отрекся от прежник своих дифирамбов частному собственнику, горячо поддержал сталинскую  политику коллективизации, коль скоро государство, находящееся во враждебном окружении, вынуждено столь крайними мерами спасти себя, а значит, и весь народ от иностранного порабощения (вспомним, знаменитую фразу Сталина: «если мы за 10-15 лет любой ценой не достигнем технического уровня Запада, нас сомнут»).

ЧАСТЬ 3  РАЗВИТИЕ НАЦИОНАЛ-БОЛЬШЕВИЗМА

Несмотря на изменившуюся политическую обстановку, думается, вполне актуальными остались идеологические аспекты национал-большевизма. Здесь Устрялов является являет пример того, каким образом правый патриот и консерватор может признать определенные стороны большевистской Революции и Советской власти, не отступая от своих далеко не «левых» убеждений; а такой пример до сих пор очень и очень нужен для многих некоммунистических патриотов, повторяющих к вящей радости либералов-западников упрощенные и прямо фальсифицированные суждения о Ленине и большевиках, подобно «непримиримым» в первой эмиграции и тем самым длящим раскол между «красными» и «белыми» патриотами. Но легко заметить, что и многие сугубо теоретические идеи национал-большевизма Устрялова также не утеряли актуальности до наших дней и более того, оказались, без преувеличения сказать, пророческими. Обычно при этом обращают внимание на то, что Устрялов предсказал национал-патриотический поворот Сталина, гибель «ленинской гвардии» в результате внутренней, органической «контрреволюции» и переход советского государства из состояния революционной горячки в нормальное, конструктивно-национальное состояние. Это верно, но можно указать и на иное. Абсолютно оправдался и прогноз Устрялова относительно усиления государства в современном мире. Так,  видный теоретик современной патриотической оппозиции В.В. Кожинов, опираясь на западные источники – от Тойнби до Фридмана, убедительно доказал, что вопреки пропагандистским саморекомендациям Запада, доля государственного влияния на различные области общественной жизни там неуклонно увеличивается: «в странах Запада … давно уже совершается «социализация» и сельского хозяйства и культуры (в широком смысле слова), не говоря уже о государственном социальном обеспечении … на Западе государства распоряжаются громадной (около 40% в США) или даже подавляющей (около 70% в Швеции) частью ВНП»[72]. А после  11 октября 2001 года в Америке откровенно начались процессы свертывания и политических, гражданских свобод  (разрешение слежки, просмотр почты, увольнения инакомыслящих) – последнего оплота «великих принципов 1789 года», таким образом, современные Соединенные Штаты  являют собой яркий пример предсказанного Устряловым цезаризма, лишь прикрытого фальшивыми украшениями парламента и демократической фразеологии, иначе говоря, «либерализма», идущего все дальше по пути фашизации. Следуя пропагандистской конъюнктуре «холодной войны», США постоянно противопоставляли себя как страну «рыночную» госсоциализму в СССР, но,  в действительности, как видим, они продолжали и продолжают ту этатистскую традицию, которая возобладала еще при Рузвельте, и которая позволяла Устрялову говорить об особом неолиберальном аналоге фашизма.

Надо заметить, между прочим, что эти тенденции были заново открыты и проанализированы в 60-х годах ХХ века уже западными философами – так называемыми «новыми левыми» (Маркузе, Адорно), которые утверждали, что Запад, на словах «демократичный», на самом деле давно уже находится в стадии особого, неполицейского, «информационного тоталитаризма». Итак, мы можем констатировать определенную перекличку взглядов Устрялова и европейских «новых левых». Хотя, конечно, важно помнить, что новые левые решительно отвергали этатистский  путь в любой его версии, а Устрялов принимал его как данность и предостерегал Россию от опасности увлечения идеями «демократии» в наименее демократический период истории (правда, нельзя не отметить, что из трех постдемократических версий авторитаризма – фашизма, неолиберализма и большевизма, он все же отдавал предпочтение большевизму, только дополненному консервативными и национальными чертами). Увы, пророческие предупреждения Устрялова не были услышаны современными российскими политиками и сейчас мы  наблюдаем разрушение нашей  социальной системы, уход государства из сферы культуры, образования науки, массовую приватизацию, причем, все это делается русскими западниками с указанием на западный опыт и западные идеи, при том, что сам Запад, лицемерно повторяя пропагандистский бред о «государстве как ночном стороже», на деле поступает совершенно противоположным образом и наращивает государственную мощь.

Особого разговора заслуживает национал-большевистская экономическая теория. На первый взгляд, кажется, что она себя не оправдала: Устрялов рассчитывал на дальнейшее укрепление и углубление НЭПа, а в действительности, НЭП в России был свернут и началась коллективизация. Но опыт других социалистических революций, в частности китайской и вьетнамской показывает, что в сущности-то, Устрялов был прав: после экстремистских экономических экспериментов вульгарно-коммунистического характера (как, например, в Китае Мао-Цзе-Дуна) наступает эпоха экономического оздоровления, стабилизации и торжества многоукладности (реформы Ден-Сяо-Пина). В России этот  естественный путь развития пореволюционной экономики был нарушен ввиду явной военной угрозы извне, которая заставила руководителей советского государства ввести мобилизационную модель социализма   (еще раз напомним слова Сталина: «если мы за 15 лет не достигнем уровня европейских держав, то нас сомнут», мы кстати, полагаем, что если бы не исключительно неблагоприятные геополитические условия, бонапартизм прошел бы в России неизмеримо мягче). Китай избежал этого, так как он вышел из «угасания» своей Революции в эпоху конца «холодной войны», когда основные усилия Запада были направлены на разрушение СССР (можно сказать, что своей гибелью СССР «прикрыл» китайский социализм и дал ему возможность набраться сил не «мобилизационным», связанным с многими жертвами, а «нэповским», мирным путем). Кстати, в СССР в конце 80- тоже была попытка восстановить НЭП (в период, когда перестройка шла под лозунгом: «назад к Ленину!»), однако, идеологи горбачевского «неонэпа», сознательно ли, случайно ли, совершили одну стратегическую ошибку: такое «многоукладное»  экономическое развитие возможно лишь при наличии сильного социалистического государства. Ошибка стоила дорогого. Увы, не было нового Устрялова, который объяснил бы всевозможным кооператорам и интеллигенции эпохи перестройки, рьяно выступавших за «демократию», развал СССР, прозападный курс, что ростки капитализма в России только и возможны при наличии большого, сильного и как уж сложилось исторически, социалистического государства  с Компартией во главе, иначе, если Великая Россия-СССР распадется или ослабеет, она  будет открыта для западных производителей, и первым результатом этого станет смерть самобытного, российского, производительного, а не спекулятивного капитализма – разорение кооператоров, частных предпринимателей, владельцев заводиков и т.д. И точно по той же причине распад Советского государства лишит почвы под ногами и попросту медленно, но верно уничтожит  многочисленную интеллигенцию, поскольку рухнет и образовательная система, и институты культуры и научные учреждения и проекты…. И для интеллигенции, и для деятелей «второго горбачевского нэпа» в основном (мы не будем брать в расчет малочисленные, хоть и широко известные группки «приспособившихся») их антисоветские настроения оказались самоубийственными. Устрялову, верно, сильно пришлась бы по душе фраза А. Зиновьева: «целясь в коммунизм, попали в Россию».

Мы живем во время всевозможных стереотипов, в том числе и относительно белой эмиграции, которую теперь, впрочем, как и прежде, представляют как сплошь монархическую и антисоветскую. Из прореволюционных течений эмиграции более или менее известно лишь евразийство. Разумеется, оно представляет гораздо более стройную, подробную и разработанную доктрину, чем национал-большевизм, тем не менее, и знакомство с оригинальными идеями национал-большевизма Устрялова может дать благотворный импульс  для усилий по осмыслению произошедшей с нами катастрофы  и поиску путей выхода из нее.

1. За евразийскую интеграцию.
2. За общеевразийскую цивилизационную идентичность.
3. За гармоничные отношения между личностью и обществом.
4. За экономику, служащую потребностям общества и личности.
5. За противодействие коррупции и хищению бюджетных средств.
6. За защиту окружающей среды, бережное отношение к природе.
7. За возрождение духовности и нравственности в нашем обществе.
8. За научный прогресс и освоение космоса.

Я за то, чтобы Екатеринбург стал столицей Евразийского Союза (ЕАС).

Евразийство – это всегда диалектика, синтез двух противоположенных начал, поиск “золотой середины” и хождение по лезвию бритвы (поиск Аристона).

“Идея и понятие личности занимают центральное место в мировоззрении евразийцев”.  Петр Савицкий. “Евразийство как исторический замысел”. Прага. 1927 г.

В Евразийском Союзе править будет “креативный класс”. Экономический строй – инновационная сетевая экономика и народный капитализм.  Финансовая система – на основе исламского банковского дела.

У России – Евразии будет лучшая в мире гражданская авиация. Если она примет конечно “Авиационную докртину“.

В Евразийском Союзе мы обновим традицию “мегастроек”. Освоим Сибирь, Русский Север и Дальний Восток через госкооперацию.

Хотя Москва не будет столицей Евразийского Союза, она станет региональным финансовым центром евразийского пространства.

“Народный капитализм” станет основой экономической системы России-Евразии. В рамках данной системы все трудящиеся становятся совладельцами (акционерами) своих предприятий.

Электронное правительство будет повсюду и значительно полегчает нашу жизнь и уменьшает возможности для коррупции.

В 2022 году будет учрежден ОАО “РОСРОБОТ”. Через 20 лет оно будет крупнейшим холдингом по производству разумных андроидов.

Евразийская наука конечно будет лучшей мире!

Главенствующим архитектурным стилем в евразийском культурном мире станет “экостроение”.

“Город ветров”, Баку, в 2017 году.

Один из многих экоградов в Татарстане.

Экоград в Сибири.

“Зеленый” отдых в Крыму. Керчь 2022 год.

Храм будущего. 1.0.

Храм будущего. 2.0.

Храм будущего. 3.0. Новосибирск.

Столица Евразийского Союза – Ёбург.

Основой энергетической системы Евразийского Союза станет возобновляемая и атомная энергетика…

… а основой нашей денежной системы – евразийский энергорубль.

Сибирь станет центром мировой цивилизации.

Центральная Якутия. 2042 год.

Население ЕАС составит 300 – 350 млн. человек. Наше главное богатство.

Северный Кавказ станет одним из наиболее богатых и мирных регионов России-Евразии.

Главным законодательным органом в Евразийском Союзе будет высокотехнологичный Евразийский Парламент. Основой государственности станет  теория о “Гарантийном государстве” и евразийская “идеократическая демотия”.

Космическая орбитальная станция ЕАС – “Гагарин”. 2042 год.

И на Марсе будут яблони цвести…

Евразийское общество. 2042 год.

Флаг Евразийского Союза (ЕАС)

Вам понравилось мое видение будущего? Если да, поддержи евразийский проект и вступай в МОЛОДУЮ ЕВРАЗИЮ.

Юрий  Кофнер

Председатель  Евразийского Клуба МГИМО

и  движения “МОЛОДАЯ ЕВРАЗИЯ”

«Три толстяка».

Советская сказка (в частности советская киносказка) – это интереснейший, так до конца и не изученный феномен. В советской сказке есть всё – коммунистическая идеология тут бывает переплетена с языческой архаикой, а традиционные повороты – с интеллигентской философией. Ибо советская культура вобрала в себя всё лучшее и верное, что было создано человечеством, при этом, пропустив через мощные фильтры цензуры враждебное и чуждое. На выходе получился некий новый сплав, приправленный большевистским миропониманием. Советские сказки могли быть созданы на базе русского-народного (или иного национального) материала, что не удивительно. Этим прославились любимые в СССР авторы XIX века – А.Пушкин, П.Ершов, А.Островский.

К тому же, это отвечало принципу «народности», одному из краеугольных камней соцреализма. Напомню, что соцреализм -это не стиль, а именно метод. Стиль – это нечто желательно-модное, тогда как метод – есть набор технологических правил по использованию. Стиль обойти можно, метод – никогда. Итак, новая сказка, тем не менее, погружающая в мир русской старины. Таковы сказы П.Бажова (некоторые дети, например, полагают, что «Левша» и «Каменный цветок» написаны одним и тем же человеком). Таковы киношедевры А.Роу, созданные на базе народных сказок, но, как, например, «Кащей Бессмертный», выполняющие роль патриотического или иного дидактического произведения. 

Но были в советской традиции интересные игры с европейской темой. Начиная с признанных большевистских классиков – А.Толстого и Ю.Олеши, авторы книг и фильмов любили перенести своё действие в андерсеновско-уайльдовско-гриммовскую Европу с её капризными принцессами, трудолюбивыми падчерицами и странствующими трубадурами. Европа манила и волновала. Современная Европа была враждебна – в ней свирепствовали фашизмы и колониализмы, Чемберлены и джаз-банды, а Европа-сказочная лежала красивая, свежая и лакомая, как то пирожное с виноградиной, которое обронила Суок, утомившись от роли Куклы наследника Тутти. Сказка «Три толстяка» по духу ближе всего к… кинофильму «Метрополис» (1920-е годы всё-таки!), но сам автор (и особенно создатели киноверсии) постарались истребить это дуновение эпохи при помощи антуража, переместив действие в Европу XIX века. Зашелестели шелка, натянутые на кринолины, заблистали эполеты, замелькали шляпки, панталончики, нарядные фраки учителя танцев. Сказка переносится во времена «Отверженных» и девочка Суок обращается в Гавроша, Козетту и её Куклу, вместе взятых.

«Город мастеров»

В сказке «Город мастеров» (пьеса этнической немки Т.Габбе) мы оказываемся в средневековом городе эпохи феодальных войн. Готическая эстетика имён – герцог де Маликорн, Гийом Готшальк по прозвищу Большой Гийом… Оживают витражи, статуи в Наумбурге, миниатюры братьев Лимбург – то, чего не было в средневековой Руси, оторванной от Европы азиатским игом. Возникает тоска по не случившемуся и реализуется через сказку – через смакование слов «вольный город», «герцог», «бургомистр», «златошвейный цех». Девушки в высоких головных уборах с вуалями – какие только потребны одним лишь феям, мужчины – в остроносых башмаках, узкие улочки, вывеска сапожника, вывеска кузнеца, трактир… И герцог-захватчик, плоть от плоти шекспировского Ричарда III: «Опустите руки, Вероника! Я хочу посмотреть, как вы плачете… Значит, я вам не нравлюсь? Ну, это не беда! Зато вы мне понравились. А этого достаточно для того, чтобы я взял вас к себе в замок. <…> Он мог бы сделать вас своей служанкой, а он просит вашей руки, прелестная златошвейка». И взял бы, как Ричард, но советская сказка требует Подвига. В центре повествования – прославление людей труда (советская эстетика – есть эстетика созидания), и эти люди труда вышли на борьбу с захватчиком. Метод соблюдён, а маленькая готическая Европа изображена со всеми атрибутами красивых представлений о ней.

«Кольца Альманзора»

В другой своей пьесе «Оловянные кольца» русская немка Габбе идёт ещё дальше – она изображает совсем уж сказочную реальность, тем не менее, имеющую европейский шик. Действующие лица пьесы: Януария – королева Фазании и Павлинии; принцессы – Апрелия, сокращенно Алели и Августа, садовник Зинзивер (совсем уж германское). В фильме доктору-химику дают имя Альманзор (в тексте пьесы его зовут в духе К.Чуковского – Лечиболь). Альманзор-реальный – это…«Альманзор, Абу-Джафер, второй халиф из дома Аббассидов, 712-775, царствовал с 754, основал Багдад; покровитель наук и искусств». Зато красиво. Тема маленькой страны и небогатой королевы (Фазания-Павлиния – нечто совсем уж крохотное, как Гессен-Дармштадт или Альхальт-Цербст). И две дочери – злюка и наивная. Есть два принца, которые хуже местного садовника. Германская грусть по просторам и прочему Lebensraum-у. Тема пиратов, романтизированных европейской традицией и…подхваченных советскими мальчишками предвоенной эпохи – играть в пиратов, в мушкетёров, в рыцарей…в Чапаева – это было единым игровым полем, исключавшим по какой-то удивительной причине обыгрывание образов русских витязей… Ах, да, кольца. Оловянные. Потому что золото – для Вандербильдихи. Соблюден принцип – хорошая принцесса уходит с садовником, а садовник завсегда может стать мичуринцем и вообще – бойцом за урожай.

«Королевство кривых зеркал»

В сказке «Королевство кривых зеркал» пионерка-растрёпа Оля тоже попадает в некий европейский мир зазеркалья, как хрестоматийная Алиса. Король, министры, пажи, королевская кухня… Имена – Абаж, Нушрок, Анидаг звучат почти по-французски, хотя являют собой всего лишь зеркальное прочтение. Гурд – ощущается почти, как Робин Гуд. Но смысл остаётся советским – разрушить враждебную систему, где всё фальшиво. Парики, штаны-кюлоты, воротники, но, тем не менее, намёк на капиталистический мир, где яркие огни реклам заслоняют нищету – любой буржуазный «глянец» – это и есть кривое зеркало, отражающее придуманную реальность. Кривые зеркала – это восприятие западного человека. Наш человек хочет видет правду. В фильме имеет место и пародия на стиляг – танцоры короля танцуют буги-вуги в карикатурных стиляжных шмотках. Хотя, возможно, это была пародия на «их искусство», на буржуазный китч – на «музыку толстых». Это, как в «Незнайке на Луне» Козлик объясняет своему другу разрушительный смысл абстрактного искусства. Но вся эта идеологическая пилюля подаётся в сладкой приключенческой оболочке, в духе костюмных приключений «плаща и шпаги».

«Пока бьют часы»

Пионер (-ка), разрушающие систему – это устройчивый образ, берущий свой начало от Нового Гулливера с его рекламой ОСВОДа… В фильме «Пока бьют часы», созданном по мотивам сказки С.Прокофьевой, девочка Маша попадает в некое королевство (опять перед нами Европа с её непростыми феодальными отношениями). В изначальном тексте сказки никто никуда не попадает – образ Маши создан авторами киносценария. Перед нами предстаёт старинный мир европейского города: «Она была хозяйкой трактира “Три желудя”. Трактир находился как раз напротив дома, где жили братья. Когда Татти приходила в город, она всякий раз забегала в трактир “Три желудя”. Тетушка Пивная Кружка сажала ее на низкую скамейку у входа, и уж всегда у нее находилось для Татти что-нибудь вкусное». Мушкетёрская романтика трактиров, паштетов и прочих жареных куропаток. Или вот в другой сказке всё той же писательницы: «А нарисую-ка я сказочный город, – решил Вася Вертушинкин. – Всё-таки что-то новенькое. Он стал рисовать город с крутыми черепичными крышами и узорными флюгерами». («Глазастик и ключ-невидимка»). Заметим, что мальчик рисует условно-западный город, а не славянское городище и не Москву Белокаменную.

«Новые похождения кота в сапогах»

Далее советские мастера переиначивают уже созданное до них – они создают новую Золушку (причём, есть не только сказка Е.Шварца, но и вариант Т.Габбе), делают из уже указанного «Гулливера» талантливейшую агитку о преимуществах советской цивилизации («Ребята, какие вы большие! Какая жизнь большая!»), перекраивают «Кота в сапогах», перемещая действие в некое фантазийное королевство, где правит шахматный король, а карточные фигуры находятся в оппозиции. Потому что шахматы – это стимул для ума и активно прививаемый пролетариям спорт (особенно это было явно в 1920-е годы. Вспомните хотя бы захолустные Васюки). А карты – это плохо, это – Жиганы всех мастей, это притоны, малины и Мурки. Это – социальное зло. И господин Кривелло (карточный валет с итальянской фамилией) – местный Хичкок – правильно понимает природу страшного и депрессивного. «Чудовища вида ужасного схватили ребенка несчастного…». Советское лишено депрессии, а эстетика мучений и смерти применима исключительно к героям партизанского подполья. Показ мучений имеет одну цель – изображение стойкости борца за свободу, за Родину, за…(нужное – вставить). Зато в фильме даны прекрасные костюмы в духе графини де Монсоро и прочих Марго де Валуа… И, кстати, карточные фигуры до поры до времени скрываются под шахматными нарядами. Враги-вредители могут быть среди нас – это общее место советской идеологии.

Этот список можно продолжать ещё очень долго. Это и философско-интеллигентское «Обыкновенное чудо», и «Тень», и странная сказка «Ученик лекаря», поданная в антураже итальянского Ренессанса, но герои носят болгарские имена – Радомир и Тодорка. Европа-мифическая, Европа-шекспировская, мушкетёрская, рыцарская, пиратская – оказывалась почему-то притягательнее русской старины. С одной стороны, это было продолжением привычной приключенческой традиции А.Дюма, В.Скотта, Р.Сабатини. С другой – о Европах можно было сочинять всё, что вздумается, не боясь обвинения в «глумлении над русским фольклором» или в «искажении принципа ‘народности’»… И вот, что интересно – все эти сказки до сих прекрасно читаются и смотрятся. Идеология не считывается, зато есть сюжет, игра, смысл – не советский, а просто общечеловеческий.

«Ученик лекаря»

http://zina-korzina.livejournal.com/563504.html

Экспертно-аналитический клуб “Будущее Сегодня” активно и плодотворно сотрудничает со многими политическими силами и объединениями, в том  числе и зарубежными. Недавно состоялась Первая Всеукраинская монархическая конференция, в которой “Будущее Сегодня” приняло своё  участие.

5 мая 2012 года состоялось долгожданное знаковое событие – Первая Всеукраинская монархическая конференция. В мероприятии приняли  участие общественные и политические деятели, ученые, деятели искусства и консервативно настроенная молодежь. Без преувеличения можно  утверждать, что был представлен весь спектр современного украинского общества.
В начале со словами приветствия выступил координатор Украинского Традиционалистского Клуба, писатель, политолог Андрей Волошин, который  председательствовал на конференции. После короткой, но содержательной речи он предоставил слово гостю из Франции, Франку Абеду.
Франк Абед – известный исследователь и пропагандист французской монархии. Кроме того, он активный общественный деятель и идеолог  современного роялизма. «Роялизм против мондиализма” – так была сформулирована тема его доклада. В ней он раскрыл основные закулисные  силы, стоящие за глобализационными процессами, рассказал о катастрофических последствиях республиканского господства для Франции и  Европы. По мнению мсье Абеда, только реставрация традиционной монархической формы правления способна бросить полноценный вызов  разрушительным процессам.
Джон Хауэлз, исследователь и общественный деятель из Уэльса, Великобритания. «Основы идеологии« – такой была тема его доклада. Он  выдвинул тезисы, посвященные важности сохранения национальной идентичности народов Европы, и предупредил о негативных последствиях  экстремистского имиджа для представителей правого лагеря.
Доктор исторических наук, старший научный сотрудник Института политических и этнонациональных исследований им. Л. Кураса Национальной  Академии Наук Украины, Павел Гай-Нижник зачитал доклад “Позиции и задачи современного украинского консерватизма”. Он подчеркнул  глубинную связь монархизма и консерватизма и призвал представителей правой к единению и активности.
Доктор исторических наук, идеолог “Социал-Национальной Ассамблеи” и ОО “Патриот Украины” Олег Однороженко произнес речь, посвященную  положительному опыту традиционных монархических государств в деле формирования национальной элиты и перспективам формирования элиты  в нациократическом будущем Украины. Во время ответов на вопрос господин Однороженко подчеркнул монархический характер первого  гетманата (Гетманщины), который, вопреки республиканско-демократическим инсинуациям, был типичной элекционной монархией.
Затем был сделан короткий перерыв, после которого работа конференции была продолжена.
Руслан Коцюбинский, лидер общественной организации “Марш патриотов”, прибывший на конференцию из Житомира, выступил с приветственной  речью от соратников из Житомирщины. Он подчеркнул важность монархического и традиционалистского опыта в деле воспитания будущих  поколений украинцев.
Следующим был доклад Эдуарда Юрченко. В нем он кратко сформулировал основные пути установления монархии в Украине. Коротко  представленную в докладе программу возрождения традиционного порядка можно сформулировать как «5 лет на реанимацию – 25 лет на  реставрацию». В ближайшее время автор доклада обещает появление соответствующей статьи.
Гость из России, кандидат философских наук, преподаватель Воронежского ГУИТ, координатор экспертно-аналитического клуба “Будущее  Сегодня” Владимир Киреев озвучил доклад, посвященный связи идей “соборности” с монархией и ее значением для традиционного общества в его  православной версии.
Кандидат политических наук, эксперт аналитической группы “Рубикон” Петр Вознюк очертил перспективы украинской монархии в геополитической  сфере. По его мнению, возвращение династического принципа в европейскую геополитику открывает новые перспективы для Украины, в  частности, благодаря такому механизму, как личная уния.
Елена Семеняка, один из ведущих активистов УТК, посвятила свой доклад взаимосвязи монархизма и консервативной революции. Несмотря на  молодой возраст Елены, аспиранта Национального университета “Киево-Могилянская академия”, она является одним из перспективных авторов  традиционалистского направления в современной Украине и, пожалуй, единственным специалистом по проблематике консервативной революции  в академической науке.
Правозащитник, общественный деятель и исследователь традиционалистской философии Игорь Гаркавенко произнес речь, в которой  проанализировал онтологические и экзистенционалистские корни монархии. Он продемонстрировал высокий уровень владения метафизической  проблематикой в контексте Сакральной Традиции.
Исследовательница правовой проблематики Анастасия Жилкова сделала доклад на тему «Перспективы установления монархической формы  правления в Украине: исторический и правовой аспект». В своей содержательной речи она осветила монархическую идею под неожиданным  углом современного правоведения.
Дмитрий Барышев, молодой исследователь и активист объединения «Никто кроме нас” (объединяющего ветеранов силовых структур и  сочувствующую им молодежь) выступил с обстоятельной речью, в которой сосредоточился на путях монархической реставрации в современную  эпоху. Интересно, что Дмитрий удачно совместил в своем докладе метафизическую и практическую проблематику.
Мария Хилевич, представитель руководства Всенародного фронта спасения Украины, руководитель Программы «Образование для взрослых»  Всеукраинского общественного объединения “Всеукраинское объединение ветеранов”, выступила с речью, в которой высоко оценила  перспективы монархической формы правления и, в частности, остановилась на вопросах экономической безопасности государства и нации.
В конце официальной части с заключительным словом выступили Андрей Волошин и Эдуард Юрченко. Они подчеркнули важность того, что отныне  можно уверенно констатировать, что монархическая идея вернулась в правый украинский дискурс и следующим шагом должно быть ее  всестороннее распространение и интеграция патриотической среды вокруг почвенных консервативно-патриотических правых идей. Отдельно  была выражена благодарность украинскому кинорежиссеру, главе продюсер-центра «Культура« господину Юрию Омельчуку, при прямой и  активной поддержке которого состоялось мероприятие.
Затем участники конференции перешли к неофициальной части…

Подробнее с фотогалерей смотри: http://edward-trad.livejournal.com/21576.html + http://psv-vrn.livejournal.com/20229.html

Она касается роли России и ее лидера на ближайшее будущее

Пока у нас кипели выборные и послевыборные страсти, один из крупных американских стратегов – Збигнев Бжезинский – активно комментировал и давал прогнозы по поводу мирового развития на ближайшие годы и роли США, Запада и России в этом процессе.

Как сообщала русская служба «Голоса Америки» в феврале, больше 300 человек собрались в отеле «Уиллард Интерконтинентал» в центре Вашингтона на презентацию новой книги Збигнева Бжезинского «Стратегический взгляд: Америка и кризис глобальной силы». В зале присутствовали послы и представители элит многих стран мира, а подготовленных презентационных экземпляров всем присутствующим даже не хватило. Организаторам пришлось приносить извинения, так как приготовленные экземпляры были раскуплены еще до начала презентации. Такого никогда раньше не случалось. Так что же поведал публике широко разрекламированный гуру политического прогноза?

Прежде всего, США нужно осознать, что до сих пор навязываемая «городу и миру» концепция глобальной роли страны как «Богом избранного мирового гегемона» – сегодня ошибочна. Предстоит задуматься, не оказалась ли Америка перед лицом системного кризиса, подобного тому, какой был в Советском Союзе накануне его распада. Именно из-за переоценки своей роли в мире. Поэтому Бжезинский был откровенно критичен по поводу внутренней и внешней политики США, но, парадокс, вместе с тем достаточно оптимистичен в своих прогнозах на будущее. Он уверен, что политическая элита Америки способна выработать новую концепцию и стратегию, позволяющие сохранить за США позиции одного из центров мировой экономики и политики. Просто для этого надо отказаться от прямого военного вмешательства в конфликты других регионов и основывать стратегию на укреплении уже существующих союзнических отношений и создания новых.

Иными словами, следует уйти от образа слона в посудной лавке, проводя более умелую и тонкую дипломатию и используя все еще мощные финансовые возможности Америки.

Сегодня важно правильно оценить позицию России и лично Путина в отношении Сирии: «Он  обеспокоен собственным имиджем и влиянием, и все решения диктуются в первую очередь его личными интересами». Поэтому, отметил Бжезинский, привлечение к решению сирийской проблемы как можно большего числа стран – критически важно. Автор книги советует помнить, что сейчас Россия переживает период «исторических внутренних перемен». Этот процесс гораздо стремительнее, чем предполагал автор: «Это стало для меня сюрпризом!». Там появился слой людей, которые возвращаются на родину после получения западного образования. Они с более открытым взглядом на мир.

От себя добавлю – хоть он и гуру, но произносит затертую до дыр банальщину, не осознавая и не понимая, с каким явлением сталкивается сегодня наша страна. Здесь больше прямой политической конъюнктуры, чем глубокого беспристрастного анализа, которого по сути и нет. А есть наивная вера в типично западные клише. Вот ее образчик: «Интересно, что все больше голосов в России заявляют о возможности пересмотра территориальной вовлеченности ее на Кавказе». Короче говоря, лозунг наших либерал-маргиналов и националистов – «хватит кормить Кавказ» воспринимается им в качестве направления реальной российской политики. Хотя, как известно, вопрос сохранения территориальной целостности страны стал одним из решающих факторов победы Путина на выборах.

В ином аспекте Бжезинский, конечно же, прав, отмечая растущую роль Китая и Индии как экономических сверхдержав. Но возвышение их, тем не менее, не означает появления в мире новых полюсов влияния, хотя для Америки это серьезный сигнал к перегруппировке сил и формированию новых подходов в азиатской политике. США должны поэтому способствовать усилению Японии, Южной Кореи и Индии. Отметим, что нового в подобном посыле ничего нет: та же тактика – разделяй и властвуй, сталкивая соперников лбами. Хотя при этом Збигнев Бжезинский декларирует внешне благородную цель – «сбалансировать Восток и при этом поднять на новый уровень Запад».

Именно такой проблеме он посвятил развернутую статью в солидном внешнеполитическом издании “ForeignAffairs” в номере за январь-февраль нынешнего года. Речь в этой публикации идет о развитии и придании нового импульса идее «Большого Запада» при создании необходимого баланса на Востоке в противовес растущему Китаю. Подчеркивается, что Евразия становится центральным и критически важным элементом всей политики США на ближайшее будущее. Важно, считает Бжезинский, не применяя открыто военной силы, и даже внешне как  бы подавляя возникающие конфликты, проводить такую политику, которая бы обеспечивала единство Запада. Такое единство, естественно, должно быть в интересах Америки, как на самом Западе, так и на Востоке.

Здесь надо действовать, пишет он, усиливая демократические институты в России и вовлекая ее в западную орбиту. Ведь на упоминавшейся уже презентации им было отмечено: «Россия сейчас оказалась в ситуации, когда с Путиным или без Путина, у нее нет иного выбора, кроме движения в западном направлении». В связи с этим Россия должна оставить свои странные идеи по поводу Евразийского союза, иначе будущее ее по вине руководства страны (имеется в виду, конечно же, Путин) будет неопределенным – на разрыве между Востоком и Западом. Даже если России в скором времени удастся заманить в свою орбиту некоторые бывшие советские республики Центральной Азии, и, что еще опаснее  - Украину. Здесь важно вовлечь нашу страну в орбиту «Большого Запада». В практической политике Россия должна быть ближе к Евросоюзу. Потому-то и возрастает важность демократических реформ.

А у нас большинство населения наивно считает, что любые изменения следует рассматривать в контексте улучшения дел в самой стране и для ее граждан. И при этом верят, следуя демократическим нормам, что хорошо бы спросить людей, хотят ли они быть в составе «Большого Запада», либо «Большого Востока» или идти своим путем. Вместе с тем Бжезинский осознает, насколько сложна выдвинутая им задача и потому учитывает, что процесс сближения с Евросоюзом будет идти импульсами – он может то усиливаться, то затихать. Важно только для России видеть перспективу членства в Евросоюзе.

Это тот горизонт, скажем откровенно, идти к которому можно бесконечно.

На днях, словно в унисон известному американцу, британский премьер Дэвид Кэмерон высказал в журнале “Time” накануне своего визита в США идею единой Европы – государства, а не федерации стран, от Атлантики до Урала, территории мощных инноваций и единой политической воли.

Странно, что наши СМИ обходят молчанием столь глобальные инициативы одного из мировых лидеров. Иначе у граждан опять же возникнет естественный вопрос: «А после Урала, что образуется некая свободная территория для размена во взаимодействии «Большого Запада» и Востока? И еще проще – США, Китая и Японии, которые смогут делить гигантскую территорию и недра Сибири и Дальнего Востока между собой? Идея, прямо скажем, не нова, но высказана вовремя – на пересменке президентов в России и как некое предложение к началу диалога лидеров Запада и В. Путина. Не говоря уже о том, что это пример того, как «без меня меня женили».

Но вернемся к Бжезинскому. Укреплению связи России с Западом должно, по его мнению, следовать и вовлечение Украины в Евросоюз, для начала в качестве хотя бы ассоциированного членства, к которому будет стремиться и Россия. Для этого в Киеве можно было бы учредить специальный консультативный орган.

Читатель, думаем, уже понял, что на Западе сегодня любые мировые стратегические проблемы так или иначе замыкаются на роли России и выдвинутой ею идее создания Евразийского союза. Такой подход воспринимается в качестве прямой угрозы евроатлантическим интересам. Проект, следовательно, не должен состояться. Поэтому и важна, а вовсе не случайна, фраза Бжезинского о том, что с Путиным или без Путина, но Россия должна быть вовлечена в орбиту западных интересов.

Надо думать, вскоре после инаугурации, в середине мая, Владимиру Владимировичу на встрече G-8 в Кэмп-Дэвиде лидерами Запада, прежде всего, США, будут сделаны некие заманчивые предложения, скорее всего в области снятия внешнего и внутреннего политического давления на власть в обмен на отказ этой самой власти продвижения «странной и контрпродуктивной» инициативы создания Евразийского союза. Если Путин откажется от им же выдвинутой и начатой практически цели подлинного, а не бумажного ЕврАзЭс, его ждет естественное недовольство и недоверие на Родине. Если же он отклонит ультиматум, не важно, мягкий или жесткий, Запад сделает его своей мишенью, используя широко внутрироссийскую фронду. Это будет, пожалуй, самое серьезное его испытание на государственную стойкость и суверенитет страны.

Можно легко стать вассалом и при этом все равно не досидеть до окончания президентского срока, а можно и побороться, усиливая страну и ее роль в мире за счет внутренних резервов. Но при этом трагический конец для лидера и лидерства все равно возможен. Однако, одно дело, кончина вассала, и совсем другое – гибель воина. Во втором случае у страны все же будет шанс обрести почву под ногами, а не болотную трясину. Моральный фактор очень важен для народа и его сплочения, когда появляется лидер-герой.

Александр Андреевич Горбатов,
Шеф-редактор информбюро «Восток-Центр»

Источник: http://znatech.ru

«13 июля 1941 года из района Песец, красноармеец Овчаренко вез боеприпасы для 3-й пульроты, находясь от своего подразделения в 4-5 километрах. В этом же районе на красноармейца напали и окружили две автомашины в составе 50 германских солдат и 3-х офицеров. Выходя из машины германский офицер скомандовал красноармейцу поднять руки вверх, выбил из его рук винтовку и начал учинять ему допросы.

У красноармейца Овчаренко в повозке лежал топор. Взяв этот топор, красноармеец отрубил голову германскому офицеру, бросил три гранаты вблизи стоящей машины. 21 германский солдат был убит, остальные в панике бежали. Вслед за раненым офицером, Овчаренко с топором в руках преследовал его и в огороде м. Песец, поймал его и отрубил ему голову. 3-й офицер сумел скрыться.

Тов. Овчаренко не растерялся, забрал у всех убитых документы, у офицеров карты, планшеты, схему, записи и предоставил их в штаб полка. Повозку с боеприпасами и продуктами доставил вовремя своей роте…»

Как это могло произойти

Несмотря на свою кажущуюся невероятность и странное название населенного пункта, это, скорее всего, реальная история: арийцы-юберменши утратили бдительность и действительно получили по заслугам. Пятьдесят нацистов – явное преувеличение, вместимость “Ганомага” 10…12 уродов, вместе с экипажем. Если грузовик, то поболее, человек 15 в одном… В действительности было 20-30 чудаков на букву М. Видят – едет телега с одним недочеловеком. Остановились, айн официрен пошел допрашивать русского монгола, или скорее всего, просто решил поиздеваться (что он хотел узнать у него? как пройти в библиотеку?), остальные вылезли кто по-нужде, кто попить, кто голову проветрить. И, по ходу дела, пролаяли момент Достоевщины, когда их слишком говорливому офицеру засадили томагавком промеж глаз. Понятно, что Овчаренко голову офицеру не снес, не самурай поди, скорее всего, просто зарубил, как Раскольников бабушку.

Топор – не винтовка, выстрела не слышно, а если Овчаренко еще и удачно засадил, то фашист и ахнуть не успел. Возню возле тележки камрады убиенного могли расценить, как выдачу порции оплеух нерасторопному красноармейцу. А может и вообще в их сторону не смотрели, ведь не кавалерийскую же дивизию встретили, а одного помятого и смертельно усталого Санчо Пансу. Если кто-то и смотрел, то 100 % оторопел от увиденного, тогда еще фильм “Рембо” не сняли и такие 3D-эффекты были в новинку: “Что же это за беспредел!? Ни слова не сказал, сразу топором в табло”.

Наш боец, устранив помеху справа, хватает три гранаты из повозки и швыряет в сторону немецкого пикника на обочине. Представьте себе, сидите вы июльским днем в компании нормальных поцанов с правильного района, ваш друган ушел ботаника морщить и тут перед вами падает граната. Неизвестно, что пронеслось в сей момент в головах ошарашенных нацистов, можно лишь предположить:
а) Доннерветер! («Черт побери!!!»)
б) Ааа, засада, их там много!
в) Однако странно в этой варварской стране лимоны выглядят….

Что бы они там не думали, рвануло страшно. Немцы, кто так, кто по-частям попадали на землю. Наверняка, ни один из фашистов и представить себе не мог, что какое-то «забитое дитя Востока» (определение братьев-славян по Геббельсу) ТАК обидится на простой вопрос: “Есть чо? А если найду?”

Финал закономерен: кого из фрицев убило, кто убежал. Кроме одного офицера, которому не хватило впечатлений, и он решил проверить, может ли он быстро бегать с наполовину оторванной задницей. Наш герой догнал немецкого параолимпийца и сделал его, как Папа Карло Буратину. Все правильно сделал – зачем бегать по огородам населенного пункта Песец, ведь не ты брюкву сажал, не тебе ее вытаптывать.

Далее вступают в действии законы драматургии: в живых остался только один. После учиненной кровавой бани красноармеец Овчаренко собрал зачетные трофеи и поехал дальше по своим делам, которых у него было не мало, в отличие от немецких раздолбаев, которые мотались с неясными целями в местах, где им не рады.

Гвозди бы делать из этих людей … не было крепче бы в мире гвоздей

Овчаренко Дмитрий Романович – ездовой пулемётной роты 389-го стрелкового полка 176-й стрелковой дивизии 9-й армии Южного фронта, красноармеец.

Родился в 1919 году в селе Овчарово ныне Троицкого района Луганской области Украины в крестьянской семье. Украинец. Окончил 5 классов. Работал в колхозе.

В Красной Армии с 1939 года. Участник Великой Отечественной войны с 1941 года.

Ездовой пулемётной роты 389-го стрелкового полка (176-я стрелковая дивизия, 9-я армия, Южный фронт) красноармеец Дмитрий Овчаренко отличился в оборонительных боях в районе столицы Молдавии – города Кишинёва.

13 июля 1941 года при доставке боеприпасов в роту бесстрашный воин вступил в бой с группой гитлеровцев. Проявив отвагу и находчивость, он гранатами и в рукопашной схватке уничтожил свыше двадцати солдат и офицеров противника. Боеприпасы были доставлены в роту своевременно.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 9 ноября 1941 года за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецко-фашистским захватчиками и проявленные при этом мужество и героизм красноармейцу Овчаренко Дмитрию Романовичу присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда».

Не довелось мужественному бойцу дожить до светлого Дня Победы… В боях за освобождение Венгрии Д.Р. Овчаренко был смертельно ранен. Скончался в госпитале от ран 28 января 1945 года.

Вечная Память! Прости нас, Дмитрий Романович, за то, что мы не такие….

*Он не вернулся из боя*

 Почему все не так? Вроде – все как всегда:
 То же небо – опять голубое,
 Тот же лес, тот же воздух и та же вода…
 Только – он не вернулся из боя.

 Мне теперь не понять, кто же прав был из нас
 В наших спорах без сна и покоя.
 Мне не стало хватать его только сейчас -
 Когда он не вернулся из боя.

 Он молчал невпопад и не в такт подпевал,
 Он всегда говорил про другое,
 Он мне спать не давал, он с восходом вставал, -
 А вчера не вернулся из боя.

 То, что пусто теперь, – не про то разговор:
 Вдруг заметил я – нас было двое…
 Для меня – будто ветром задуло костер,
 Когда он не вернулся из боя.

 Нынче вырвалась, словно из плена, весна,
 По ошибке окликнул его я:
 ”Друг, оставь прикурить!” – а в ответ – тишина…
 Он вчера не вернулся из боя.

 Наши мертвые нас не оставят в беде,
 Наши павшие – как часовые…
 Отражается небо в лесу, как в воде, -
 И деревья стоят голубые.

 Нам и места в землянке хватало вполне,
 Нам и время текло – для обоих…
 Все теперь – одному, – только кажется мне  -
 Это я не вернулся из боя.

 <1969>

*Сыновья уходят в бой*

 Сегодня не слышно биенье сердец -
 Оно для аллей и беседок.
 Я падаю, грудью хватая свинец,
 Подумать успев напоследок:

        “На этот раз мне не вернуться,
        Я ухожу – придет другой”.
        Мы не успели оглянуться -
        А сыновья уходят в бой!

 Вот кто-то решил: после нас – хоть потоп,
 Как в пропасть шагнул из окопа.
 А я для того свой покинул окоп,
 Чтоб не было вовсе потопа.

        Сейчас глаза мои сомкнутся,
        Я крепко обнимусь с землей.
        Мы не успели оглянуться -
        А сыновья уходят в бой!

 Кто сменит меня, кто в атаку пойдет?
 Кто выйдет к заветному мосту?
 И мне захотелось – пусть будет вон тот,
 Одетый во все не по росту.

        Я успеваю улыбнуться,
        Я видел, кто придет за мной.
        Мы не успели оглянуться -
        А сыновья уходят в бой!

 Разрывы глушили биенье сердец,
 Мое же – мне громко стучало,
 Что все же конец мой – еще не конец:
 Конец – это чье-то начало.

        Сейчас глаза мои сомкнутся,
        Я крепко обнимусь с землей.
        Мы не успели оглянуться -
        А сыновья уходят в бой!

<1969>

Из выступления на конференции «Исторический опыт и новые возможности».

Нынешний 2012 год объявлен Годом российской истории, и так совпало, что в этом году, 1 октября, мы отмечаем столетний юбилей великого евразийца Льва Николаевича Гумилева. В этой связи, чтобы распространять евразийскую идею, у меня простое предложение.

Процесс создания евразийских наднациональных органов, который уже начался, несомненно, вызывает необходимость прилива новых, свежих, молодых кадров, приверженных принципам евразийства. Поэтому нужен Евразийский молодежный парламент.

Что можно будет делать в рамках такого молодежного парламента? Во-первых, популяризировать среди политиков и общественности идею создания настоящего Евразийского парламента, которую, кстати, активно продвигают Алексей Побдерезкин, Юрий Шувалов и Сергей Нарышкин. По моему убеждению, именно свободно избранный наднациональный парламент должен принимать на себя законодательную функцию всех вопросов союзного характера. В нашем политическом мышлении должно укореняться, что Евразийский Союз – демократическое государственное образование, а не механическое соединение государств, где все решения принимаются узким кругом лиц.

Во-вторых, цель создания такого молодежного парламента – это популяризация и развитие демократических ценностей и демократического мышления, которых не хватает сейчас нашей молодежи. Это развитие правосознания и твердой гражданской позиции.

В-третьих, – это инструмент для обучения молодежи жить и работать в рамках культурного и политического плюрализма. Правительства ряда стран СНГ проводят плановую и поэтапную демократизацию общества, что вызывает необходимость развития культуры дискуссии и сотрудничества между патриотическими и различными по идеологии молодежными организациями. Молодежные организации должны пойти друг другу навстречу, выслушать и конструктивно критиковать отличающиеся мнения. Всем известно, что выборы в декабре выявили необходимость ведущей партии в России пересматривать свою позицию, чтобы она была более активной, способной на диалог. Подобное мышление надо развивать и среди молодежи.

Целью парламента должно также быть обеспечение участия молодежи в формировании будущего облика Евразийского Союза, в продвижении идей, возникающих не только в Москве, но и на других территориях. Основная политическая активность, конечно, происходит в российской столице, однако интересно и важно выслушать мнение молодых коллег из Украины, Казахстана, Беларуси.

Особенностью этого парламента должна быть высокотехнологичная информационная платформа. Продвижение электронного голосования, идей электронного правительства, с одной стороны, а с другой стороны, парламент должен воплотить в себе самые лучшие демократические традиции России и Евразии – это земский собор, городское вече и даже монгольский курултай.

Юрий Кофнер

Председатель Евразийского Клуба МГИМО

и движения «МОЛОДАЯ ЕВРАЗИЯ»

Источник:  Конфедерация общественных сил за евразийскую интеграцию

Выступление из Берлина, через видео-мост, на круглом столе 

Несмотря на то, что странами предпринимаются существенные шаги для построения общего рынка, перед нами стоит большое число юридических задач, которые необходимо решить. Надежная правовая база должна служить основой для свободного движения товаров, услуг, капиталов от Лиссабона до Владивостока.

Вопросы общего рынка и единого экономического пространства должны регулироваться различными отраслями права. К сожалению, в настоящее время нормы в этой сфере в различных странах не просто не единообразны, а зачастую противоречат друг другу.

К отраслям права, которые актуальны для построения общего рынка, относятся инвестиционное право (в частности, когда речь идет о концессионных соглашениях, соглашениях о разделе продукции, энергетическом праве, когда одной из сторон в экономических отношениях выступает государство), таможенное право, торговое право (в том числе различные национальные стандарты и нормативы, касающиеся качества поставляемой продукции), право интеллектуальной собственности (вопросы защиты прав на результаты интеллектуальной деятельности – патенты, товарные знаки, права на изобретения,  вопросы лицензионного регулирования).

При этом одновременно существует сразу несколько правовых порядков – нормы каждого из государств-членов, нормы в рамках таможенного союза а также акты принимаемые Евразийским экономическим сообществом, нормы в рамках Европейского союза, нормы в рамках ВТО и ООН.

Приведем пример – банальная поставка оборудования из Германии в Россию. Какие преграды мы встретим на настоящем этапе и какие правовые нормы мешают «свободе рынка»?

Во-первых это таможенные ограничения в рамках таможенного союза, российские стандарты качества, которые не признают автоматически европейские могут отличаться. Допустим он поставил товар своей дочерней компании. Которая, в свою очередь, планирует продавать товар на российском рынке. Здесь мы встречаем  валютные ограничения, сложности связанные с антимонопольным и антикартельным регулированием.

Если же это оборудование касается так называемых стратегически важных сфер, как, например радиосвязь, ядерная промышленность – доступ на данный рынок будет возможен только после согласования со специальным организованным при Правительстве органом, что занимает длительное время.

Следует вывод, что для эффективного построения единого рынка необходима унификация некоторых правовых, в частности таможенных положений. В рамках какой организации или института проводить такую унификацию: ЕС, ВТО, Таможенный или Евразийский союз?

На этот вопрос придется ответить международному сообществу и политикам, однако нельзя не отметить что для каждого инвестора важно, чтобы правовая система была открытой и прозрачной, а при заключении международных контрактов встречалось как можно меньше преград.

Наталья Кислякова,

стажер Берлинского Университета имени Гумбольдта, сотрудник немецкой международной юридической фирмы «Брайтен Буркхард»

МОЛОДАЯ ЕВРАЗИЯ

Natalja Kisljakova: Rechtsfragen der Schaffung eines Binnenmarktes von Lissabon nach Wladiwostok

Obwohl die Staaten schon unterschiedliche Maßnahmen treffen, um einen Binnenmarkte von Lissabon bis Wladiwostok zu gründen, gibt es jedoch viele juristische Fragen, die noch nicht klar sind. Es ist unmöglich ein Binnenmarkt zu gründen, wenn keine starke rechtliche Basis vorliegt.

Die Struktur des Binnenmarktes muss von Normen aus unterschiedlichen Rechtsbereichen geregelt sein. Leider ist die Gesetzgebung in dieses Bereich in den unterschiedlichen Ländern nicht nur Uneinheitlich, sondern gibt es sogar Wiedersprüche.

Zu den Bereichen, die aktuell sind für die Gründung von den Binnenmarktes, gehören; Investitionsrecht (und zwar wenn wir von Konzessionsverträgen, Teilung der Produktion, Internationalen Energielieferungen reden, vor allem wenn Staaten als Kontragenten teil haben), Zollrecht, Handelsrecht (zudem unterschiedliche nationale Standarten und Verordnungen, die die Qualität der Ware regeln) und gewerblicher Rechtschutz (Patente, Warenzeichen, Erfinderrecht, und Fragen der Lizenzregelungen).

Und gleichzeitig existieren mehrere Rechtsordnungen – das nationale Recht jedes Staat, dann die Normen der Zollunion, Normen die von der Eurasischen Wirtschaftsgemeinschaft (EurasEC) durchgearbeitet wurden, Rechtsordnung der EU, WTO und UNO.

Also, stellt man sich mal vor, dass es ein Lieferungsvertrag vorliegt: Maschinentechnik wird aus Deutschland nach Russland geliefert. Welche Begrenzungen und Schwierigkeiten werden wir dann treffen? Welche Rechtsnormen erlauben uns nicht frei zu handeln?

Als erstens sind es Zollbegrenzungen, die im Rahmen von Zollunion vorliegen. Dann auch russische Qualitätsanforderungen die europäische Standarten automatisch nicht akzeptieren und sich von denen auch unterscheiden können.

Wenn die Wahren an deutsche Tochtergesellschaft in Russland geliefert werden treffen wir dann auch Valutabeschränkungen und Schwierigkeiten die die Antikartellregelungen betreffen.

Aber wenn diese Maschinentechnik dem so genannten „strategisch wichtige Bereichen“ nach russischem Recht angehören, wie, zum Beispiel, Funkbetrieb oder Atomkraft, dann kann man die Waren nur nach einer speziellen Abstimmung mit der russischen Regierung liefern, und das dauert lange.

Daraus folgt, dass wenn wir einen EU-EAU Binnenmarkt gründen wollen, ist eien Unifikation von den Unterschiedlichen Rechtsbestimmungen und vor allem Zollbestimmungen erforderlich. Im Rahmen von welchen Organisationen soll das ausgefüllt werden: EU, WTO oder Eurasische Union?

Das ist eine Frage die die internationale Gemeinschaft und deren Politiker beantworten müssen. Denn jeder Investor braucht transparentes Rechtssystem, und jeder Investor will dass, wenn er Vertrag abschließt, es um so weniger Beschränkungen vorliegen.

Natalja Kisljakova, Ausländischer Teilstudent an der Humboldt Universität

Mitarbeiter der Wirtschaftskanzlei „Breiten Burkhardt“

Mitglied der Bewegung „YOUNG EURASIA“

Słuchaj pilnie, ludu mój: i nakłoń ze wszytkiego
serca uszu na wyrozumienie powieści tej.
Przywiodę-ć na pamięć dawne dni dzieciństwa twego:
a opowiem ci pierwszą szczupłość,
w którejś był, z żywota matki twojej wyszedszy.
— Wespazjan Kochowski, Psalmodia polska, Psalm V

Те идеалы, к которым стремится общество, определяют смысл существования этого общества и смысл жизни для каждого отдельного человека. В истории Государства Российского было несколько ведущих идеологий, сменяемых ключевыми моментами в истории. Первой идеологией на Руси былоПравославное Христианство. Именно вера смогла объединить народ и обеспечить его единство на протяжении почти тысячелетия.

На смену главенства веры, как национальной идеи, пришла идеология Коммунизма. 70 лет в истории России люди строили коммунизм. Идеология была повсюду: пионерские организации в школах, политотделения на предприятиях, всё четко знали к чему идет общество. У всех одна цель, один смысл жизни. Был так называемый «моральный кодекс строителя коммунизма», в котором закреплялись нравственные черты советского человека, что в своем роде напоминает церковные заповеди. Все это делало общество сплоченным вокруг одной идеи. Люди жили с верой, трудились на достижение идеалов и знали, за что они борются.

20 лет прошло после распада СССР и после ухода коммунистической идеологии с роли главенствующей. В 1991 году коммунисты проиграли либералам. Информационная война между двумя идеологиями закончилась полным крахом коммунизма. В сердцах и разумах людей появилась пустота и смятение, которыми пользуются проамериканские предатели и консервативно-фашистские маргиналы.

Начался тогда период без веры, без идеалов, без смысла жизни. Вот уже 20 лет Россия и все постсоветское пространство терпят кризис идеологии. И сегодня будущее России-Евразии зависит от того, какую идеологию мы сформируем. За что мы будем бороться, ради чего существовать?

Идея евразийского объединения, создание нового союза может стать новым периодом в истории, ознаменовав собой становление сильной идеологии, которая вдохновит людей на объединение и подарит веру в будущее. Евразийские Союз – это эволюция общества, которая созревала в течение 20 лет после распада СССР, и сегодня пришло время сделать шаг на ступеньку выше.

Какие же задачи, стоят перед новой идеологией?

·        Максимальное объединение идеалов всех органичных для России-Евразии философий и учений (классическое евразийство, русский космизм, прагматическео евразийство, народный капитализм, и другие).

·        Объединение разных политических взглядов, религиозных и культурных под общие принципы и цели евразийской «идеи-правительницы».

·        Содействие гармоничному развитию человечества через становление дружного союза народов и государств многонационального и многоконфессионального Евразийского пространства в едином военно-политическом, социально-экономическом и историко-культурном цивилизационном образовании.

Исторически единая цивилизация, Российская Империя-СССР являлся единым сверхэтносом, состоящим из различных больших и малых национальностей, сплоченных общей историей, «бытотипом», мировоззрением, а в наше время еще интересами сотрудничества, коллективной безопасности, экономической сомодернизации.

Сотни лет мы были вместе и только последние 20 лет нас поделили на границы. Наши родители, дедушки, бабушки, голосовали за сохранение Союза на всенародном референдуме в 1991 году. Но союз разрушили – поделили на границы, потому что так легче было распродавать, грабить Родину. И сегодня мы, новое поколение, должны возродить единство нашей Родины! Вернуть величие Империи, мощь Союза! Во имя восстановления справедливости, обманутой 20 лет назад, еще до нас. За объединение народов евразийского (т.е. постсоветского) пространства в наднациональный Союз!

Евразийский Союз должен стать передовой державой, основанной на Дружбе народов, на инновационной экономике и на демократические институты, которые будут направлены не на империализм, а на равноправие всех граждан и государств-участниц.

Взаимодействие культур и создание единой научной базы внутри Союза выведут прогресс человечества на новый уровень. Отсутствие «железного занавеса» будет способствовать сотрудничеству Евразийского Союза с другими агломерациями мира и позволит трезво оценивать собственную конкурентоспособность.

Таким образом, становление новой евразийской идеологии позволит вывести человечество на новый путь развития и приблизит реальность к идеалам Евразийства.

Михаил Красавин

Руководитель Санкт-Петербургского отделения

МОЛОДОЙ ЕВРАЗИИ

Источник:  Конфедерация общественных сил за евразийскую интеграцию

Об этой войне было сказано много лжи. Да и сказано будет, наверное, еще больше. Снова и снова предпринимаются попытки дегероизировать  подвиг русских, раздувая всевозможные пораженческие мифы. Чего стоит один только миф о повальном бегстве нашей армии в первые месяцы  войны. Миф, который опровергается немецкими же источниками. Так, уже 29 июня 1941 года начальник германского Генштаба Ф. Гальдер писал в  своем дневнике: «Сведения с фронта подтверждают, что русские всюду сражаются до последнего человека; лишь местами сдаются в плен…  Бросается в глаза, что при захваченных батареях большей частью взяты в плен лишь отдельные люди. Часть русских сражается, пока их не  убьют, другие, переодевшись, пытаются выйти из окружения под видом крестьян».
Поразительно, но даже и в то трагическое лето 41-го, наша армия умудрялась наносить удары по территории Рейха и его союзников. И. Красюков  пишет: «Дальняя авиация почти не понесла потерь и нанесла ряд мощных ударов по механизированным колоннам врага и переправам через реки  Западная Двина, Неман, Березина, Друть, Пруть и другие. Успешно действовала дальняя авиация на военно-промышленные центры противника:  через два дня с начала войны 28 экипажей успешно бомбили нефтепромыслы и заводы Румынии. Три другие группы (каждая состояла из 20-25  самолетов) в этот же день (24 июня 1941 года) нанесли бомбовые удары по городам Данциг, Кенигсберг, Бухарест и Варшава. В последующие дни  удары дальней авиации не прекращались. 25 июня 1941 года авиация Краснознаменного Балтийского флота, Северного фронта и Северного флота  подвергла мощным бомбежкам 19 аэродромов Финляндии и Норвегии… Всего до 10 июля наши летчики уничтожили более 1000 самолетов врага. По  немецким данным, их потери до 19 июля 1941 года составили 1284 самолета. Действительно, с 22 июня по 10 июля 1941 года ВВС произвели 45  тысяч боевых вылетов и сбросили на врага свыше 10 тысяч тонн бомб. Большую помощь наземным войскам оказали наши летчики в Смоленском  сражении. Велика заслуга ВВС в том, что немцы 60 суток не могли начать наступление на Москву. Незабываем подвиг авиаторов дальней авиации  в августе 1941 года. Впервые 8 августа они нанесли массированный бомбовый удар по столице Германии Берлину… Заметим, что английские  пилоты не могли прорваться к Берлину. Наши отбомбились по центру Берлина. И позже, в августе-сентябре 1941 года, летчики ДБА нанесли еще 7  ударов по столице фашистов». (Настоящие Русские Соколы)
Таким образом, очевидно, что историю первых месяцев нельзя сводить не только к бегству, но и к одному только отступлению. Даже и отступая,  мы наносили врагу мощнейшие удары.
Но разнообразные поклонники Запада из числа либералов и национал-оранжистов продолжают возводить поклеп на ту Войну и нашу Победу. И  досаду этих людей можно понять. Ведь в 1941-1945 годах мы разгромили не только нацистскую Германию, но и тогдашнюю «Объединенную  Европу». Против нас был организован грандиозный всеевропейский поход (наиболее ярко это показал В. Кожинов). И большинству его участников  не было особого дела до нацизма и фашизма. Они рвались на Восток для того, чтобы пограбить. А когда выяснилось, что Гитлеру «капут» – многие  его союзники побежали прочь от «великого фюрера». (Хотя, оставались фанатики, которые с маниакальным упорством приносили своих  соплеменников в жертву гитлеровским амбициям. Так, уже зимой 1945 года «народный вождь» валлонов Л. Дегрелль повел три батальона и три  отдельные роты валлонских добровольцев на помощь немецким городам. И после боев под Старгардом в живых осталось только 625 валлонов.)
Что ж, гитлеровским союзникам и симпатизантам не помешало бы вовремя разглядеть все безумие гитлеровской политики, всю одержимость  нацистских лидеров. Третий Рейх был обречен на провал, ибо тамошняя верхушка была как бы обуяна Хаосом, разрушительным для всех – и для  своих противников, и для сторонников. (Хаос – он и есть Хаос, его стихия предполагает тотальное и всеобщее разрушение.) Внешняя политика  Гитлера была самым настоящим общенациональным суицидом. В 1940 году он имел реальный шанс нанести Англии непоправимый удар под  Дюнкерком, где побежденные англо-французкие войска были поставлены перед выбором – плен, смерть или морская стихия. Тогда Гитлер мог бы  стать мировым лидером, но он помиловал своего врага – Англию. Победа над Англией делала Гитлера абсолютно защищенным от гипотетического  удара с Востока. (Другое дело, что Сталин и не думал этот удар наносить. Ему просто не нужна была вся эта возня с Западной Европой! Он после  войны и Восточную-то в начале не хотел коммунизировать.)
Однако фюрер совершил самоубийственный бросок на Россию. Его восточная компания была обречена с самого начала. Если бы даже он и  разгромил Сталина, то потери оказались бы слишком большими. Рейх бы ослабел неимоверно. Вот тогда-то его и прикончили бы западные  демократии. (Очевидно, что они и рассчитывали на такой вариант.)
В этом, собственно говоря, вся суть гитлеризма. Он был воспроизведением скандинавского мифа о «гибели богов». Не исключено, что Гитлер  сознательно шел на эту гибель. В данном плане весьма любопытно предположение нынешнего идеолога «русского сепаратизма» В. Штепы,  сделанное еще в книге «Инверсия»: «…Национал-социализм на протяжении мизерного исторического периода успел превратиться из живой,  вдохновленной и динамической идеологии в угрюмую и унылую статическую систему. Это и было символической «остановкой» Свастики.  Последнюю и отчаянную попытку преодолеть эту «остановку» видевший ее Гитлер предпринял походом на Восток. Он, безусловно, знал, что  проиграет, поскольку оставшейся инерции вращения Свастики на такую мистическую страну, как Россия, заведомо не хватало. Но этим  героическим шагом – ведь героизм, согласно Ницше, это «добрая воля к абсолютной самопогибели» – он тоже совершил Невозможное».
Несмотря на всю абсурдность гитлеризма и сегодня встречаются любители восславить «великого фюрера» и погоревать о «победе  жидобольшевизма». Они вовсю пиарят разнообразных коллаборационистов – от Власова до Краснова. Причем эти люди, именующие себя  «русскими националистами», всячески оправдывают художества завоевателей на русской земле. А ведь, что характерно, речь идет не только о  художествах немецких карателей. Изрядно порезвились их верные шавки. И тут, конечно же, нельзя не вспомнить о карателях из «маленькой,  гордой» Эстонии. «В годы Великой Отечественной, – сообщают Ермолаев С., Гамов А., – на Псковщине действовали 10 тысяч эстонских карателей.  Их жертвами стали более 350 тысяч человек».
Усердствовали и латышские приспешники Гитлера. С. Пахмутов пишет: «Только за февраль и март 1944 года каратели из латышской дивизии СС  уничтожили в одной лишь Витебской области 138 деревень, расстреляли и повесили 17 тысяч человек и угнали в рабство в Германию еще 13  тысяч». Кстати, об этих ужасах рассказывает очевидец-власовец в эмиграции: «В мае месяце, в районе деревни Кобыльники в одной из ложбин я  видел около трех тысяч тел расстрелянных крестьян, преимущественно женщин и детей. Уцелевшие жители рассказывали, что расстрелами  занимались «люди говорившие по-русски, носившие черепа на фуражках и красно-бело-красные флажки на левом рукаве» – латышские эсэсовцы.  Не помню название деревни, в которой внимание мое привлекла туча мух, кружившаяся над деревянной бочкой. Заглянув в бочку, я увидел в ней  отрезанные мужские головы… На такие же факты пришлось натолкнуться и в Псковской губернии, со стороны эстонских эсэсовцев. Не  удивительно, что все мужское население уходило в леса – в партизаны, чтобы оказывать хотя бы тайное сопротивление подобным отрядам, не  будучи в силах справиться с ними другим путем…» (В.Балтиньш, журнал «Часовой», 1956 год)
Также можно вспомнить и о крымско-татарских карателях. Почему-то немцы поручали расправляться с арийцами-славянами «неарийцам». Это  как-то рушит панарийский миф наших гитлеристов, считающих своего кумира борцом за объединение арийства. В то же время, Гитлер ни о каком  панарийском союзе и не думал, поддерживая тех, кто выступал против его врагов – не взирая на расу. Например, в Берлине вполне спокойно  сидел иерусалимский муфтий и вещал по радио за Гитлера. Или вот пример – чеченцев признали арийцами, а славянам – отказали. И даже вот – на  Восточном фронте успел отличиться арабский легион – «Особый корпус Ф», численность которого составляла 6 тысяч человек. Гитлер сколотил  целый коричневый Интернационал и бросил его на Россию, которая в конце 30-х годов только начала исцеляться от безумий Интернационала  красного.
Вообще, надо быть духовно слепым, чтобы не признавать русофобию нацистов. А ведь достаточно почитать упомянутого выше бельгийского  СС-овца Леона Дегрелля – человека, который сражался за Гитлера и остался ему верен до конца дней: «Нацистские теоретики исповедовали  откровенно антиславянские теории».
А вот еще одно СС-овское признание – Н. Сахновского, воевавшего на стороне немцев (Валлонский легион СС): «Немцы кричали против коммунизма  и демократии, но оказалось, что они просто лгали». (1981 г.)
Но нет, судя по всему, нашим гитлеропоклонникам на факты наплевать. И на логику. Так, в частности они уцепились за Локотский автономный  округ (гордо назвав его «республикой»). А ведь подумать не мешало бы – почему на оккупированных территориях не появилось ничего подобного  этому округу? Где же была добрая воля немцев? И воля русских к созданию таких вот образований? Не есть ли «Локотская республика» (идеал  «русских» сепаратистов), на территории которой проживало несколько сотен человек, всего лишь исключением, подтверждающим правило?
Надо признать, что за всей брутальностью наших гитлеристов, за всей «арийской» бравадой заметен этакий черный пессимизм. Вот пример.  Накануне Дня Победы они размещали в Сети плакаты, на одном из которых написано: «9 мая 1945. Поражение Арийской Европы. Поражение  Арийского Мира. Поражение Арийского будущего». (будущее почему-то с маленькой буквы). Вот так-то вот. Их будущее уже потерпело поражение. И  прошлое – одна сплошная цепь поражений. Как у германофила А. Широпаева в книге «Тюрьма народа», где на протяжении многих веков русские  терпят поражения от «азиатчины», где есть одно только сопротивление, но нет победы. Вот почему они так ополчились против Победы. Это не  только отрицание конкретно-исторической Победы 1945 года. Это (сознательное или бессознательное) отрицание Победы как таковой. Какая уж  там победа, если все закончится «гибелью богов»… И понятно, почему многие гитлеропоклонники предпочитают славянскому язычеству –  скандинавское. Также понятно, почему они в качестве эзотерического уровня своей «религии» выбирают гностицизм, который объявляет злой  саму нашу реальность как таковую. Преобразовать эту реальность, с точки зрения гностика, невозможно – из нее можно бежать – по частям,  забрав душу и бросив тело, что уже есть суицид, ибо человек представляет собой единство души и тела. Ее можно разрушить – вместе с собой, но  никакой Победы в этом мире невозможно.
Победа 1945 года была Победой над разрушительным и саморазрушительным Хаосом. Над самоубийством. В мире было много войн. Но только в эту  войну свою армию повели в бой не только убийцы, но и самоубийцы – в прямом и переносном смысле (кое-кто покончил с собой и на самом деле).  И это суицидальное воинство Хаоса разгромила наша страна. Поэтому и отношение к Победе у нас почти религиозное. Это была Победа Жизни над  самой отвратительной формой Смерти. Над убивающим самоубийством.
Слава России! Слава Победе!

Источник: Web-архив Портала “Русская Цивилизация” – http://www.rustrana.ru

Но прежде всего, репетиция противостояния мира – агрессии и террору.

Стало понятно – миром управляет не нефть, а развитые страны, способные своими технологиями влиять и на конъюнктуру нефти и ее положение в перечне источников топлива, снижать, если необходимо, ее рейтинг.

Но главное – остальной мир показал нефтяникам – не они определяют мировую политику, а те, кто покупает нефть.

Кто важней – нефтяники или покупатели нефти? Этот вопрос всегда трактовался в пользу нефтяников.

Но развитое общество всегда понимало – это не так.

После наглядного «майского нефтяного урока-2012» умерится агрессивный тон нефтяников, проявляющийся в шантаже мирового сообщества.

Это относится, прежде всего, к Ирану.

Иран под санкциями и эмбарго, а цена на нефть демонстративно «идет» вниз.

А ведь Иран и аналитики, обслуживающие нефтяников и политиков «на нефти», твердили одно и то же – санкции и эмбарго на работу с Ираном приведет к росту цен до 150 и даже 200 долларов за баррель. Не привело…

Сам Иран радовался – эмбарго лишь ускорило развитие иранской экономики. Ускорило – Иран стоит с протянутой рукой, население недовольно политикой правительства.

Импортеры иранской нефти не желают гибнуть вместе с этой агрессивной страной, и переориентируются на других поставщиков нефти.
Итог – Иран просит пощады, и встреча с «шестеркой» 23 мая должна запротоколировать «явку с повинной» на бумаге в форме меморандума.

Надолго ли?

Но важней другое: остальные нефтяники переосмыслят свое политическое поведение, и – по идее, спеси у них поубавится.

Неожиданно ярко проявилось следующее: нефтяники, конечно, заинтересованы в высоких ценах на нефть, но не таких, которые губят мир потребителей, снижают уровень их экономического благополучия, создает предпосылки к кризисам.

Нефтяники должны как борцы страховать своих покупателей при падении – не допускать его.

Нефтяников можно условно разделить на 2 группы: те, кто заботится о партнерах, и те, кого не интересует – что будет с покупателями нефти при росте цен на нефть.

Типичные представители первой группы – Саудовская Аравия и США, второй – Россия.

И хотя Россия на 100% зависит от потребления миром нефти и газа, в стране процветает антиамериканизм, правительственные СМИ в период кризиса были полны ехидства по отношению к США, унижая эту технологически развитую страну, которую уже никому не догнать – так далеко во всех отношениях она умчалась вперед.

Сегодня объект насмешек – страны Европы, и Россия испытывает откровенный саботаж европейцев в части развития российских газовых сетей в европейском направлении, особенно – на Юге Европы.

Россия противопоставляет себя развитому миру и в нише их борьбы со странами террора.

И почему-то всегда Россия на противоположной от стран-лидеров стороне.

Что касается Израиля, позиция России в отношении Ливии и Сирии (случайно) совпадает с интересами еврейского государства – на смену деспотам к власти в этих странах – в Ливии уже, а в Сирии в будущем, после падения Асада – придет ваххабизм, сунниты, Аль-Каида, а оружие этих стран перекочует в Сектор Газа и к Хизболле…

Но вернемся к «майскому нефтяному уроку-2012». Его суть – в следующем.

Совпало сразу три процесса: некоторый – вполне умеренный рост цен на нефть, кризис в странах Европы, угроза России «разорвать» европейскую систему ПРО и приближение майского раунда переговоров с Ираном.

Мировые лидеры включили свои возможности: ОПЕК, которой безраздельно владеет Саудовская Аравия, заявила – ее не устраивает цена на нефть в $110-130 за баррель, поскольку это может оказать отрицательное влияние на глобальную экономику и спрос на нефть в будущем.

ОПЕК назвал свою цену: максимум – $100 за баррель. Это, по мнению картеля, компромиссная между нефтяниками и потребителями цена.

И сразу же появилось два фактора «за» – увеличили добычу нефти страны ОПЕК и в США выросли запасы нефти до рекордных уровней за последние 8 лет.

И в качестве основания были опубликованы данные о запасах на крупнейшем американском нефтяном хранилище – терминале Кушинг в Оклахоме.

У американцев свой резон – они таким образом отреагировали на заявление начальника Генштаба России о том, что в России разрабатывается оружие, основанное на новых физических принципах, которое «выведет из строя элементы ПРО, не разрушая их».

И хотя все прекрасно понимают – это не более чем слова, у американских ястребов появился внутриполитический повод давления на правительство – откройте стратегические запасы нефти.

Пока это сделано в мягкой форме – открыты хранящиеся запасы, а не месторождения. Но и этого оказалось достаточно, чтобы цены пошли вниз.

Правильно ли поступила Россия – обсуждать не будем, но последствия для страны ужасны, хотя и не смертельны. И слава Богу…

Но не могу в этой связи не заметить – «новые физические принципы», на которых, по словам генерала, основана разработка оружия, уже давно используются США, где они и были разработаны, в частности – в 2003 году в Ираке для полного выключения коммуникаций системы обороны.

И все же, хуже других выглядит Иран – ему трудно будет возражать «шестерке» 23 мая в Багдаде. Впрочем, он, похоже, готовится к сдаче, и, если и будет возражать, то лишь по поводу формулировок, которые не должны быть унизительными.

И вряд ли Иран вспомнит, как сам унижал всех – и США, и Саудовскую Аравию, и Россию, и Израиль – посылал проклятья и жег флаги – за исключением арабских.

Таким образом, можно констатировать – мир, похоже, берет на вооружение тактику борьбы с нефтедобывающими странами в период их агрессивного обострения.

“Lobotomy” – a new film by a famous Belarus documentary film maker Yuri Khaschevatsky, is an attempt to tell how the Russian propaganda apparatus operates. The main material is based on the Georgian 2008 war, but the director envelops a wider geopolitical spectrum, remembering Vilnius of 1991, the history of the Bronze Soldier statue, the Russian-Ukrainian antagonism. The movie asks a fundamental question of how the Russian society reached the mad authoritarianism.

Albert Einstein called it “brain amputation.”

But to switch off the consciousness, a simple operation of Lobotomy is sufficient.

20 years passed since the dissolution of the USSR, but the Soviet methods of brainwashing are still in use today.

From Fergana to the Second Chechen War, from April 9 to August 8.

Two decades of war with the background of never-ending ideological influence on mass consciousness.

Kanal PIK offers the film of a famous Belarus documentary film maker Yuri Khaschevatsky – “Lobotomy.”

Выступление на круглом столе 

Впервые о целесообразности создания «континентального блока» на основе Германии и России писал год до фашистского вторжения в СССР мюнхенский геополитик Карл Хаусхофер[1]. Не будучи национал-социалистом, он был глубоко убежден, что между центральными державами континентальной Европы (Германией) и континентальной Евразии (Россией) существуют духовная связь в виде сильной народно-исторической воли. И я думаю, что он прав, о чем свидетельствует история: германо-российские отношения могут варьироваться от ненависти до любви, но они никогда не могли и не могут быть равнодушными друг к другу…

 «Евразию невозможно задушить, пока два самых крупных её народа — немцы и русские — всячески стремятся избежать междоусобного конфликта: это аксиома европейской политики» - писал он в 1941 году.[2]

Общий рынок от Лиссабона до Владивостока

70 лет спустя его идеи получили развитие в программных статьях Владимира Путина и Нурсултана Назарбаева, в которых они предлагают, как ни странно, в качестве конечной цели евразийской интеграции – создание общего рынка от Атлантического до Тихого океанов.[3]^,[4] Стоит подчеркнуть: оба государственных деятеля никогда не говорили о вступлении их стран в Европейский Союз. Вовсе нет. Речь идет о первоочередном геополитическом укреплении Евразийского Союза, для того, чтобы потом объединится с Европой на равных началах. Предполагается, что континентальный блок XXI-го века будет иметь два центра силы — оси Париж-Берлин и Москва-Астана.

Если такова цель евразийского проекта Путина и Назарбаева, то естественно возникают вопрос: зачем? То есть, какие же преимущества мы можем извлечь от объединения Европейского и Евразийского Союзов и от создания общего рынка от Лиссабона до Владивостока?

Во-первых, экономические. Необходимость экономической модернизации России всем очевидна. Однако, по мнению экспертов, самостоятельно ей вряд ли удастся вовремя осуществить переход на 6-й технологический уклад.  Евразийским компаниям для конкурентоспособности необходимы новые технологии и современные подходы к управлению. Будем честными – Россия вряд ли может это заполучить сейчас от своих партнеров по Евразийскому Союзу.

Как Путин указывает, одним из способов решения этой проблемы может стать  проведение совместной евро-евразийской промышленной политики, и, в рамках этого – создание стратегических альянсов между российскими и устоявшимися европейскими концернами. Это касается, прежде всего, судостроения, автопрома, авиапрома, космических технологий, медицинской и фармацевтической промышленности, атомной энергетики и логистики. По моему, целесообразно стремиться к 50%-му взаимному выкупу акций между евразийскими и европейскими компаниями.

Хотя кажется трудным реализовать эту идею, прежде всего по политическим причинам, к ее осуществлению мы должны все равно целенаправленно двигаться.

Во-вторых, мы получим геостратегический перевес в мире. На пути к созданию общего рынка от Иберии до Камчатки должна быть проделана огромная работа в области информационной подготовки. Главной ее целью, должно стать то, чтобы европейцы предпочли Россию Америке в качестве главного геополитического союзника. Это конечно долгосрочный проект, но ее результатом может стать разрушение американского доминирования Европы.

«Сегодня можно наблюдать процесс становления Евросоюза как начало формирования «Западного Евро-континентального»  проекта под общим руководством Германии и Франции. Это, безусловно, прогрессивная тенденция, но необходимо отметить, что это проект имеет будущее только в том случае, если сумет реализовать формулу «США  – дальше, Россия  -  ближе, а Германия (континентальная Европа)  – выше». При этом надо отдавать себе отчет в том, что США будет делать все, для того чтобы эта формула никогда бы не могла быть реализована» - пишет на эту тему генерал-майор запаса, член Совета по национальной стратегии РФ Александр Владимиров.[5]

И в третьих: качество жизни для простых граждан должно улучшиться. При экономическом объединении Европы и Евразии в виде общего рынка или более тесных интеграционных проектов, ЕАС, скорее всего, должен поднять свои стандарты и правовые нормы до европейского уровня. От этого мы получим более качественный товар, защиту потребителей, более развитую деловую культуру, лучшее обслуживание, новые более и открытие подходы к управлению, как в частном, так и в государственном секторах.

В конце концов, взаимное устранение барьер по передвижению физических лиц поспособствует экономическому соразвитию и преодолению идеологической траншеи между европейцами и евразийцами. Активный  студенческий и деловой обмен не только обогащает научный потенциал двух близких держав, но и открывает нам глаза на эту близость.

Евро-евразийская интеграция – это не только брак по расчету основанный на экономическом реализме и  культурной близости двух близких цивилизаций, но это еще единственно верная стратегия по обеспечению нашей конкурентоспособности в отношении к нашим партнерам как Китай и США.

В качестве маленького резюме моему выступлению, я хотел бы привести «новости из будущего», некий мыслеобраз, так сказать:

Калининград, 2039 г. 

Товарооборот между Евразийским и Европейским союзами больше чем удвоился, после того, как год назад главы обеих союзов подписали исторический “Калининградский договор” о создании единого экономического пространства от Лиссабона до Владивостока. За год ВВП России вырос на 12%, Германии – на 6%, Казахстана – на 17%, Франции – на 7%, а Кыргызстана – на целых 26%. 

Узбекскую сельхозпродукцию, с прошлого года отвечающая европейским стандартам качества, охотно закупают европейские сети гипермаркетов. 

В следующем месяце ожидается взаимный выкуп акций немецкого «Siemens» и российского «РОСНАНО», что представляет собой уже третье крупное слияние с момента создания ЕЭП. Предыдущими объединениями были между компаниями «Роскосмос» и «EADS», а также между «ё-Авто» и «BMW». Евро-евразийские конгломераты теперь в состоянии более чем успешно конкурировать со своими китайскими и американскими аналогами. 

А также, этом году, в сибирские и северные города России прибило уже 5000 европейских студентов, которые вместе со своими евразийскими коллегами добровольно записались в летние отряды для мегастроек «Сибирь-21» и «СМП-21». Там где раньше была бескрайняя тундра и тайга они совместно строят новые улицы, больницы, аэропорта, научно-исследовательские станции и многое другое. Студенты из Франкфурта-на-Майне с удивлением отмечают, что – «Россия технологически не менее, и, наверное, даже больше развита, чем современная Германия», добавляя «И народ какой – открытый, добрый, веселый, здоровый, и, почти не пьет! У нас точно были ложные стереотипы о России. Хорошо, что нас пригласили участвовать в этих великолепных проектах»!

Юрий Кофнер

Председатель Евразийского Клуба МГИМО

И движения «МОЛОДАЯ ЕВРАЗИЯ»

(Источник)

http://volnorez.com/mesoeurasia—mezoevraziya

9 мая в Казахстане — особенный день. Этот праздник любят и почитают абсолютно все казахстанцы. В День Победы принято вспоминать фронтовиков, а также тех, кто своим беспримерным трудом в тылу, делал невозможное, отдавая все силы, чтобы этот день пришел как можно раньше — «Все для фронта! Все для Победы!». Пожалуй, нет семьи, которая бы не получила в те страшные годы зловещую «похоронку»: «Ваш муж (отец, сын, дочь, брат) в бою за социалистическую Родину, проявив геройство и мужество, был убит…». С раннего утра и до поздней ночи, по всей стране, казахстанцы несут цветы к мемориалам. Ветераны, которых становится все меньше и меньше, с детьми, внуками, правнуками приходят к Вечному огню — поклониться своим, не дожившим до этого светлого и торжественного праздника, однополчанам. Вечная им память! И наше поколение просто обязано сохранить и передать потомкам все то, что нам рассказали наши героические дедушки и бабушки о той войне. Мы не должны допустить фальсификации, чтобы не был принижен Подвиг, который совершили в годы Великой Отечественной войны наши народы!

Мы, казахстанцы, гордимся тем, что плечом к плечу с русскими, белорусами, украинцами и другими народами, входившими в состав СССР, храбро сражались и наши соотечественники.

За подвиги в Великой Отечественной войне 110 казахстанцев награждены орденом Славы трех степеней, а 499 казахстанцев удостоены звания «Герой Советского Союза». Дважды этого звания были удостоены летчики-штурмовики Т.Я. Бегельдинов, Л.И. Беда, И.Ф. Павлов и летчик-истребитель С.Д. Луганский. Особая гордость — девушки-герои: снайпер Алия Молдагулова и пулеметчица Маншук Маметова.

На всех фронтах войны казахстанцы проявляли мужество и героизм. В битве за Москву отличилась легендарная 8-ая гвардейская Панфиловская дивизия, сформированная в Алма-Ате. Всем известен подвиг 28 героев-панфиловцев: 16 ноября 1941 года они отразили многочисленные атаки врага у железнодорожного разъезда Дубосеково под Москвой и не позволили фашистам прорваться в столицу. Слова политрука В.Г. Клочкова: «Велика Россия, а отступать некуда — позади Москва!» вошли в историю. В обороне и прорыве блокады Ленинграда активно участвовали две дивизии из Казахстана, а всего под Ленинградом воевала треть казахстанских формирований. В тяжелые сентябрьские дни 1941 года к ленинградцам обратился казахский народный поэт Жамбыл Жабаев со своим стихотворением «Ленинградцы, дети мои! Ленинградцы, гордость моя!». Для блокадного Ленинграда эти слова были впоследствии как пайка хлеба. Листовки со стихами Жамбыла, переведенными на русский язык, расклеивали на стенах, они звучали по радио, люди повторяли их, как заклинание… В боях за Сталинград участвовали дивизии и батальоны, сформированные в Казахстане. Здесь ценой собственной жизни совершили подвиги Герой Советского Союза летчик-карагандинец Н. Абдиров и минометчик К. Сыпатаев. Тысячи казахстанцев отдавали свои жизни в боях под Курском, за освобождение Украины, Белоруссии, Прибалтики, Молдавии. Героизм и отвагу они проявили при форсировании Днепра, Десны, Припяти, Двины, при освобождении Польши, Венгрии, Чехословакии, Вены. Одним из первых водрузил знамя Победы над рейхстагом лейтенант Рахимжан Кошкарбаев.

В годы войны казахстанцы совершали подвиги не только на фронте, но и в тылу. Люди работали, чтобы обеспечить армию боеприпасами, продовольствием, одеждой и многим другим. Всего в 1941—1945 гг. в Казахстане было построено 460 (220 — эвакуированных) заводов, фабрик, рудников и шахт. Это были металлообрабатывающие и машиностроительные заводы, выпускавшие мины и снаряды, торпеды и бомбы, огнеметы, радиостанции и другие виды оружия и военной техники. Многие эвакуированные предприятия начинали работу в наспех приспособленных помещениях и даже под навесами. К станкам становились местные жители: старики, женщины и подростки. Они работали по 2–3 смены и спали тут же, не отходя от станка.

Девять из десяти пуль времен Отечественной войны были вылиты из свинца, произведенного в Казахстане. На фронте не было техники, для которой не потребовался бы казахстанский металл. Обеспечение фронта продовольствием и сырьем также во многом легло на плечи женщин, детей и стариков, которые из-за нехватки техники часто работали вручную. Труженики Казахстана отправляли на фронт продовольствие, теплую одежду, деньги. В фонд обороны Родины было внесено более 4 млн. рублей. На эти средства были созданы и отправлены на фронт танковые колонны «Колхозник Казахстана», «Комсомолец Казахстана», воздушная эскадрилья «Советский Казахстан». Газета «Правда» в годы войны так писала о казахстанцах: «Хорошо бьются казахи на фронте, хорошо работают для фронта их отцы, матери, жены в тылу. Казахстан могуче подпирает фронт всеми богатствами своей земли, всеми сокровищами своих гор».

Много миллионов жизней унесла война и принесла взамен много скорби и слез. Могилы наших воинов-казахстанцев, погибших на фронтах Великой Отечественной войны, можно найти от Волги до Берлина. Их имена навечно внесены в Книгу Памяти Казахстана. И каждый год, 9 мая, казахстанцы будут с благодарностью вспоминать героев фронта и тыла, героев Казахстана и 14 братских республик, героев-мужчин и героев-женщин, сделавших своим трудом невозможное для Великой Победы!

Список литературы:

• Учебник «История Казахстана». М.К. Козыбаев. Алматы. 1993 г.
• «История Казахстана. Очерк». Алматы 1993 г.
• «СССР в Великой Отечественной войне 1941–1945». Военное издательство Министерства Обороны СССР. Москва. 1970 г.
• «Книга Памяти Казахстана. 2-ая Мировая война 1939–1945». Астана. 2010 г.

Галия ФАЗЫЛОВА,
Клуб Евразийской интеграции МГИМО

Член оргкомитета МОЛОДОЙ ЕВРАЗИИ

Игорь Михайлович Дьяконов умер 13 лет назад. Его провожали в крематории, потом подхоронили к матери на Богословское кладбище. Никто, кроме родственников, там не бывает. Дьяконовские чтения проводятся тихо и не печатаются. Ни разу на них не было телевидения. Биография Дьяконова написана им самим, и второй раз за его жизнь никто браться не будет. Единственный фильм о Дьяконове снят его младшим сыном. Телепередач о нем не было никогда. На его доме нет и не будет мемориальной доски, поскольку он не сподобился стать академиком. А может, и по другой причине: будучи гением, не стал городским мифом.
За 13 лет равной ему фигуры в изучении Древнего Востока не появилось. И появиться не могло. Последние ассириологи-энциклопедисты, десять лет назад ушедшие в отставку, в весьма преклонных годах доживают свой век эмеритусами в Англии и в Германии. Что касается России, то сфера деятельности Дьяконова была поделена на три части: лингвистикой занимаются в РГГУ, политическую историю древнего Ближнего Востока успешнее всего изучают на кафедре древнего мира МГУ и в Институте всеобщей истории, а религия и ментальность – одинокий удел впс. Дьяконовым никто не стал и уже не станет – слишком разошлись и разрослись научные специализации. Ошибки Дьяконова будут исправлены, достижения его утонут в море объективной научной информации, поскольку они не носят его имени.
А вот столетие Льва Гумилева будет отмечаться очень пышно и на всероссийском уровне. У Гумилева есть музей-квартира, о нем написаны сотни работ, его чтят во всех тюркских областях России и в Казахстане. Изобретатель мифа стал мифом сам. Придуманные им словечки “пассионарность”, “химера этноса”, “этническая комплементарность”, неуютно ощущавшие себя в научных аудиториях, вошли в газеты и журналы, в речи политиков и публицистов. Гораздо проще выучить восемь фаз этногенеза и несколько эпох пассионарности, чем знать историю хотя бы одной страны.
Дьяконов презирал Гумилева и не удостаивал его теории ответом. Он говорил, что Гумилев это такой Лысенко, который в силу обстоятельств не получил власти, и потому не смог сделать людям максимальное зло, хотя науке он это зло причинил. И тем не менее, факт остается фактом: 90-летний и 95-летний юбилеи Дьяконова прошли для страны безмолвно, а о каждом юбилее Гумилева говорили шумно и с надрывом. Почему? Потому что в России человек, чтобы его помнили, должен оставить по себе – в буквальном смысле – новое слово. Или переосмыслить старые слова. После Бахтина остались диалог-карнавал-хронотоп, Шкловский запомнился “остранением”, после Проппа остались сказочная схема и понятие обращенного обряда, Топоров остался идеей “основного мифа индоевропейской мифологии”, “петербургским текстом” и мифологемой Древа Жизни. Дьяконов – историк, лингвист, переводчик, -  увы, не оставил своего слова в русской культуре. Поэтому на дальней дистанции памяти он проиграл Гумилеву. Вот такой парадокс.

http://banshur69.livejournal.com/263286.html

Меня спросили, в чем причина антитезы Дьяконова и Гумилева в предыдущем посте.
Антитеза родилась давно, но нынешним толчком к ее словесному выражению стало простое наблюдение. Проходя по коридору родного факультета, я увидел несколько маленьких объявлений и один большой плакат. Все они извещали, что в октябре Россия и страны СНГ будут дружно праздновать 100-летний юбилей великого тюрколога и этнолога Л.Н.Гумилева, и празднество это СПбГУ готовит вместе с татарским вузом им. Гумилева и тюркским вузом им. бородатого мудреца (не помню какого, но борода и чалма присутствовали на объявлении). Какой-то студент, стоя у доски с расписанием, увидел плакат и тихо сказал: “Да, вот это был ученый!” На что я возразил: “Если бы Вы учились здесь 25 лет назад, то увидели бы, какие перья летели от этого великого ученого на открытых диспутах с нашими профессорами!” Он спросил меня, видел ли я Гумилева. И я рассказал ему то, что теперь расскажу всем вам.

1986 год. Я прихожу на первый курс Восточного факультета, и месяца через полтора на доске с расписанием вижу два объявления. Первое: состоится диспут проф. географического факультета Л.Н.Гумилева с д.ф.н., сотрудником Института востоковедения Л.Н.Меньшиковым, проф. Восточного факультета А.Д.Желтяковым и проф. В.Н.Гореглядом о закономерностях исторического процесса. Второе объявление: в Доме ученых состоится публичная лекция проф. Гумилева о пассионарности. Никогда не забуду ни первого, ни второго высокого собрания.
На факультетском диспуте Гумилев раздел себя сам. Он буквально бравировал своим невежеством. И сказал он тогда дословно следующее: “Из всех языков я знаю только французский и немного фарси, и то писать по-французски не могу, потому что не помню, как там эти аксаны ставятся. Считаю, что можно быть специалистом по истории тюркских народов и без знания тюркских языков. Достаточно знать археологию и читать тома немецкой “Всемирной истории”. Минут двадцать он говорил про связь этнических перемещений с пассионарностью. Потом полтора часа каждый его довод разбивали наши профессора. Ушел он совершенно побитый. Мы же, студенты-первокурсники, усвоили первый урок: для того, чтобы рассуждать об общем, нужно знать частности, а чтобы их знать – необходимо читать тексты в подлиннике.
На публичной лекции в Доме ученых яблоку негде было упасть. Телевидение, фотографы, газеты. Как раз тогда, осенью 86-го, официально был разрешен Н.С.Гумилев. Поэтому праздновали не столько публичное выступление сына, сколько возвращение отца из официального небытия. ЛН был наделен превосходным чувством юмора, он постоянно острил, перебегал памятью то к стихам и путешествиям отца, то к стихам матери, и все это было в миксере с пассионарностью, с подходом к каким-то самодельным картам пассионарных волн… Народ в зале не помещался, радиотрансляция шла до выхода из здания. На лестнице сидели студенты, которые пытались конспектировать каждое слово. Тогда я понял, что Лев Гумилев – фигура публичная и популярная, и что сказанное им быстро распространяется в молодежной среде.
Некоторые студенты стали после той лекции бегать на его занятия на географический факультет. Он пускал всех. Помню, что с ним было очень просто. Он интересно рассказывал, объяснял проблемы трехсотлетней истории за пять минут, читал стихи, вспоминал анекдоты 20-х годов. Лекции были живые и веселые, а сам он – милый, обаятельный человек, желающий нравиться, актер в душе и поэт в мысли, – чрезвычайно врезался в память и слух (может, еще и потому, что мило, по-вертински грассировал).
А в ноябре все того же 86-го года на факультете появилось еще одно объявление: в Институте востоковедения состоится публичная лекция И.М.Дьяконова об ассирийском эпосе. Тогда в Институте работал прекрасный лекторий, каждый месяц выступали крупнейшие востоковеды, многие слушатели приходили с магнитофонами, и некоторые выступления удалось записать (в частности, сохранился голос великого египтолога Ю.Я.Перепелкина). Так вот, Дьяконов, каким я его увидел тогда, носил очки, курил, был сухой и костистый, взгляд его был презрителен и насмешлив. К такому лектору не очень-то подойдешь. Юмора на лекции не было совсем. Но была какая-то – замеченная всеми – озабоченность истинностью произносимых им слов, сомнение, многоточие в конце предложений. Суждение о датировке шестой таблицы эпоса о Гильгамеше далось ему с величайшим трудом. Сперва он стал говорить о новоассирийских копиях и вроде бы собирался датировать эту часть эпоса эпохой Ашшурбанапала. Но потом он заговорит о трех фрагментах из Ашшура. Два из них он видел и вполне возможно, что они написаны в конце II тысячелетия. А третий он не видел, только знает о его существовании. Поэтому лучше он вообще пока ничего о датировке говорить не будет. Потом Дьяконов стал читать отрывки из своего перевода. Прочтет несколько строк, остановится, что-то в книжке поправит – и снова читает. Чувствовалось, что напечатанное мало ему нравится на слух, и он буквально на ходу переделывал перевод, проверяя звучание на аудитории. В перерыве этой двухчастной лекции Дьяконов много курил. Он стоял совершенно один на лестнице перед Зеленым залом. Вокруг него вроде бы существовали слушатели, но они не смели приближаться к нему на расстояние нескольких шагов. И так он стоял, курил, думал, и воплощал собою совершенное одиночество и непубличность. Это был первый раз, когда я видел его, не подозревая, сколько еще будет встреч. Но уже тогда во мне возникла эта самая антитеза двух лекторов, двух личностей в науке – Дьяконов и Гумилев, Гумилев и Дьяконов.
А уже в 90-е я говорил с Дьяконовым о Гумилеве… Я рассказывал ему, что, когда Гумилев умирал в академической больнице летом 92-го года, около входа выстроилась огромная очередь из желающих сдать кровь в помощь любимому лектору. Я видел эту очередь, все хотели попасть в доноры. И никто не успел. Дьяконов молча слушал. Потом сказал: “Как странно. Меня вызывали свидетелем в 38-м, когда арестовали Гумилева и Шумовского. Я сказал, что Шумовский сумасшедший, и это спасло его от расстрела. А Гумилев сидел за отца. В это время я не знал, что моего отца в те же дни уже расстреляли на полигоне”. Я поинтересовался, что спрашивали у него о Гумилеве. Он ответил, что спрашивать было не нужно, потому что и так все было ясно: сын белогвардейского заговорщика должен гнить на каторге. Так пересеклись тогда эти две судьбы.

Постскриптум. Дьяконова не пускали в университет до самого конца 80-х годов. Потом разрешили прочесть две публичных лекции на филфаке по истории Библии (две прочел он, а еще две К.Б. Старкова). На кафедре Древнего Востока он не работал никогда. Учил нас на бесплатных и тайных семинарах у себя в кабинете. Когда он умер – некролога в университете не было.

http://banshur69.livejournal.com/263500.html

P.S. Из комментариев:

Д.С.Лихачев, «О русской интеллигенции»: «Я писал положительные отзывы на рукописи талантливейшего историка-фантаста евразийца Л.Н. Гумилева, писал предисловия к его книгам, помогал в защите диссертации. Но все это не потому, что соглашался с ним, а для того, чтобы его печатали. Он (да и я тоже) был не в чести, но со мной, по крайней мере, считались, вот я и полагал своим долгом ему помочь не потому, что был с ним согласен, а чтобы он имел возможность высказать свою точку зрения…»

Обратите внимание: сам Лихачев откровенно именует Гумилева не ученым-историком, а историком-фантастом, то есть прекрасно понимает цену его измышлизмам. Но при этом он даже помогает ему защитить диссертацию, т.е. стать «официальным ученым». Для интеллигента значение имеет не наука, а некая «культура», даже ненаучная, а также «идея», причем безотносительно ее разумности и целесообразности.

Еще пример от Лихачева: «Бессмысленно задаваться вопросом — была ли культура Руси до Петра “отсталой” или не отсталой, высокой или невысокой. Нелепо сравнивать культуры “по росту” — кто выше, а кто ниже. Русь, создавшая замечательное зодчество (к тому же чрезвычайно разнообразное по своим стилевым особенностям), высокую хоровую музыку, красивейшую церковную обрядность, сохранившую ценнейшие реликты религиозной древности, прославленные фрески и иконы, но не знавшая университетской науки, представляла собой просто особый тип культуры с высокой религиозной и художественной практикой.»

Можно предположить, что и в том, необозримом историческом прошлом существовали способы добывания пищи, для использования которых требовалось осуществление организованного взаимодействия двух или более особей.  Таким способом могла быть охота на диких животных, а тем более –  крупных. То есть, уже тогда, пусть и эпизодически, происходила коллективная производственная деятельность, вызвавшая необходимость использования централизованного управления производственным процессом, на основе которого возникли производственные отношения. А обособленные индивидуальные производители, которыми являлись независимые собиратели подножной пищи, превращались на время производственного взаимодействия в участников совместной производственной деятельности.

Однако наиболее значительные изменения в укладе первобытного сообщества были вызваны возникновением необходимости распределения результатов совместной производственной деятельности. Распределение, которое в то время могло быть только централизованным, обусловило возникновение экономических отношений между его участниками и образование экономической  организации, на основе которой образовалась организация общественная в виде пирамиды общественной иерархии. Последняя представляла собой отражение распределения отношений господства и подчинения, сложившихся в процессе выяснения отношений к результатам совместной производственной деятельности  посредством насилия.

Вся история человечества является историей непрерывной и ожесточенной борьбы за передел: как результатов совместной производственной деятельности, так и результатов общественного производства в целом.

Если производственная организация охватывала только участников совместной производственной деятельности, то организация общественная – всех участников централизованного распределения, которое осуществлялось, быстрее всего,  в виде такой своей разновидности, как распределение единоличное,  на основе которого возникла Ее Величество Власть в качестве единственно возможного способа  человеческой самоорганизации.

Некоторое время организованное производственное взаимодействие и последующее единоличное распределение результатов совместной производственной деятельности происходили от случая к случаю, однако, производственная, экономическая и общественная организация имела более долговременный характер, сохраняясь от одного случая к другому, если временной интервал между ними не был чрезмерно продолжительным. Более длительное сохранение организационной структуры имело значительный практический смысл, так как возникновение каждого нового организационного образования всегда сопровождалось выяснением отношений с помощью насилия.

В виду многочисленности первобытного сообщества, даже самой крупной разовой добычи не хватало на всех,  поэтому ее распределение происходило среди более или менее постоянного круга особей, наиболее тесно примыкавших  к той или иной группе охотников, внутри которого и происходили  все организационные изменения. В целом к укладу первобытного сообщества эти внутригрупповые изменения относились в той мере, в которой способствовали его полному разрушению.

Неравномерность распределяемой в различных группах добычи зачастую вызывала межгрупповые раздоры, способствовавшие переходу к более жестким и более выразительным  групповым организационным структурам. Однако  преобладание количества собираемой пищи сглаживало неравномерность распределяемой добычи, сохраняя тем самым целостность стадного сообщества. Когда коллективная  производственная деятельность  превратилась в основной источник пищи при одновременном возникновении достаточно неблагоприятных условия для собирательства, неравномерность распределения недостаточного количества продуктов труда значительно возросла и повысила накал межгрупповых раздоров до критического значения, по этой веской причине первобытное стадное сообщество распалось в соответствии с уже сложившимися независимыми источниками единоличного распределения. Тем самым человечество совершило переход к следующей, более высокой ступени своего исторического развития, которой явился первобытно-общинный строй.

Экономическая организация первобытной общины основывалась  на натуральном распределении, которое можно осуществить двумя способами. Одним из них является полномасштабный       неуправляемый самопроизвольный процесс в экономических и общественных отношениях, сопровождаемый разгулом насилия и завершающийся необратимым распадом первобытной общины. Недопустимость такого исхода представляется очевидной. Другим, более приемлемым способом натурального распределения является распределение единоличное, исключающее возможность возникновения неуправляемого самопроизвольного процесса со всеми вытекающими из него неблагоприятными последствиями, так как само оно всегда основывается на насилии.

Образование в составе общины нескольких производственных коллективов было для нее критическим, так как каждый из них мог в любое время превратиться в независимый источник единоличного распределения и отделиться от всех остальных.  Для предотвращения подобного исхода необходимо  было  подчинить единоличному распределению результаты производственной деятельности всех производственных коллективов, для чего требовалось отделение производственной иерархии от иерархии общественной

Человек быстро осознал все огромные преимущества, предоставляемые ему правом единоличного распределения, а поэтому добивался обладания таковым, используя  все доступные способы и средства, не исключая самое жестокое  насилие.

Если история человечества является историей непрерывной и ожесточенной борьбы за передел: как результатов совместной производственной деятельности, так и результатов общественного  производства в целом, то одновременно она является историей борьбы за обладание правом единоличного распределения.

В процессе этой борьбы, неотделимой от борьбы за власть, вопрос о праве единоличного распределения всегда решался с помощью силы. Можно с достаточной степенью уверенности предположить, что ее использование зачастую сопровождалось значительным распространением насилия в обществе. Не вызывает никаких сомнений огромная разрушительность насилия для всех сфер человеческой деятельности. Человечество, пожалуй,  никогда не вышло бы из состояния весьма недалекого от своей первобытной дикости, не найди оно иные, более приемлемые способы решения вопроса о власти.

Первой находкой подобного рода оказалась наследственная монархия, значительно ограничившая число возможных соискателей власти, предотвратив, таким образом, возникновение не одной вспышки насилия в обществе. Тем самым человечеству удалось избежать значительное множество разрушительных потрясений, несмотря на то, что законные престолодержатели положили непомерно много на алтарь достижения, укрепления и распространения своего могущества. Не отставали от них и законные престолонаследники, умудряясь в своих бесконечных сварах  затевать, иногда весьма продолжительные и кровопролитные, династические войны. Со временем и наследственная монархия оказалась чрезмерно обременительной  для  все более возраставшей экономически независимой части общества. Настойчивое стремление буржуазии избавиться от произвола чрезмерно централизованной власти вызвало вначале частичные ограничения, а затем и полное устранение самодержавия.

Следующей находкой в виде еще более приемлемого способа решения вопроса о власти явилась демократическая процедура, представляющая собой сплошное надувательство. Однако и до настоящего времени во многих случаях вопрос о власти решается с помощью насилия. Будучи  доведенной  до своих крайних форм в виде полномасштабного неуправляемого самопроизвольного процесса в экономических и общественных отношениях, борьба за власть несет ужасающие по своей разрушительности последствия для охваченной ею независимой человеческой общности и ее среды обитания.

Если история человечества является историей непрерывной и ожесточенной борьбы за передел: как результатов совместной производственной деятельности, так и результатов общественного производства в целом, то одновременно она является историей борьбы за власть.

Неразрывная связь между распределением и властью заключается в существовании соответствия между централизацией распределения и централизацией власти. Единоличное распределение со временем превратилось в распределение централизованное, которым является единоличное управление тем или иным множеством источников единоличного распределения с помощью многоступенчатого бюрократического аппарата.

Недостаточной степени централизации распределения  соответствует недостаточная степень централизации власти и распространение в экономических и общественных отношениях неуправляемого самопроизвольного процесса.  Оптимальной степени централизации распределения соответствует оптимальная степень централизации власти.  Избыточной степени централизации распределения соответствует избыточная степень централизации власти. Тотальному централизованному распределению совокупного результата общественного производства соответствует тоталитарная власть.  Кто ведет борьбу за обладание правом единоличного распределения, тот ведет борьбу за власть и наоборот. Кто распределяет, тот властвует и наоборот.

Очевидно, что распределение и власть являются понятиями тождественными. Вместе с тем понятие власть, охватывающее всю совокупность общественных отношений, является намного обширнее понятия распределение. Это означает, что распределение представляет собой всего лишь одно, хотя едва ли не самое значительное, из всего множества проявлений власти.

Совсем несложно заметить, что любым, соответствующим друг другу степеням централизации распределения и власти всегда можно поставить в соответствие некоторую долю внеэкономического распределения совокупного результата общественного производства. Уже установленная недостаточность внеэкономического распределения не позволяет искать возможность дальнейшего совершенствования общественной и экономической организации среди различных соответствующих друг другу степеней централизации распределения и власти. Между тем в свое время  капиталисты усовершенствовали для себя экономическую и общественную организацию, добившись  экономической независимости утверждением неприкосновенности частной собственности.

Таким образом, решение в области экономического распределения, которое позволит  перейти к более качественной общественной и экономической организации, должно предполагать достижение экономической независимости всех членов общества.

Однако всегда будет существовать  необходимость свести до возможного минимума многочисленные отрицательные последствия неосмотрительной деятельности, обладающего, наряду с непомерным самомнением, весьма ограниченными возможностями человека, неизменно ухудшающие качество и без того далекой от совершенства экономической и общественной организации.

Ислам – последняя великая религия в истории человечества, настоящая “седьмая печать” эры духовного спасения, явившаяся по-настоящему глубоким и всеобъемлющим синтезом многотысячелетней культуры Востока. Ислам вобрал в себя и переработал все основные мифы и архетипы предшествующих культур, за исключением религий Индии и Китая. Поэтому совершенно оправданными являются попытки различных исследователей найти в мусульманской традиции иудейские, зороастрийские, античные, христианские и гностические корни. Из коранических текстов совершенно очевидно, что ядром классического ислама является доисламская культура арабов Центральной и отчасти Южной Аравии, находившихся под постоянным влиянием своих соседей по раннему средневековью. Аравийцам этого времени знакомы римляне, византийцы, иудеи и персы Сасанидской державы. В Аравию в поисках убежища от гонений христианских ортодоксов попадают еретики (несториане, яковиты, ариане) и враждебные христианству гностики. Солдаты-наемники с арабскими именами встречаются в ту же пору в войсках Персии и Византии, в городах римской Палестины тоже немало арабов. Время от времени арабы встречаются в Египте и в Эфиопии. Из этого перечня стран можно сделать вывод о многоплановости влияний на аравийскую культуру в пределах одного временного слоя, что, несомненно, свидетельствует об отсутствии культурной изоляции Аравийского полуострова в эпоху, предшествующую возникновению ислама [Грюнебаум, 1981; Грюнебаум, 1986; Пигулевская, 1964; Пиотровский, 1991]. Однако, наряду с многоплановостью синхронных влияний на ислам необходимо также иметь в виду многослойность и многоуровневость диахронных влияний, что прежде всего проявилось в неоднородности культурных слоев ислама в разных местах его распространения.

Арабы хорошо известны уже в ассирийских и нововавилонских источниках. Они изображаются скопищем военно-племенных группировок, каждая из которых возглавляется своим шейхом. Эти группировки враждуют друг с другом, они отказываются признавать единоначалие, их руководители очень любят деньги и богатство, поэтому ничего не стоит рассорить их и тем самым лишить боеспособности. Арабы не воспринимались как самостоятельная сила, они скорее рассматривались как наемники и посредники, причем все равно чьи наемники и все равно между кем посредники. Уже после походов Ашшурбанипала и падения Ассирии арабы начали небольшими группами расселяться по Ближнему Востоку. Лица с арабскими именами известны в Вавилоне VI в. до н.э; в конце V века, по сообщению Ксенофонта, местность к востоку от Евфрата ниже устья Хабура называлась Аравией; Страбон пишет, что в I в. н.э. население города Копта в Верхнем Египте было наполовину арабским [Бартольд, 1998]. Таким образом, еще до распространения христианства арабы уже имели возможность поселиться в культурно развитых районах Ближнего Востока и Северной Африки и, естественно, их не могли обойти культурные достижения жителей этих мест [Пигулевская, 1964]. Совершая время от времени наезды к родственникам в Аравию, сирийские, месопотамские и египетские арабы, равно как и арабы, жившие в Иране, пересказывали им истории далеких стран, допуская неизбежные в случае устного рассказа искажения. А это значит, что ко времени возникновения ислама уже существовало многократно искаженное влияние на аравийскую культуру преданий Древнего Востока, и Пророк использовал в своих проповедях старые рассказы, совершенно не зная их источника. Впоследствии же, когда не просто арабы, а сильные духом мусульмане легко покорили все земли древних цивилизаций, они внесли свою религию и небольшую еще традицию в культурные слои предшествующих времен, и ислам стал наполняться новым, доселе неведомым содержанием. В Египте и Месопотамии это было и персидское, и греческое, и христианское наследие, в Иране — зороастризм, в Средней Азии — какие-то черты буддизма в смеси с христианством и зороастризмом. Но под всеми этими исторически близкими исламу слоями залегал еще один – трехтысячелетний древневосточный пласт, глубже всего укорененный в поведении и сознании населявших эти земли народов. Династия Омейядов расположилась в древнем Дамаске, знавшем набеги царей Ассирии и Египта. Аббасиды основали свой Халифат в Багдаде, на еще более культурной земле Ирака, чьи традиции доходят до самого Шумера. Арабские эмираты на островах Персидского залива были основаны на древней земле Дильмуна — загадочной по этническому происхождению цивилизации, быть в дружбе с которой считали для себя за честь правители Вавилонии. Так в VII-VIII вв. н.э. ислам начал свою вторую жизнь — жизнь внутри древних культур, питавших его своими идеями и достижениями. Впрочем, ислам был еще так молод, что не сознавал этого.

Итак, мы можем сказать, что исламская культура и традиция испытывала влияние древнейших культур Востока по крайней мере дважды: в пору арабских миграций до возникновения христианства и в пору арабо-исламской экспансии и закрепления на Ближнем Востоке. Поэтому есть все основания рассматривать, наряду с синхронными влияниями на ислам, и диахронное древневосточное влияние, проявившееся прежде всего в мифах, архетипах и некоторых элементах поведения мусульманских народов. Некоторые аспекты этого влияния рассматриваются ниже в наших очерках. Однако, начать хотелось бы с рассмотрения проблем методологии.

Древний Восток и арабский мир: к постановке проблемы

Проблема имеет три основных аспекта: а) отношения между древними религиями Востока и арабо-исламским миром; б) отношения между арабистикой и древневосточными науками; в) отношения между народами древности и арабами.

Если рассматривать первый аспект в диахроническом срезе, то прежде всего нужно сказать, что арабский мир сам некогда представлял собою часть Древнего Востока. Арабы — южносемитская ветвь афразийских народностей, мигрировавших из Северо-Восточной Африки в V-IV тыс. до н.э. и распространившихся волнами на огромной территории от Египта до восточных границ Месопотамии. Следовательно, с самого начала истории арабов у них должны были существовать общие с другими афразийцами (египтянами, евреями, вавилонянами, арамеями) представления о мире – как в содержании племенных преданий и родословий, так и в форме культа. Впоследствии, по мере отделения и отдаления от собратьев, эти представления локализуются, и уже ко времени Мухаммеда жители Центральной Аравии считают все события, происходившие в библейской истории, местными, происходившими на территории Мекки и в ее окрестностях, а египтяне и евреи представляются им диковинными народами, о жизни которых ничего неизвестно. Но это события. Что же касается формы культа, или, лучше сказать, религиозной тенденции, то как раз она осталась неизменной у всех афразийских народов.

В самом деле, в истории древнего мира только афразийцы последовательно исповедовали монотеизм, который прошел в их истории две стадии. На первой стадии — она условно называется “квазимонотеизм” — из политеистического пантеона выделялось одно мужское божество, которое провозглашалось царем богов и отбирало у своих родичей все присущие им функции, эпитеты и атрибуты. В Вавилонии таким царем богов был Мардук, в Египте им ненадолго стал Атон, у евреев царем богов был, по-видимому, Яхве, у финикийцев — Баал. На второй стадии развития монотеизма происходит отрицание всех богов, кроме главного. Такую эволюцию религии обычно объясняют только исторически; при этом этап квазимонотеизма рассматривается как отражение процесса образования государств имперского типа во главе с неограниченным монархом, этап собственно монотеистический связывается с распадом крупных империй и духовным кризисом древности. Однако, если посмотреть в сторону от Ближнего Востока, то ничего подобного мы там не обнаруживаем. В Иране имперской религией был зороастрийский дуализм с обязательным почитанием третьего божества — Ардвисуры Анахиты. В Индии и Китае централизация государства никогда не приводила к возникновению религии хотя бы квазимонотеистического типа — там безгранично властвовали языческие пантеоны, прекрасно согласованные с обожествленной царской властью. Стало быть, дело не только в религии как отражении социального развития, и ответ на вопрос о природе монотеизма, как нам представляется, лежит в географической и геокосмической плоскости. Этнографические и лингвистические исследования показывают, что у многих народов Северо-Восточной и Северной Африки сильно развит культ вождя, который обязательно обожествляется и наделяется функцией светоносности и плодородия, то есть сопоставляется с Солнцем. Причем самый интересный момент такого обожествления заключается в том, что племя считает и само себя, и все предметы окружающего мира буквально порожденными волей вождя, то есть здесь имеет место некий первобытный солипсизм: весь мир есть проекция воли солнцеподобного правителя. Известно, что религия древнего Египта с ее культом царя-бога возникла именно из этих типично африканских представлений, и здесь монотеизм остался в своем архаическом виде. По мере распространения афразийских народов на Ближний Восток монотеистическое начало доходит до границ Иранского нагорья, где монотеизм уступает место дуализму, а уже в Индии от дуализма не остается и следа, потому что здесь господствует принципиальное и основанное на согласии с природой плюралистическое начало религии. По нашему мнению, такое угасание единобожия по мере удаления от Африки на Дальний Восток свидетельствует о том, что форма религии связана с характером распространения солнечной энергии от экватора к полюсам. В экваториальном мире, где солнечная энергия близка к избыточной, в психофизиологии народов вырабатывается ощущение единого первоначала, с которым связана вся человеческая жизнь, и это способствует чрезвычайной концентрации чувств и ума на одном предмете. По мере того, как солнечный жар отступает и лучи становятся менее прямыми, уходит и это ощущение непосредственной и постоянно довлеющей власти единого начала; оттого и чувства становятся более рассеянными, и нравы – более умеренными (предпосылки такой гипотезы см. [Чижевский, 1995, 147]).

Если принять эту геокосмическую гипотезу, то лучше станут понятны процессы, происходившие еще в эпоху ранней древности, задолго до образования империй. В частности, династия семитских царей Аккада, захватив шумерские земли, с порога начала заниматься унификацией всевозможных предметов — от системы мер и календаря до унификации пантеона. Ничего похожего в Шумере до того не было. От унификации аккадские цари плавно перешли к самообожествлению, причем возникли представления о верхнем и нижнем боге. Верхним божеством была хозяйка пантеона и покровительница аккадской династии Иштар, нижним, пребывающим на службе, – сам царь Аккада Нарам-Суэн [Westenholz, 1998, 49]. С падением династии Аккада и приходом к власти шумерских правителей прежние стремления к унификации сразу сошли на нет, и Месопотамия вновь оказалась в пространстве политеизма. Если взять Египет этого же времени, то еще задолго до реформы Эхнатона здесь установился монотеистический культ двух отражающихся друг в друге солнц — старшего и младшего, Ра и фараона. Причем особенно интересно, что этот монотеизм пребывал внутри огромного политеистического пантеона, будучи его смысловым, идеологическим центром [Ассман, 1999].

Значит, именно афразийцам, по всей видимости, свойственен этот поиск единой и единственной божественной воли, проекцией которой является весь живой мир и вследствие которой этот мир только и может существовать. Евреи только узаконили этот импульс афразизма, придав ему законченную форму в рамках внутриэтнической религии. Христианство сделало объективную сторону иудаизма доступной всем народам, но добавило к ней идеал братской любви между людьми разных наций и статусов. Вместе с тем, христианство нивелировало человека как отдельное существо, заставляя человека служить общине и отрекаться от самого себя ради другого. Арабы сделали следующий шаг, придав иудео-христианскому космологизму и этике личностно-человеческое направление. Ислам — религия внешне-внутренней цельности человека, его осознанного стремления к совершенству на пути, указанном лично ему Творцом. Ветхий человек Адам для ислама не грешен и не виновен в своем первом искушении — напротив, он обладает изумительной цельностью своего тела, чувства и мысли. Но потомки Адама в силу разных обстоятельств утратили эту цельность и теперь должны заставить себя заново прийти к ней. Еще до ислама множество арабов мучались поисками единого Бога, не хотели принимать ни иудейскую, ни христианскую веру, и были прозваны ханифами. Точно такими же мучительными были поиски Бога у евреев еще до реформы Иосии. Все эти факты и тенденции говорят о том, что ислам явился последним и наивысшим по своему категорическому императиву выражением афразийского единобожия, после которого эта идея должна была себя исчерпать. Если же это так, то следует считать ислам не внешним в отношении древнего мира явлением, а последним слепком с общеафразийской культовой формы. Ислам, стоящий на грани древности и средневековья, является истинным посредником между этими типами цивилизации.

Перейдем теперь к рассмотрению второго аспекта. Арабистика и древневосточные науки (в особенности ассириология) разошлись с самого начала своего существования. Их происхождение не оставляет сомнений в различном предназначении: если арабистика родилась от политической амбиции и богословского любопытства, то египтология и ассириология стали результатом беспристрастного наблюдения и анализа, а родились они в процессе работы археологов и музейных сотрудников. Впоследствии и эти самые “научные” науки пытались привлечь на свою сторону политики и богословы, но факты сопротивлялись и мешали очередной текущей борьбе. Тогда было решено, что науки о древнем Востоке – это науки о мертвых народах, а, к примеру, арабистика — это про живых. С установлением таких отношений к концу прошлого столетия сами востоковеды стали проводить резкую дифференциацию между миром “живых” (арабов, тюрок, иранцев) и “мертвых” (египтян, шумеров, хеттов) народов Востока. Отношения между этими мирами получились очень сложными и запутанными.

В самом начале поисков искатели древностей Г.Раулинсон, Ж.-Ф.Шампольон и Э.Хинкс знали арабский как язык, на котором говорят жители исследуемой местности. Арабские племена, жившие недалеко от раскопов, были крайне удивлены находкам, они поначалу никак не связывали их с собой и своей историей. Ассирийских идолов, вырытых из земли, просто пугались. Известны слова одного шейха, обращенные к сэру Генри Лэйарду — первооткрывателю Ниневии: “Многие годы живу я в этой стране. Мой отец и отец моего отца ставили здесь свои палатки, но и они никогда не слышали о каменных истуканах, зарытых в этом месте… Откуда узнал ты об этом — из книг ? С помощью волшебства, или тебе помогали ваши пророки ?” [Керам, 1986, 161]. На следующем этапе развития древневосточных наук ученики Г.Бругша и Ф.Делича знали арабский для понимания общих черт афразийского языкового строя. Науки о “мертвых” уже окончательно переселились на кафедры и в музеи, и с практической точки зрения арабский был ненужен. Появились совершенно иные ориентиры и объекты сближения: музейщикам не давала покоя перекличка источников, профессорам — перекличка языков. По этому лингвоисточниковедческому критерию к 20-м годам прошлого века произошло сближение ассириологии с гебраистикой и библейской археологией, а египтологии с антиковедением. Нетрудно увидеть общее направление этого сближения — лингвоисточниковедческий синхронизм. Мертвые сравнивались с мертвыми безо всяких нитей и мостов к живому миру ближневосточного региона.

Аналогичная история произошла с науками о живых. Т.Нельдеке и его ученики не знали аккадского, поскольку считали его слишком удаленным во времени от исламской цивилизации. Арабисты после Нельдеке не хотели уже знать и древнееврейского, и арамейского языков. Основная работа арабистов — текстология арабо-мусульманских рукописей — сделала неактуальным взгляд в догреческую древность. Так началась культурно-историческая изоляция арабистики от смежных семитологических дисциплин, компенсированная сближением с иранистикой, тюркологией и африканистикой по синхроническому исламскому (т.е. религиозно-политическому) критерию. Под воздействием лидировавшей в мире немецкой науки эта изоляция приобрела абсолютный характер. Если в 20-е годы еще выходили немецкие статьи по вавилоно-арабской проблематике (лучшие примеры — статья Г.Циммерна о судьбе у вавилонян и арабов [Zimmern, 1926, 574-584] и статья его ученика Б.Ландсбергера об образовании абстрактных понятий в аккадском и арабском языке [Landsberger, 1926, 369ff.]), то уже с 30-х гг. прошлого века невозможно встретить статью на немецком и французском языках, посвященную исследованию тем, общих для ближневосточной древности и средневековья.

Совсем иначе обстоит дело в английской науке. Ассириологи школы Р.Кэмпбелл-Томпсона знали арабский язык для применения своих знаний в культурно-историческом плане. С.Лэнгдону арабский помог в работе по сравнению праздников и календарей у народов Ближнего Востока [Langdon, 1935], а самому Кэмпбелл-Томпсону арабский оказался необходим для идентификации флоры Двуречья, известной только по арабским и аккадским терминам [Campbell Thompson, 1949]. С другой стороны, английский арабист-сабеист А.Ф.Л.Бистон проявлял неизменное участие к делам английских древников и даже консультировал Лэнгдона по арабским эпиграфическим календарям [Langdon, 1935, 13-15]. Современные английские ассириологи В.Дж.Лэмберт и А.Ливингстон также используют в своих культурно-исторических исследованиях средневековые арабские тексты, а зачастую священный Коран. Приходится признать, что работы английских ученых не отражают общей тенденции к разделению народов на живые и мертвые, а серьезно расходятся с ней, и потому часто подвергаются нападкам со стороны немецких и немецкомыслящих коллег.

В 1954-1961 гг. голландский ассириолог Ян Ван Дейк предпринял попытку сближения наук на арабской территории, оказавшуюся неудачной. Работая в Багдаде с клинописными текстами, он часть из них перевел на арабский язык для ознакомления арабоязычного читателя с прошлым своего края. Одновременно в Сирии и Ираке появилось несколько человек, ставших ассириологами благодаря занятиям с Ван Дейком. Все эти люди (крупнейшие фигуры – аль-Фуади, Фаузи Рашид) в 60-е гг. уехали на Запад и встроились в университетские структуры без какой-либо выгоды для своих стран. Став ассириологами, они фактически потеряли связь с арабской наукой. В настоящее время в арабском мире ассириологический центр существует только при Багдадском музее. Ученые этого центра занимаются изданием шумерских текстов из новых раскопок в Телль-Хаддаде и Умме (Ф.ар-Рауи), а также старовавилонских деловых документов и печатей из коллекции музея.

В настоящее время наступил полный разрыв между ассириологией и арабистикой. Ассириологи снисходительно относятся к исламской цивилизации и не видят ее связей с древним миром, арабисты слишком погружены в свой традиционный материал и не могут посмотреть в другую сторону. К тому же нельзя сбрасывать со счетов и политический аспект: в последнее время все больше крупных ассириологических центров образуется в Америке, а там работы по сближению догреческой древности с исламским миром не поощряются, поскольку место ближайшего родственника давно занято еврейско-библейским миром. Уникальную позицию заняли лингвисты: они признали арабский стадиально более древним, чем семитские языки клинописи, но изучают его изолированно от культурно-исторических реалий, выражаемых средствами этого языка.

Таково положение дел на сегодняшний день. Мы видим, что разделение народов на живые и мертвые и соответственная дифференциация наук базируются на единственном принципе — принципе онтологического синхронизма (изучаются соседи в пространстве и современники). В свою очередь, этот онтологический синхронизм — прямое следствие разделения народов на жившие до Христа и живущие в христианскую эру. То есть, это цивилизационное разделение, проведенное по не вполне корректной европейской схеме. Схема эта основана на линейной модели времени, которая в культурно-историческом плане выражает некое Абсолютное Время истории, одинаково протекающее для всех народов земного шара и затем оставляющее в них память одинакового качества. В несовершенстве линейной схемы мы уже могли убедиться на примере теории Н.И.Конрада, распространившего понятие Ренессанса на средневековую культуру Востока, как оказалось, всегда жившую в собственном измерении [Конрад, 1973]. Для европейского христоцентрического, линейного мышления онтологическая диахрония недопустима, поскольку тогда развалилась бы вся схема, разошлись бы все перегородки между народами во времени. Тем не менее, некоторые древневосточные и арабские источники дают нам все основания выдвигать при их исследовании именно принцип онтологической диахронии (в данном случае понимаемой двояко: арабы в древности и древность в памяти арабов).

Необходимо наряду с антико-арабскими и христианско-арабскими штудиями поставить вопрос о древневосточно-арабских (семито-арабских и египто-арабских) исследованиях. Материалов для такого направления вполне достаточно. Речь идет об источниках следующих групп:

1. Древние арабы по данным клинописных текстов.

Салманасар III, Саргон II, Ашшурбанапал (IX-VII вв.) упоминают в своих анналах людей страны Ариби, живших на территории Аравии и служивших наемниками в составе различных антиассирийских коалиций. Первое упоминание людей Ариби датируется 853 г. (монолит Салманасара III, битва при Каркаре, в числе сторонников каркарского правителя упомянут царь Ариби Гиндибу и 1000 его верблюдов). У этих людей главными являются старейшины племени, люди Ариби живут в шатрах, имеют свои законы, не знают и не хотят знать ассирийских богов. Немецкие и американские ассириологи считают их не арабами, а одним из арамейских племен, не выдвигая никакой аргументации, кроме сакраментального: “Какие же в то время арабы ? Это же древность, а арабы — это ислам”. Напротив, израильские гебраисты и историки Ассирии (такие крупные, как Х.Тадмор) признают их предками современных арабов и подробно исследуют данные клинописных анналов с целью зафиксировать некоторые исходные свойства арабского национального характера. Уже давно назрела задача написать полную историю арабов (по типу “Кембриджской истории Ирана”), которую нужно начать не со времени, предшествующего исламу, а именно с данных, предоставляемых клинописными и папирусными источниками.

2. Древние социальные термины в арабском.

Известно, что один из предводителей племени рабиа носил титул _афкал_. Грюнебаум отмечает вавилонское происхождение термина [Грюнебаум, 1986, 24] и намекает на его связь с древнеарабскими святилищами. Его сведения необходимо уточнить: во-первых, вав. _apkallu_ происходит от шум. abgal (NUN.ME.TAG), а во-вторых, ни у шумеров, ни у вавилонян abgal/_apkallu_ не является политической должностью – это только жреческий титул, связанный с восприятием божественного откровения. Разве не интересно проследить судьбу термина от жреца шумерского храма до вождя арабского племени ? Как и почему изменилось его наполнение ? Аналогично обстоит дело со словом _мискин_ “бедняк, нищий”, происходящем от вав. _mu@kenu(m)_ “ущемленный в правах свободный человек”. Как слово попало в арабский и почему правовой термин редуцировался до обиходного слова ? Интересно, но никем не изучено.

3. Древние реминисценции в Коране и биографии Пророка.

В докладе на конференции памяти И.Н.Винникова мы касались проблемы коранического термина _’al-zabKniyatu_ “стражники геенны”. Английский ассириолог С.Лэнгдон полагает, что он восходит к вав. _zibKnXtu(m)_ “весы”, означающему не только сами весы, но и созвездие Весов, в котором, по шумеро-вавилонским представлениям, происходит суд Солнца над миром. Нам удалось показать, что сами представления, связанные с созвездием Весов, берут начало в шумерском календаре из Ниппура, где месяц, управляемый Весами — месяц не только справедливого суда, но и загробного мира. В это время почитаются Ануннаки — существа, от которых зависит будущность человека на том свете. Следовательно, действительно можно усмотреть некую этимологическую и семантическую зависимость коранического термина от шумеро-вавилонских прообразов.

Интереснейшие параллели просматриваются из истории Мусы в суре 18 “Пещера”. Многими своими деталями рассказ о его путешествии с Божьим человеком к месту слияния двух морей напоминает рассказ о путешествии Гильгамеша к Утнапиштиму — праведнику, спасшемуся от потопа и живущему в устье двух рек — из XI таблички аккадского эпоса о Гильгамеше.

Еще одна любопытная параллель просматривается при сопоставлении сна Гудеа из текста Цилиндра А Гудеа и откровения Мухаммеду, известного из книги Ибн Исхака-Ибн Хишама “Жизнеописание Посланника Аллаха”. Там есть очень похожие детали: например, оба героя текстов видят человека, вырастающего из горизонта, ростом от земли до неба, и куда бы они ни повернулись, они не могут уйти от него. Здесь интересны (и пока необъяснимы) именно совпадения деталей.

4. Арабские средневековые источники с упоминанием событий догреческой древности: а) описание древних праздников в арабских хрониках (например, вавилонские месяцы и праздники у сабиев в описании книги “Фихрист” ибн ан-Надима); б) почитание древнейших богов в арабских городах (например, культ Нергала в Хатре) [Надиров, 1997]; в) предания о герое Зу-ль-Карнайне (“Обладателе двух рогов”), от имени которого прослеживается не только история времен Александра Македонского, но и история шумеро-аккадских походов в Сирию. Известно ведь, что боги и правители древней Месопотамии носили рогатую тиару.

5. Сообщения арабских и арабоязычных источников о древнем периоде истории Ирака, Сирии, Египта, Йемена. До сих пор эти ценнейшие документы не собраны воедино и не изучены в историко-культурном плане. В качестве примера можно назвать описание народов древности у ат-Табари, аль-Масуди или ал-Бируни.

6. Восприятие древневосточных культур в современном арабском мире (на материале учебных пособий по языку и истории, художественной литературы и феноменов массового сознания).

7. Рудименты древнейшей традиции в поведении и сознании современных арабских народов.

Онтологическая диахрония при изучении арабских источников – прежде всего диахрония экосоциальной системы. В настоящее время необходимо проводить транстемпоральные исследования наиболее устойчивых стереотипов поведения и сознания в обществах, существующих на территории древневосточных государств. Из них может выясниться, что население Ирака, Египта, Сирии, Йемена наряду с современными и традиционно исламскими особенностями поведения и сознания пользуется давно отмершими навыками и стереотипами ранней древности, и эта рудиментарная часть культурного опыта в чем-то помогает, а в чем-то мешает ему присоединиться к более молодому человечеству. Здесь подлежат рассмотрению следующие проблемы:

а) Соотношение между этническим и языковым в истории народа. В своих трудах по предыстории армянского народа И.М.Дьяконов выявил следующую закономерность: население древних районов цивилизации этнически почти неизменно, но может по нескольку раз менять язык[Дьяконов,1968]. Это означает, что современные армяне, живущие в Армении — по крови хурриты и урарты, а по языку потомки менее древних мигрантов-мушков. Для арабского мира это может означать, что жители Ирака, Сирии, Египта — арабы по языку и частично этнически, но большей частью они этнические потомки шумеров, египтян, амореев и др. древних народов. После обретения независимости во многих арабских странах культивируется идеология культурно-исторической преемственности (например, не секрет, что С.Хусейн соотносит свои поступки с действиями Навуходоносора II и даже легендарного царя-героя Гильгамеша), и преемственность эта зачастую объясняется именно родством по крови. В самом деле, многие ученые и путешественники по Египту, Сирии, Ираку неоднократно отмечали антропологическое сходство жителей этих стран с изображениями людей на древних рельефах.

б) Если прибавить к этому техническую отсталость сельских районов многих арабских стран – можно понять, что не только родовая память, но и память навыка (культурная память) диктует смычку между древностью и днем нынешним. Ведь арабский крестьянин до сих пор пользуется теми же орудиями труда (и зачастую из того же материала), что и жители ранних государств, работавшие в этой местности.

в) Третий фактор, обеспечивающий непрерывное воспроизводство рудиментарных конструкций сознания – собственно ландшафт, место, на котором живет данный арабский народ. Ландшафт представляет собой очень жесткую координатную систему, попав в которую, можно вести себя только определенным образом1. Любой народ, попавший в данную местность, будет себя вести по законам этой местности с поправкой на уже сложившийся в другом месте национальный характер.

Исходя из сказанного, жители Ирака могут характеризоваться как арабо-месопотамцы, жители Египта – как арабо-египтяне и т.д. Они носители особых пространственно-временных координат, в которых в данной местности в данное время зародилась цивилизация. И теперь настало время сказать главное, что обусловливает постановку данной проблемы. Чтобы в полной мере оценить отношение между Древним Востоком и арабским миром как первостепенную научную проблему, необходимо осознать онтологическую диахронию как следствие относительности линейного исторического времени. Нужно понять, что время находится не только между людьми, но и в людях, и проявляет себя через людей. Это означает, что каждый человек, как и каждый народ, несет в себе особые часы и живет в своем особом биоритме. Память йеменских арабов — потомков Сабы — качественно отлична от памяти иракских и египетских, североаравийских и африканских арабов. Эта память проявляет себя на трех уровнях: а) уровень генетической, или родовой памяти, б) уровень пространственно-ландшафтной памяти, в) уровень социокультурной памяти. Каждый народ, как эйнштейновский наблюдатель, с собственными часами в руках измеряет неведомое общее время. Поэтому, признавая историческую прерывность и разрыв между цивилизациями в линейной модели времени, мы должны признать и историческую непрерывность между ними, проявляющуюся в поведении и сознании человека как нелинейной пространственно-временной системы. Порукой тому – объективные сведения источников, этимологические и семантические переклички, которые предстоит изучать исследователю, понимающему, что для истории не существует живых и мертвых.

Образ весов в исламе и его древневосточные источники

В Коране и памятниках арабской философии весы упоминаются довольно часто и в специфически-космогонических и эсхатологических контекстах (т.е. только символически). Так, в суре 55 “Всемилостивый” говорится:

Всемилостивый ! Он научил Корану !

Он создал Человека !

Он научил его речи !

Солнце и Луна — в свои сроки !

Травы и деревья поклоняются !

Небо он поднял и Весы поставил !

Не нарушайте весов !

Соблюдайте правильный вес и не портите весов !

(1-8)

В этой суре созвездие Весы — явный символ справедливости и порядка, некий эталон равновесия между верхним, небесным, и нижним земным миром. И вершиной этого мира является обладающий речью Человек. Именно Человеку как существу сознательному Бог дает наказ не нарушать установленный Им порядок.

В сурах 99 “Землетрясение” и 101 “Поражающее” весы выступают символом Страшного суда.

В тот день люди пойдут рассеянными толпами,

Дабы узреть свои поступки !

Тогда тот, кто сделал добро весом в одну пылинку, увидит его !

И тот, кто сделал зло весом в одну пылинку, увидит его !

(99, 6-8)

Тогда тот, на чьих весах будет тяжело, будет в жизни блаженной !

А тот, на чьих весах будет легко, – тому преисподняя будет матерью !

(101, 5-6)

Во всех трех контекстах весы называются арабским словом _mizKna_ (от _wazana_ “взвешивать”).

В космогоническом сочинении арабского философа-суфия Ибн аль-Араби “Путы для готовящегося вскочить” созвездие Весов (также _mizKna_) открывает собой самый ход Времени, и ангел этого созвездия правит в мире дольше всего:

Первый ангел имеет образ Весов. Природа его стоянки, которая является его уделом в этой сфере, — жаркая и влажная. Аллах дал ему власть над миром творения на 6000 лет, после чего власть перейдет к другим [ангелам], покуда в конце концов не вернется к нему, и он будет у власти упомянутое количество лет. По времени это первая сфера, которая начала вращаться. В ней возникли сутки, в которых не было дня и ночи. Начало движения во времени осуществилось в данной сфере, и она совершила полный оборот в эпоху Посланника Аллаха — да благословит его Аллах и да приветствует ! Поэтому Посланник Аллаха — да благословит его Аллах и да приветствует ! — сказал, что время вернулось к началу своему // в день, когда Аллах его создал. В руку этого благородного ангела Аллах вложил ключ создания состояний и перемен, а также времени, в котором Аллах создал небо, землю и явил ночь на день. Это движущийся ангел. [Ибн Араби,1995, 120-121]

Таким образом, можно констатировать теснейшую связь образа Весов в исламе с мотивом справедливости и загробного воздаяния.

Рассмотрим более сложный случай контекста, связанного с весами. Всем исламоведам хорошо известен коранический термин _’al-zabKniyatu_ – множественное число от _zibniyatun_ с определенным артиклем, выполняющим здесь функцию обобщения. Встречается он в Коране 1 раз, в суре 96, аят 18. Контекст: если человек сойдет с праведного пути – Аллах схватит его за хохол ! Пусть зовет он своих сообщников – Аллах позовет _’al-zabKniyatu_ (15-18). Из контекста ясно, что речь идет о неких слугах Аллаха, противостоящих сообщникам грешника. В суре 74, аяты 30-31 упоминаются 19 ангелов, выбранных стражами геенны. Эти 19 традиционно связываются с _’al-zabKniyatu_ 96-й суры. Так, в “Энциклопедии ислама” рекомендовано искать _zabKniyat_ в обобщающей статье _malK’ika_ (“Ангелы”). Арабские словари, сведенные Э.Лэйном, производят это слово от глагола _zabana_ “толкать, ударять, колоть, жалить”, и переводят “офицеры, стражники, охранители порядка” [Lane, Lexicon I 3, 1213-1214]. В.Ф.Гиргас в “Словаре к Корану и Хрестоматии” переводит очень актуальным для своей эпохи словом “жандармы” [Гиргас, Словарь, 329].

В 1935 г. английский шумеролог С.Лэнгдон предположил существование семантической связи между _’al-zabKniyatu_ и аккадским _zibKnXtu(m)_ “весы”, а также mulZi-ba-an-na/_Zi-ba-ni-tum_ “созвездие Весы” (Langdon, 1935, 99-100). К такому выводу он пришел, рассматривая другую возможную аналогию – между _zi-ba-ni-tum_ и _zubKnayK ’al-paqrab_ “клещами скорпиона”. В арабской астрономии были известны некие “клещи скорпиона” – так назывались звезды a и b Весов. Сам этот термин восходит к шумеро-вавилонскому комментарию, данному в компендиуме MUL.APIN: Zi-ba-an-na si mulGir2-tab : _zibKnXtu qaran zuqKqXpi_ “Весы – рога Скорпиона” (Hunger-Pingree, 1989, 33). Вавилонское название унаследовали греки и римляне, называвшие созвездие _Chelai_ “клещи”. Тогда созвездие Весов считалось задней частью созвездия Скорпиона. Лэнгдон знал, что в одном из астрономических комментариев созвездие Весов называлось _kakkab kitti u mX@ari_ “звезда истины и справедливости” (Koch, 1989, 60-61), и что управителем его в шумерской традиции был бог Подземного мира и планеты Сатурн, судящий мертвых вместе с богом Солнца (СT 41, 39). Кроме того, Лэнгдон вспомнил мандейскую легенду об ангеле Абатуре, который стоит в Подземном мире с весами и взвешивает дела умерших. Это дало ему основание для интерпретации арабского _’al-zabKniyatu_ как производного от слова “весы”.

Связь созвездия Весов с мотивом загробного суда известна со II тыс. до н.э. Созвездие названо так из-за своего гелиакического восхода в период осеннего равноденствия, когда, согласно очень древним повериям, происходит примирение мира живых и мира умерших и суд над обоими мирами. Еще в начале III тыс. до н.э. в шумерском календаре из г. Ниппура был месяц du6-ku3 “священный холм”, начинавшийся незадолго до осеннего равноденствия и сопровождавшийся двумя основными ритуалами. Перед наступлением месяца и в его первые дни всем власть имущим необходимо было совершить священное омовение, а в середине месяца полагалось приносить жертвы богам-судьям загробного мира — Ануннакам. Судьями считались старые боги, возникшие при основании мира и впоследствии побежденные своими детьми. В это время нужно было почитать их и как бы просить прощения за дела молодого поколения властителей. С начала II тыс. Ниппурский календарь получил статус общегосударственного, и с ним стали ассоциироваться все важнейшие астрономические события. В частности, созвездия, через которые проходило Солнце, стали обладать таким же влиянием, как и боги соответствующих ниппурских месяцев. Так, седьмое зодиакальное созвездие было нагружено семантикой седьмого месяца, и его появление в период осеннего равноденствия не могло означать ничего, кроме приближения загробного суда. Поэтому оно получило название “Весы” [Емельянов, 1999], причем акк. _ZibKnXtum_ “весы” по-шумерски передавалось как zi.ba.an.na, zib.an.na “небесный суд, небесное предопределение” (AHw, 1238). Впоследствии вавилонская календарно-зодиакальная система была воспринята евреями, для которых VII месяц и созвездие Весов означали уже Новый год, в котором происходит Божий суд над людьми. Перед судом нужно очиститься и раскаяться в грехах.

Помимо месопотамского источника, придется учесть также индо-иранский с культом Митры и Рашну, также приходящимся на время осеннего равноденствия. Митра — mithra “договор, согласие” от индоевр. *mi/mei “посредничество, обмен, взаимность, мера, закономерность, состояние мира, дружбы, симпатии”. mitra — “друг” как второй участник договора. Митра гарантирует устойчивость и согласие между людьми, охраняет страну от раздора и несчастья, если в ней чтут договор, и разрушает страны и наказывает врагов, если они не чтут договор, нарушают его, служат лжи. Митра объединяет людей, помещает их на собственное, правильное место, защищает страны в зависимости от выбора правильного места по отношению к Митре и уничтожает те страны, которые отказываются от этого выбора и бросают ему вызов. Один из наиболее интересных эпитетов Митры — “выпрямитель линий (границ)” (karsho.razah, X 61) позволяет, очевидно, восстановить для него более древнюю функцию царя-жреца, принимающего участие в ритуальных измерениях, которые подтверждают следование универсальному закону, правде. В этом смысле Митра — божество, определяющее некую морально-нравственную границу. С этим же глаголом связано и рус. “мир”.

С Митрой связаны: а) Bhaga (mithra-bhaga = мир да бог), распределявший доли; б) Апам-Напат (божество вод), в) Рашну — держатель весов на загробном суде, г) Сраоша — каратель непослушных закону и грешных, д) бог ветра Вертрагна.

Митра выступает в образе и функции Солнца – эпитеты “сияющий”, “исполненный собственного света”, “блестящий”, собственно “солнце”. В паре Ахурамазда-Митра Ахурамазда (ведический Варуна), видимо, моделировал в индоиранский период в основном космологические элементы вселенной, а Митра, очевидно, ведал социальной организацией людей и соответственно устройством “человеческой” вселенной, осуществлял посредническую функцию между верхом и низом, небом и землей, внешним и внутренним пространством, божественным и человеческим.

В Ригведе Митра (один или с Варуной) заполняет воздушное пространство, удерживает небо и землю, укрепляет небо и солнце, заставляет его восходить (IV, 13, 2). Подчеркивается, что Митра — бог дружбы (I 21, 3), он миролюбив и милосерден к людям, в частности к певцам; защищает их, приносит богатство. Основная функция Митры — объединение людей (III 59, 1, 5; VII 36, 2) в особую социальную структуру и установление договора с ними. Этот договор соотносится с универсальным космическим законом _рита_ и с движением солнца. Митра следит за виной и ее отсутствием (V 62, 8), карает за грехи, он господин истины (Майтр.- самх. II 6, 6) и руководитель людей в сфере социального и морального порядка (РВ I 139, 2).

Рашну — в иранской мифологии дух праведности. Вместе с Митрой и Сраошей один из загробных судей благих и злых деяний. Для их нелицеприятного взвешивания ему доверены весы. Рашну — постоянный спутник Митры, вездесущ и всеведущ, часто упоминается в связи с мировой рекой Рангхой как местом его обитания, на вершине мировой горы (Яшт XII 25). Всю свою жизнь зороастриец обязан собирать благие мысли, слова и дела, а после смерти, во время посмертного суда над душой усопшего, Рашну взвешивает их на весах. На одну чашу весов помещаются благие мысли, слова и дела, на другую — дурные. Если благое перевешивает дурное, то душа устремляется наверх — в рай, в светлую обитель Ахура-Мазды, а в противном случае — низвергается вниз, в преисподнюю, где подвергается мучениям в обществе дэвов и Анхра-Манью.

Согласно астрономическим представлениям древних иранцев, как и многих других народов, день Нового года должен был совпадать с “вхождением Солнца в созвездие Овна”, т.е. соответствовать весеннему равноденствию. VII месяц древнеиранского календаря, перешедший затем в парфянский, согдийский и хорезмийский календари, назывался либо mithra, либо bKgayKdi@ “поклонение богу” и должен был приходиться на осеннее равноденствие, но из-за календарных подвижек мог отставать от идеальных сроков [МНМ II, Митра; Лившиц, 1975, 324].

Таким образом, мы видим, что длительная традиция, идущая еще от шумеров, позволяет исследователю интерпретировать _’al-zabKniyatu_ в коде загробного суда. Однако, все обстоит не так просто. В 1993 г. был опубликован доклад А.Ю.Милитарева и Л.В.Бобровой о происхождении афразийских названий для созвездий. В нем высказано предположение, что в афразийских языках могли быть два разных корня, с которыми связана игра смыслов (Bobrova, Militarev, 1993, 323). Авторы не указывают, что это за корни. Мы предполагаем, что арабский корень _zbn_ со значением “толкать, жалить, колоть” возник при метатезе общесемитского _znb_ и связан со словом “зад, хвост, задняя часть чего-либо” (аккад. _zibbatu_). Арабский корень _zbn_ со значением “продавать финики на вес” вполне может быть связан с аккадским словом для весов. В аккадском языке _zibKnXtu_ — тип весов (букв. “снабженные “зибана”). А.Ю.Милитарев предполагает, что это слово — однокоренное с египетским _dbn_, означающим меру веса (91 г) (Faulkner, Dictionary, 311). В этом случае можно было бы понять аккадский термин как “(весы) с гирями в 1 дебен”. Однако, в случае сближения егип. _dbn_ и вав. _*zibKna_ придется объяснять переход /d/ в /z/, а это очень непросто (может быть, через интердент. t ?). Слова, образованные от этого корня, существуют и в других семитских языках: манд. _zabanita_ “весы” (Drower-Macuch, Dictionary, 156); араб. _zab_n_ “клиент, покупатель”, в арамейском также есть глагол _zbn_ “покупать, продавать, обменивать” (Bobrova, Militarev, 1993, 318). Вавилоняне и арабы могли играть этими двумя корнями, и в результате получился действительно уникальный синтетический смысл: созвездие Весов одновременно было и частью созвездия Скорпиона, и символом загробного суда, производимого в Подземном мире. Отсюда может следовать игра смыслов и в отношении коранического _’al-zabKniyatu_: в коде загробного суда они могут пониматься как что-либо взвешивающие и воздающие по заслугам (о взвешивании поступков не раз упоминается в Коране), а в коде упорядочивания и охраны — как стражники, подталкивающие (жалящие) грешников, не желающих идти в огонь.

Лэнгдон ошибся только в одном — он вывел коранический термин непосредственно из названия для созвездия Весов, не поняв различия корней и не заметив игры смыслами. В остальном его интуиция, скорее всего, была верной2.

Гудеа и Мухаммед

(мотив призвания и откровения)

Этнографические параллели к рассказу Ибн Хишама о призвании Мухаммеда хорошо известны из работы И.Н.Винникова “Легенда о призвании Мухаммеда в свете этнографии”. Автор работы, в частности, разбирает две версии этой легенды. В одной версии Мухаммед одержим против своей воли, что, вероятно, говорит о близости его экстаза к шаманскому; по другой версии, Мухаммед сознательно принимает на себя миссию Пророка, что выдает позднейшую богословскую интерпретацию его призвания. Винников разбирает версии легенды в соответствии с методом этнографического объяснения религиозного феномена, принятым в советской атеистической науке [Винников, 1934, 125-146] 3. Однако, можно найти и более близкие параллели, связанные не с сибирским шаманизмом, а с ближневосточной религией эпохи ранних государств. Автор этой статьи уже давно заметил сюжетную близость между призванием Мухаммеда и призванием шумерского правителя второй династии Лагаша Гудеа (XXII вв. до н.э.). О факте такого призвания сообщает надпись на глиняном цилиндре А, сделанная от имени этого правителя. Сопоставим оба текста.
Гудеа (Цил. А IV 14-VI 13)
Мухаммед (по рассказу Ибн Хишама)

Во сне человек мне явился: рост его — точно небо,

Точно земля его рост.

По голове своей он бог,

По крыльям своим он птица Анзуд,

По низу своему — он потоп,

Справа и слева от него львы лежат.

Храм свой построить мне приказал он,

Но замысел его — мне он неведом.

Уту взошел над горизонтом,

Женщина мне явилась: кто она такая ?

На голове ее тонзура сверкает,

Серебряный стиль в руке она сжимает,

При ней табличка со знамением добрым,

С этой табличкой совет она держит.

Второй явился,

Наделенный властью, лазуритовую дощечку в руке сжимал он,

План храма набрасывал.

Священная корзина передо мной стояла,

Священная форма кирпичная была готова,

Кирпич судьбы для меня был в священную форму положен.

Тополь крепкий предстал передо мною,

Из вазы тигид люди-птицы постоянно его поливают,

Осел-самец справа от моего хозяина

Землю скребет копытом”.

Правителю его мать Нанше отвечает:

“Пастырь мой ! Твой сон я тебе растолкую !

Человек, что ростом подобен небу, ростом земле подобен,

По голове бог,

По крыльям Анзуд, по низу потоп,

Справа и слева львы лежат, —

То брат мой Нингирсу воистину есть !

Свое святилище Энинну построить тебе приказал он !

Уту, над горизонтом взошедший, —

Твой бог Нингишзида ! Солнцу подобно, на горизонте взошел он !

Дева, на голове которой тонзура,

Что серебряный стиль в руке зажала,

Что табличку имела со знамением добрым,

С этой табличкой совет держала —

То сестра моя Нисаба воистину есть !

Сверкающей звездой о постройке храма

Она тебе объявляет !

Второй же герой, наделенный властью,

Лазуритовую дощечку в руке зажавший, —

То Нинуруда ! План храма он набрасывал.

Священная корзина, перед тобой стоявшая.

Священная форма, для тебя готовая,

Кирпич судьбы, в священную форму положенный, -

То священный кирпич Энинну воистину есть !

Тополь крепкий, перед тобой представший,

Что из сосуда тигид люди-птицы непрестанно поливают, —

(Значит, что) при постройке храма сон не придет на твои глаза !

Осел-самец, что от своего господина справа

Землю скребет копытом, —

Это ты ! Как жеребец, для Энинну

Землю ты будешь копытом скрести !”

Явился мне Джибрил, когда я спал, с парчовым покрывалом, в которое был завернут какой-то свиток, и сказал: “Читай вслух !” Я ответил: “Я не умею читать”. Тогда он стал душить меня тем покрывалом, так что я подумал: “Пришла смерть”. Потом он отпустил меня и сказал: “Читай вслух !” Я ответил: “Я не умею читать”. Он опять стал душить меня им, так что я подумал: “Пришла смерть”. Потом он отпустил меня и сказал: “Читай вслух !” Я ответил: “Что читать ?”, желая только избавиться от него , чтобы он не стал опять делать со мной то же, что и раньше. Тогда он сказал: “Читай вслух: “Именем Господа твоего, который сотворил – сотворил Человека изо сгустка (крови). Читай вслух, и Господь твой — Щедрейший, который научил посредством писания, научил Человека тому, чего он не знал !” (96, 1-5). Я возгласил это, тогда он оставил меня и ушел от меня. Я же проснулся, а в сердце моем словно сделана надпись. Потом я вышел, а когда дошел до середины горы, услышал голос с неба, говоривший: “О Мухаммед, ты — Посланник Бога, а я — Джибрил !” Я поднял голову, глядя в небо, и увидел Джибрила в облике человека, стоявшего ногами на горизонте и говорившего: “О Мухаммед, ты — Посланник Бога, а я — Джибрил !” Я стоял, глядя на него и не двигаясь ни вперед, ни назад, потом стал отворачиваться от него в разные стороны, но куда бы ни посмотрел я, всюду я видел его тем же. И я стоял так, не двигаясь ни вперед, ни назад, пока Хадиджа не послала людей искать меня… Я рассказал ей о том, что видел, и она сказала: “Радуйся, о сын моего дяди, и мужайся ! Клянусь тем, в чьей руке душа Хадиджи, я надеюсь, ты будешь Пророком этой общины !”

Здесь просматриваются три общих мотива, не считая одного странного совпадения, которое может оказаться и закономерностью. Во-первых, это, конечно, явление мужа величиной от Земли до Неба, мужа грозного и повелевающего совершить нечто чрезвычайно важное для общины. В Шумере это бог Нингирсу — защитник территории в военное время и земледелец в мирное. Бог Нингирсу, будучи хозяином Лагаша, возлагает на правителя Гудеа труднейшую миссию по восстановлению своего главного храма, причем восстановлены должны быть не только стены, но и жертвоприношения, и обряды, без которых бог не сможет жить в своем городе. Мухаммеду является архангел Гавриил (араб. Джибрил) с повелением читать вслух по свитку. Миссии обоих избранников совершенно равноценны, каждая из них является центральной в ценностной системе своей эпохи. Если для человека эпохи ранней древности нет ничего дороже храма, соединяющего небеса и землю, мир богов и мир людей, то для эпохи Мухаммеда нет ничего дороже обретенного в откровении Священного Писания, также сводящего воедино Божественную волю и чаяния Человека. Неслучайно повелевающий муж имеет рост от земли до неба — тем самым он олицетворяет неизбежность миссии, невозможность бегства от вверенного избраннику предназначения. Куда бежать, если всюду ты видишь Повелевающего ? В шумерском тексте, кроме того, подчеркивается сходство частей тела Нингирсу с частями мирового древа (вверху орел, внизу потоп, львы — символ срединного мира и царственности). Стало быть, вся мировая вертикаль дает избраннику свое неотменимое приказание. Во-вторых, оба избранника не понимают отданного им приказа, и нуждаются в его разъяснении. Что должен делать Гудеа ? Почему Мухаммед должен читать со свитка ? Ведь оба они не подготовлены к такой миссии. Мухаммед не умеет читать, Гудеа не имеет большого опыта в строительстве. Различие состоит здесь в том, что Нингирсу не применяет к своему избраннику насилие, а показывает через появление различных других богов особенности и детали его будущей миссии. В-третьих, непонятный приказ растолковывается избраннику женщиной. В первом случае это богиня-толковательница снов Нанше, доводящаяся сестрой рожденному от священного брака богов правителю Гудеа. Во втором случае это жена Мухаммеда Хадиджа, первой распознавшая его пророческую миссию. Почему избраннику для понимания смысла его миссии нужна именно женщина ? Вероятно, в древности существовало представление о мужском начале как волевом и действенном, которому противостоит (и которое дополняет) женское восприимчивое и понимающее начало мира. Этим должны объясняться многочисленные упоминания о женщинах-толковательницах снов, причем снов исключительно царских (то есть, мужских). В то же время, гадание по печени жертвенных животных было мужской привилегией, поскольку касалось распознавания внешних знаков и примет, не связанных с содержанием внутреннего мира (точно так же и астрологами впоследствии будут исключительно мужчины).

Наконец, настал черед сказать и о странном совпадении языкового свойства. Шумерское имя собственное Гудеа образовано от составного глагола gu3-de2 (“глотка” – “лить”) “взывать, кричать, обращаться (к кому-либо)” и частицы –а, в данном случае выступающей в функции причастного показателя. Поскольку деления на действительные и страдательные причастия в шумерском нет, то переводить можно двояко: либо “взывающий”, либо “тот, к кому воззвали; призванный”. Аккадский эквивалент вышеупомянутого шумерского глагола _nabK’u_ “взывать, называть, именовать” имеет причастную форму _nab_m < nabi’u(m)_, что совершенно соответствует арабской форме _nabiyun/nabi’un_, переводимой “пророк” [CAD N1, nabK’u]. Получается, что собственное имя шумерского правителя Гудеа по-шумерски может означать то же самое, что значит основной эпитет Мухаммеда — его пророческую миссию, его избранничество. Насколько случайно это совпадение — сказать трудно. В шумерских городах были известны люди с таким именем, но неизвестно, при каких обстоятельствах они его получили. Весьма вероятно, что Гудеа — имя, данное правителю не при рождении, а при вступлении в должность (что было обычной практикой в древней Месопотамии), и имя это он мог получить как раз после исполнения своей священной миссии.

Сравнение истории призвания Мухаммеда с аналогичной историей Гудеа еще раз подтверждает правоту выводов И.Н.Винникова. Древнейший вариант пророческого призвания — повеление, которого человек не понимает и от которого по возможности хочет уклониться. Но уклонение невозможно, потому что исполнения миссии требует от избранника вся полнота мироздания.

Рассказ о Мусе из суры 18 “Пещера”

В тексте Корана образ Моисея-Мусы предстает тремя различными гранями. В рассказах одного типа Муса борется с египетским царем Фир’ауном за свободу своего народа и возможность веры в единого Бога. В рассказах другого типа Муса — волшебник, творящий чудеса, посредством которых он доказывает народу истинность своего пророческого статуса. Наконец, есть и третий, ни на что не похожий образ Мусы в суре 18 “Пещера”, и после прочтения этой истории невольно закрадывается сомнение: да Муса ли это ? Вот этот рассказ (18, 59-81).

Вот, Муса сказал своему слуге: “Не остановлюсь я, покуда не достигну места слияния двух морей, хоть бы пришлось мне идти 80 лет !”. Когда же оба достигли места их слияния, тогда забыли они свою рыбу, а она пустилась в свой путь, свободно уплыв в море. И когда пришли они, он сказал своему слуге: “Подай нам завтрак наш; это путешествие довело нас до усталости”. Тот сказал: “Знаешь, когда мы останавливались у той скалы, я забыл рыбу. Только Шайтан сделал меня забывчивым до такой степени, что я не вспомнил о ней, когда она чудом пустилась в море”. Он сказал: “Этого мы и желали”. И оба они воротились назад, идя по следам своим. Там они встретили раба из рабов Наших, которому Мы ниспослали Нашу милость и которому дали познать высшее знание.

Моисей сказал ему: “Могу ли я следовать за тобой, чтобы ты научил меня сколько-нибудь тому, чему ты научен в отношении прямого пути ?” Тот сказал: “Со мной у тебя не хватит сил быть терпеливым. Как же ты будешь терпелив к тому, чего не постигнешь своим разумом ?” Он сказал: “Если угодно Богу, я буду терпелив и не ослушаюсь тебя ни в чем”. Он сказал: “Если ты последуешь за мной, то не спрашивай меня ни о чем, покуда я сам не объясню тебе”. После этого они оба шли, пока не сели на корабль и тот не сделал в нем дыру. Он сказал: “Ты сделал в нем дыру, чтобы потопить плывущих на нем ? Ты поступил странно !” Тот сказал: “Не говорил ли я тебе, что у тебя со мной не хватит сил быть терпеливым ?” Он сказал: “Не брани меня за то, что я забылся, и не возлагай слишком трудного”. После этого они оба шли, пока не встретили отрока, и тот убил его. Он сказал: “За что ты убил невиновного человека, не совершившего убийства ? Ты поступил жестоко !” Тот сказал: “Не говорил ли я тебе, что у тебя со мной не хватит сил быть терпеливым ?” Он сказал: “Если после этого я спрошу тебя о чем-то, не дозволяй мне быть твоим спутником. Окажи мне еще раз твое снисхождение !” После этого они пошли, покуда не пришли к жителям одного города. У его жителей они попросили себе пищи, но те отказались оказать им гостеприимство. Они увидели, что одна стена готова была обрушиться, и тот поправил ее. Он сказал: “Если бы ты захотел, то получил бы плату за это”. Тот сказал: “Здесь нам разлука. Объясню тебе значение того, в отношении чего ты не был терпелив. Корабль принадлежал бедным людям, промышлявшим на море. Я захотел испортить его потому, что позади их был царь, который насильно захватывал все корабли. А тот отрок… родители его – люди верующие. Мы боялись, чтобы он не заразил их нечестием и неверием. Поэтому мы захотели, чтобы Он дал им лучшего, чем он, по чистоте, и более близкого им по сыновней любви. Стена же… она принадлежит двум отрокам-сиротам в этом городе: под нею находится сокровище, им принадлежащее. Отец их был добродетелен, и Господь твой хочет, чтобы они достигли полного своего возраста и вынули оттуда свое сокровище, по милости Господа твоего. Делал я это не по своей воле. Вот объяснение тому, в отношении чего ты не был терпелив !”

У этого рассказа множество культурных слоев. Во-первых, давно известно, что среди сюжетов позднеантичного романа об Александре есть один, в котором Александр Македонский со своим слугой хочет достичь места слияния двух морей. Значит, понятно, что прообразом рассказа Мухаммеда о Мусе выступает царь Александр [Пиотровский, 1991, 111-112]. Однако, во-вторых, оказывается, что в обоих текстах, греческом и арабском, рассказ сплетен из соединения очень древних мотивов, уходящих своими корнями в Шумер. Можно предположить, что Александр/Муса со своим слугой – не кто иной, как шумеро-вавилонский герой Гильгамеш, ходивший в дальние земли в сопровождении слуги и друга Энкиду. Рыба, которая ожила и уплыла в море, имеет столько древних параллелей, что привести их все довольно трудно. Здесь и символика Христа и его учеников-рыбаков, связанная с крещением и воскресением. Здесь и несомненная связь с позднеантичным рассказом вавилонского жреца Беросса о рыбообразном боге Оаннесе [Юнг, 1997]. Но на глубине этих традиций — два рассказа о потопе, индийский и вавилонский. В индийской истории из Шатапатха-брахманы царю Ману попадается рогатая рыба, которая просит пощадить ее, а взамен она спасет его от потопа. Потом мудрец узнает, что в образе этой рыбы выступал сам бог Вишну. В вавилоно-ассирийской версии спасителем праведника от потопа является бог Энки-Эа — повелитель вод, слуги которого имеют облик рыб. Сам Энки, впрочем, тоже связан с рыбами, которые на аккадских печатях текут из его плечей вместе с потоками воды. Рыба, таким образом, не только символ спасения, но и активно спасающее божество.

“Место слияния двух морей” (_маджму ‘у-ль-бахрайн_) также хорошо известно в древней традиции. В угаритском эпосе старый бог Эл имеет убежище “в устье двух рек при встрече двух бездн”. В аккадском эпосе о Гильгамеше праведник Утнапиштим после своего спасения от потопа поселяется богами “в устье двух рек, вдалеке”. Местом поселения праведника в шумерском мифе о потопе является остров Дильмун, совр. Бахрейн. Бахрейном же данная местность прозвана из-за соединения соленых морских вод с водами пресноводных источников, текущих прямо со дна Персидского залива. Таким образом, речь идет о месте убежища праведника после потопа и обретения бессмертия [Емельянов, 1997; Емельянов, 1999].

Раб Аллаха, испытывающий Мусу, не называется в тексте по имени. Однако, поздняя традиция решила, что это аль-Хадир (“зеленеющий”) — бессмертный человек, взятый живым на небо [Пиотровский, 1991, 112]. Аль-Хадир принадлежит к кругу бессмертных, спасенных Богом или богами за свою праведность. К их числу относятся еврейские Енох и Илия и конечно же – шумеро-вавилонский праведник, известный под разными именами (Зиусудра, Атрахасис, Утнапиштим). Имя арабского праведника выбрано неслучайно — зеленый цвет символизирует воскресение и обновление мира после его временной зимней гибели. С образом допотопного праведника связана и дальнейшая история испытания Мусы. В аккадском эпосе о Гильгамеше Утнапиштим испытывает героя запретом на сон в течение недели. Герой не выдерживает испытания и впоследствии теряет дарованное ему бессмертие. В коранической же истории Муса испытывается на терпение к непонятному, и также терпит поражение. Вследствие этого дальнейшее сопровождение бессмертного становится ему недоступно.

Из приведенных примеров напрашивается вполне определенный вывод: рассказ о Мусе из суры 18 — не что иное, как многократно искаженная передача рассказа о путешествии Гильгамеша за бессмертием в страну праведника Утнапиштима, в устье двух рек или на священный Дильмун. Сюжетная основа испытания взята из другого источника, но иллюстрирует ту же идею, что и аккадский эпос: бессмертие, как и понимание промысла Божия, недостижимо для смертных, и открывается только истинному праведнику, специально наделенному статусом бессмертного.

Заключение

За пределами нашего обзора осталось еще много сюжетов, в которых может просматриваться связь классического арабского ислама с традицией Древнего Востока4. Они должны стать предметом специального исследования со стороны представителей обеих наук. Но возникает вопрос: насколько правомерными и плодотворными являются подобные компаративные исследования ? Ведь то, что мы принимаем за влияние, вполне может быть типологическим явлением, за которым не стоит никакого диалога традиций. А если даже и было такое влияние, то через него довольно трудно объяснить все позднейшие метаморфозы ислама. В чем же тут смысл и польза ?

Как уже было сказано, ислам возникает внутри ближневосточной культуры и является ее порождением. Он создан из тех же элементов материальной и духовной жизни, что и соседние афразийские цивилизации, с поправкой на климат и особенности социальной истории. В нем нет ничего принципиально чуждого Ближнему Востоку (как, например, были чужды и враждебны монголы и тюрки). Поэтому, с одной стороны, ислам является предельной фиксацией всего порядка ближневосточной жизни с ранней древности до средневековья. Неслучайно Гегель считал, что ислам есть возвращение к архаическому восточному деспотизму, что он стремится возродить восточный застой и окаменелость общественной жизни. Мысль его шла в правильном направлении, только он думал о тождественности ислама и восточного деспотизма древности, а это неверно. Ислам – это прежде всего деспотизм личности в отношении самой себя5, это трансцендированный деспотизм подчинения надмирной воле единого Бога, а не простое подчинение земному владыке. Поэтому, с другой стороны, ислам — это духовное преобразование традиционно ближневосточных ценностей и распространение этих преобразованных ценностей древнего мира на соседние народы, различные по своему культурному уровню. Приобщившись к исламу, бесписьменные народы в сокращенном варианте воспринимали ценности и достижения предысламских народов и религий, за счет чего могли развиваться чуть быстрее, а народы с богатой и древней традицией осуществляли через ислам преобразование своих культурных достижений, что, несомненно, совершенствовало и обогащало их духовный мир. Стало быть, изучение иранского, поволжского или кавказского ислама становится невозможно вне учета заложенного в нем ближневосточного и древневосточного мироощущения, внесенного арабскими мусульманами. Практическая польза от такого исследования — в возможности моделирования и прогнозирования развития культурных очагов исламского сообщества, что позволит в дальнейшем понять перспективы социально-политической стратегии в условиях техногенной цивилизации.

В современном нам мире основным конфликтом цивилизаций является именно конфликт между рационалистическими обществами Запада и этически-ориентированными странами исламского мира. Этот конфликт на новом витке истории повторяет другой, более древний конфликт между рационализмом Греции и религиозностью Ближнего Востока, который, как известно, благополучно завершился синтезом обеих культур и возникновением синтетической культуры эллинизма. Так вот, при всех попытках отдельных правителей решить этот конфликт военным путем наиболее перспективной будет, как и тогда, работа противоположных сторон по взаимному пониманию друг друга с перспективой создания цивилизации нового типа, куда органично вошли бы достижения всех народов Ближнего и Дальнего Востока. И кому же, как не России, которая сама есть место встречи Востока и Запада, деспотизма, религиозности и прогрессивной учености, быть посредником между Западом и исламским миром ? В этом мы видим очевидный смысл и пользу углубленных исследований в области культурологического, т.е. диахронического исламоведения.

ПРИМЕЧАНИЯ

1Эллинизм в Вавилоне — централизованное распределение и плановое производство, эллинизм в Вавилоне — свобода местных общин и внутреннее потребление свободно производимого продукта (т.е. как в древнейшие времена этих государств).

2 Все равно, на взгляд скептика, два момента гипотезы Лэнгдона остаются спорными: а) нигде в Коране слово ”весы” не образуется от глагола zbn; б) жало скорпиона не тождественно его клещам.

3 Объективно-психологические результаты изучения феноменов пророчества в настоящее время обобщены в [Резван,1992,20-33].

4 Недавно в Интернете появилась статья Андрея Иванникова “Тибетско-иранский ключ к природе коранических Яджудж ва Маджудж (Гоги и Магоги)”, в которой доказывается, что вышеназванные библейско-коранические персонажи -–иранские демоны мужского и женского рода Я-дуд и Ма-дуд, символизирующие дым, мрак, помраченное сознание. Если эта гипотеза верна, придется думать и о коранических источниках дальневосточного происхождения.

5 Значение IV породы арабского глагола – направительное. Следовательно, можно грамматически точно перевести islKm (масдар от IV породы глагола salima со значением “быть целым, единым, мирным, благополучным”) как “направление к единству, цельности”.

БИБЛИОГРАФИЯ

Источники и исследования

Ассман, 1999 — Ассман Я. Древний Египет: теология и благочестие древней цивилизации. М; 1999

Бартольд, 1998 — Бартольд В.В. Культура мусульманства. М; 1998

Винников, 1934 — Винников И.Н. Легенда о призвании Мухаммеда в свете этнографии // С.Ф.Ольденбургу: к 50-летию научно-общественной деятельности. Л; 1934

Грюнебаум, 1981 — Грюнебаум Г.Э.фон. Основные черты арабо-мусульманской культуры. М; 1981

Грюнебаум, 1986 — Грюнебаум Г.Э.фон. Классический ислам. М; 1986

Дьяконов, 1968 — Дьяконов И.М. Предыстория армянского народа. Ереван, 1968

Емельянов, 1997 — Емельянов В.В. Женщина праведника, пережившего потоп // Петербургское востоковедение 9 (1997)

Емельянов, 1999 — Емельянов В.В. Ниппурский календарь и ранняя история Зодиака. СПб; 1999

Ибн Араби, 1995 — Ибн Араби. Мекканские откровения. СПб; 1995

Керам, 1986 — Керам К.В. Боги, гробницы, ученые. М; 1986

Конрад, 1973 — Конрад Н.И. Восток и Запад. М; 1973

Лившиц, 1975 — Лившиц В.А. “Зороастрийский” календарь // Бикерман Э. Хронология древнего мира. М; 1975

МНМ — Мифы народов мира. М; 1980-82

Надиров, 1997 — Надиров И.И. Древнеарабский город Хатра. Автореферат дис. … канд. ист. наук. СПб; 1997

Пигулевская, 1964 — Пигулевская Н.В. Арабы у границ Византии и Ирана. М; 1964

Пиотровский, 1991 — Пиотровский М.Б. Коранические сказания. М; 1991

Резван, 1992 — Резван Е.А. Пророчество и религиозное вдохновение в исламе (к проблеме научной интерпретации феномена “пророческих откровений” Мухаммеда // Традиционное мировоззрение у народов Передней Азии. М; 1992

Чижевский, 1995 — Чижевский А.Л. Космический пульс Вселенной. Земля в объятиях Солнца. М; 1995

Юнг, 1997 — Юнг К.Г. AION. Исследование феноменологии самости. М; 1997

Bobrova, Militarev, 1993 — Bobrova L; Militarev A. From Mesopotamia to Greece: To the Origin of Semitic and Greek Star Names // Die Rolle der Astronomie in den Kulturen Mespotamiens. Graz, 1993 (= Grazer Morgenlandische Studien 3)

Campbell Thompson, 1949 — Campbell Thompson R. Dictionary of the Assyriam botany. London, 1949

CT — Cuneiform Texts from Babylonian Collection in the British Museum

Hunger, Pingree, 1989 — Hunger H; Pingree D. MUL.APIN. An Astronomical Compendium in Cuneiform. Wien, 1989

Koch, 1989 — Koch J. Neue Untersuchungen zur Topographie des babylonischen Fixsternhimmels. Wiesbaden, 1989

Landsberger, 1926 — Landsberger B. Die Eigenbegrifflichkeit der babylonischen Welt // Islamica 2 (1926)

Langdon, 1935 — Langdon S. Babylonian Menologies and the Semitic calendars. London, 1935

Westenholz, 1998 — Westenholz A. The Old Akkadian Period: History and Culture // Mesopotamien. Akkade-Zeit und Ur III-Zeit. Freiburg Schweiz, Gottingen, 1998. P. 17-120

Zimmern, 1926 — Zimmern H. SHIMAT, SIMA, TYCHE, MANAT // Islamica 2 (1926)

СПРАВОЧНЫЕ ИЗДАНИЯ

Гиргас, Словарь — Гиргас В.Ф. Словарь к Корану и Арабской Хрестоматии. Казань, 1881

AHw — von Soden W. Akkadisches Handworterbuch. Wiesbaden, 1956-1981

CAD — Chicago Assyrian Dictionary. 1958-

Drower, Macuch, Dictionary — Drower E.S: Macuch R. A Mandaic Dictionary. Oxford, 1963

Faulkner, Dictionary — Faulkner R.O. A Concise Dictionary of Middle Egyptian. Oxford, 1962

Lane, Dictionary — Lane E.W. The Arabic-English Lexicon. London, 1863-1871

Среди всех кельтских праздников, ведущих свою историю из глубины столетий, есть два величайших. Это Самайн – начало зимы и Белтайн – начало лета. Они оба указывают на торжество света над темнотой, положительного над негативным и жизни над смертью. Эти праздники особо почитались всеми кельтами, но не было между ними согласия, какой праздник главнее. Так и дошли они до наших дней равновеликими.
Белтайн – половина пути между Весенним Равноденствием и Летним Солнцестоянием,
возвещал приход лета и должен был умиротворить богов, чтобы они сохранили хорошую погоду и хороший урожай. Наряду с Самайном – это день, когда двери “Другого Мира” открывались и что-нибудь могло случиться. Счастливое истечение ночи под утро отмечали вином и орехами. До конца XIX века это был один из важнейших праздников.
Название праздника Белтайн переводится с кельтского как “огонь бога света – Бела (Белинуса)” или просто “яркий огонь”. По кельтскому календарю праздник начинается на закате предыдущего дня 30 апреля, когда друиды (кельтские священники, обладающие колоссальной властью) на вершинах окрестных холмов разжигали огромные святые костры, сложенные особым образом из сучьев священных дубов, чтобы прогнать прочь зло и болезни. Между двумя огнями прогоняли домашних животных, чтобы защитить и очистить их. Святой Патрик называл эти костры частью своей христианской миссии.
В этот день все кельты тушили свои домашние очаги, чтобы принести в них частички огня из священных костров, символизировавших солнце, что означало свежее начало для людей. Также устраивались народные гуляния, турниры стрельбы из лука и танцы с мечами. Считалось что если под утро девица умоет свое личико в майской росе, она целый год будет хранить ее юную красоту. В этот день молодые люди ходили в лес и собирали цветы. После они разгуливали по улицам с песней и стучались в двери домов, где их одаривали пивом или сливками, потому что считалось плохим знаком допустить цветок в этот день в дом. Еще в этот день прыгали через костры для удачи и очищения.
Во время Белтайна сооружались майские шесты, как часть полюса погруженного в пределы матери-Земли. Это были очень высокие шесты – олицетворение мужского начала. По традиции они делались из березовых стволов, очищенных от веток. К верхушкам привязывались цветные ленты и люди танцевали вокруг него, держась за них. Как только шест плотно заворачивался в покров лент, движение начиналось в противоположную сторону. Это представляет перемещение энергии между Землей и Небом, которая заставляет расти все сущее.
Обычно этот день был самым благоприятным для совершения брака (Белтайн – время духовного роста и физического совершенства, а также баланса естественных и сверхестественных сил. Так как Белтайн считался праздником наивысшей человеческой сексуальности и плодородия, то во время его заключались так называемые greenwоod браки, которые были запрещены и преследовались с 1644 года. После этого “браки зеленого леса” заменила христианская форма брака, более формальная по своей природе.
В мифологии с Белтайном – Майским Днем связано множество значительных событий. Первый житель Ирландии Партолан ступил на ее землю именно в Майский День и Сыны Миля – прародители современных ирландцев захватили ее, победив племена богини Дану (Tuatha De Danann) как раз на 1 Мая.
Эта дата долгое время считалась точкой мощности Зодиака и символизировалась быком – священным животным для ирландцев. Но следует помнить одну вещь, что старый языческий Белтайн из-за смещения орбиты планеты сегодня лежит где-то во временном промежутке между 1 и 5 мая.
Майский день отмечается в Дублине парадом волынщиков, уличным шествием, флагами, выставками, фейерверками и конечно же несколькими добрыми пинтами пива.
В костюмах на этот день должен были присутствовать синий и зеленый цвета. Традиционная одежда кельтов в этот день была – меха и килты. А ворота домов должны быть украшены ветками боярышника – дерева надежды, удовольствия и защиты.
За праздничным столом древние кельты иногда занимались единоборством, фиктивной борьбой – выполнявшей роль дополнительной тренировки и состоящей, главным образом из толчков и их отражения.
В сельской местности этот праздник отмечают так: роют большую яму, заполняют ее торфом, устраивают костровище, на огонь вешают котелок куда кладут яйца, масло, овсяную муку и молоко, добавляют пиво и виски.
Ритуал, начинается с того, что выливают часть варева на землю в честь богов. Затем каждый берет заранее выпеченное печенье из овсяной муки из 9-ти квадратиков. Потом все поворачиваются лицом к костру и отламывают один за другим кусочки, бросают через плечо и произносят: Этот кусочек я даю тебе, чтобы ты охранял моих лошадей, этот – чтобы ты охранял моих овец и т.д. В некоторых областях этими хлебцами “задабривают” хищных животных и птиц (лису, орла, ворона), чтобы они не трогали домашний скот. Когда церемония закончивается, начинается праздничная трапеза.
Существовало еще множество обрядов, но про них мы пока умолчим.

Источник: http://www.celts.ru/html/beltane.htm

Краткая рецензия на картину «Серый кардинал, Питер Лавель»

Эль Греко, художник 17 века, оставил нам в наследие такие картины как «Портрет кардинал-инквизитора Фернандо Ниньо де Гевара» и картина с таким же названием «Портрет кардинал-инквизитора Фернандо Ниньо де Гевара. 1600» с изображением кардинала на чёрном фоне. На основе двух указанных выше картин, а также некоторых пожеланий автора и ведущего телепередачи CrossTalk на российском спутниковом англоязычном канале Russia Today, автора передач In Context и IMHO, и политического комментатора в одном лице, Питера Лавеля, мною была написана картина «Серый кардинал, Питер Лавель».

Классика в современном исполнении. Высмеивание современности – как основная идея произведения. Синтез двух веков, века семнадцатого и двадцать первого, двух картин Эль Греко, а также идеи Питера Лавеля, и моих творческих усилий, явило на свет произведение, которые Вы можете видеть. На картине изображён никто иной, как сам Питер Лавель, облачённый в костюм инквизитора. Он держит в правой руке айпфон. На заднем плане, в дверном проёме, мы видим телевизор, по которому Питер выступает в роли ведущего теленовостей, что и является его профессиональной деятельностью. Бегущая строка на ТВ показывает время 15:40, новости RT, тема которых – Триполи, Каддафи. Фон картины: мы убираем резные разноцветные обои, которые Эль Греко написал в своей картине, и вместо них делаем фон чёрным, как во второй картине, взятой нами в качестве концепции. Намёк зрителю на то, что главный герой картины, Питер Лавель, одновременно на ТВ, в двадцать первом веке, ведёт программу теленовостей, и он же находится в веке семнадцатом, восседающий на троне в роли кардинал инквизитора. При этом, айпфон в его руках, вещь определённо современная, становится как бы связующим звеном и в тоже время порождает мысли о машине времени. Айпфон можно принять за аппарат, позволяющий путешествовать во времени.

Картина «Серый кардинал, Питер Лавель» написана в абсурноапокалиптическом направлении в искусстве, в стиле хаостическая живопись, на полотне форматом 40х30 см, техника холст/масло/лессировка. Картина создана в апреле 2012 года для частной коллекции Питера Лавеля.

Картина: Серый кардинал, Питер Лавель.
Материал: холст, масло. Формат: 40х30 см
Направление: Абсурдноапокалиптическое искусство
Стиль: Хаостическая живопись
Жанр: Портрет
Художник: Анастасия Фомина для частной коллекции Питера Лавеля.
Дата создания: апрель 2012

о. Святослав Кияк

Розвиваючи тему розвитку богословської освіти УГКЦ, пропонуємо інтерв’ю з о. Святославом Кияком, доктором теології, доктором філософських наук, професором кафедри теології та членом Вченої Ради Івано-Франківської теологічної академії, завідувачем кафедри релігієзнавства і теології Прикарпатського національного університету імені Василя Стефаника.

Р.Д.: Отче Святославе, Ви зростали в добрій християнській родині, Ваш батько тривалий час поєднував священиче служіння в підпільній УГКЦ та вчительську працю. Розкажіть, як саме приклад батька – о. Романа Андрія Кияка – вплинув на формування Вашої особистості та вибір священичого покликання.
С.К.: Дуже дякую за це запитання, бо воно повертає мене до спогадів з дитинства і молодості, до того часу, коли я мав нагоду дійсно пізнавати Бога глибоко і безпосередньо. Ця безпосередність якраз полягала в тому, що у нас кожний день розпочинався із Літургії в домашній капличці. Всі ми, молодші, – бо старші вже тоді були на університетських студіях, – починали день з Літургії. Мені, власне, найдовше випала честь користати з цієї Літургії в домашній каплиці. Зранку після молитви ми всі йшли до школи. Це була щоденна можливість приступання до Сповіді та Святого Причастя. Отже, ця іскра Божа вже в той час запала в мені, а в свій час, пізніше, після світських студій в університеті та праці в академічних наукових установах, вже визріло рішення, до якого я прийшов самостійно, до цього вибору ні батько, ні мама мене не спонукали, не стимулювали. Коли я повідав їм це рішення, то для них це було великою радістю, і всеціла підтримка цього рішення була з їхнього боку.
Р.Д.: У 1979 році Ви закінчили географічний факультет Чернівецького державного університету, потім – аспірантуру при Відділенні географії АН УРСР, захистили кандидатську дисертацію, отримали диплом кандидата географічних наук. Можна сказати, у Вас добре склалася кар’єра науковця в галузі географічних наук. Перепрошую за, можливо, не зовсім тактовне запитання. Що змусило Вас змінити коло наукових інтересів – від географії до теології, а потім – філософії? Як змогли використати попередній досвід науковця?
С.К.: Так, певна формальна зміна наукових інтересів наявна, але я вважаю, що за своїм змістом ця зміна є природною. Вона випливає із самого процесу становлення особистості, який був, як я вже згадував, мотивований духовно, стимульований, так би мовити, інспірований духовно. З огляду на це мої подальші студії з географії – це було не що інше, як своєрідний духовний вишкіл, оскільки вони теж мали духовне наповнення, бо дозволили пізнавати природу – творіння Боже. З цього приводу пригадую вислів Олександра Гумбольдта, видатного німецького ботаніка і географа, який сказав, що поверхове дослідження природи веде до вільнодумства, а глибоке дослідження природи веде до Бога. Дійсно, в цьому я переконався на власному досвіді. Таке пізнання природи мені як фізико-географу, ландшафтознавцю стало в пригоді не лише в університеті, а згодом і в Академії наук, де я пропрацював 12 років як старший науковий співробітник Інституту географії, в дослідженні природи, в картографуванні України, але й через пізнання природи я отримав підтвердження, усвідомлення величі Божої, гармонійної, досконалої присутності Творця в його творіннях. Це гармонійне поєднання науки і віри, мені допомогло в моєму рішенні, отримало вияв у моїх подальших працях як священика і науковця-теолога. Зокрема, в моїй першій книзі «Апологетика», яка вийшла друком 1997 року видав, я роблю наголос у передмові на важливості дослідження книги природи, яка послужила для мене таким своєрідним, природничим великим Євангелієм. Сьогодні у своїх філософських і теологічних дослідженнях, лекціях я і надалі активно і творчо використовую цей досвід, навчаю інших, допомагаю іншим пізнати Творця через його творіння. Я вдячний Богові за цю нагоду, за провидінне скерування на служіння Христовій Церкві.
Р.Д.: У 1994 р. Ви здобули науковий ступінь доктора філософії в Українському Вільному Університеті м. Мюнхен, а в 2001 р. – доктора теології в Університеті імені Франца-Леопольда м. Інсбрук. Як змінювалося коло Ваших наукових інтересів саме в цей період, тобто між 1994-2001 рр.?
С.К.: Тут радше слід вести мову не про зміну наукових інтересів, а про продовження моїх наукових студій. Свого часу, як майбутньому кандидатові географічних наук, мені довелося студіювати філософію, хай і в марксистському забарвленні, бо в той час іншої просто й не могло бути, але так чи інакше, в її рамках вивчалася європейська філософська класика, пізнавалася й українська філософія. І тут, вважаю, також Боже Провидіння, як і в дитинстві, так і в зрілому віці, спрямовувало мене через ті всі нагоди до пізнання філософії шляхом математичного «доведення від супротивного». Хай то була філософія безбожна, але й вона не змогла обійти численні аргументи щодо необхідності та доцільності пізнання Бога. Історично й генетично філософія і теологія – це дві споріднені дисципліни. Філософія завжди була близькою до теології, якщо, звичайно, не брати до уваги марксистську філософію, яка була ідеологічною наукою. Філософія завжди була пов’язана із теологією. Для прикладу візьмемо середньовічну схоластику, коли теологія дала поштовх розвитку філософії, а в пізніші епохи вже філософія стимулювала розвиток теології. Спорідненість філософії й теології є історично обумовленою і триваючою сьогодні.
Р.Д.: Отче Святославе, як розцінюєте спроби Міністерства освіти і науки та Вищої атестаційної комісії України включити теологію в систему науки, але в своєрідному підпорядкуванні філософії.
С.К.: Я би не брався коментувати це рішення. Але так склалося, що сьогодні гуманітарні науки поділені на свої напрями. За відповідними шифрами та за класифікатором спеціальностей філософія і теологія на сьогодні є в одній групі. Сьогодні теологія, як і релігієзнавство, належить до напряму «Філософські науки». В цьому є також своя логіка. А щодо акредитації, то сьогодні проблема в тому, що теологія, як і будь-яка інша наука, може бути напрямом, акредитованою спеціальністю лише при наявності відповідних фахівців, які здатні оцінити рівень даного наукового напряму чи рівень навчального закладу в цій галузі, а в нас немає поки-що таких визнаних фахівців. Держава, очевидно, мусить прийняти якесь рішення, щоби докторів теології чи теологічних наук офіційно визнати. На сьогодні в нас у державі немає теологів, визнаних державою, – отже, хто може визнати теологічну науку як таку без докторів теологічних наук, без фахівців з теології. Тому цей початковий етап, можливо, є природнім, можливо, логічним є в рамках філософських наук розглядати теологію. Але держава йде еволюційним, природнім шляхом, бо є різні теології, в Україні є різні напрями і школи – католицька, православна, протестантські, отже, є різні підходи. Як експеримент Міністерством освіти і науки визначено декілька вищих навчальних закладів, які є відповідальними за апробацію теології, її розвиток. В нашій Українській Греко-Католицькій Церкві – це Український католицький університет у Львові, також є православна семінарія Київського патріархату й інші заклади, які визнані базовими закладами для формування та апробації цієї програми. Отож, в майбутньому, думаю, буде знайдено цей здоровий компроміс, і ця проблема буде розв’язана. Тим більше, що поступ останніх років на користь теології є досить значний, тому не сумніваюся, що спільними зусиллями буде зроблено відповідне рішення.
Р.Д.: В період легалізації та відновлення організаційної структури УГКЦ в Україні Ви були активним учасником відновлення організаційної структури Івано-Франківської єпархії. Спершу Ви були студентом підпільної, а потім відновленої Івано-Франківської духовної семінарії, згодом виконували обов’язки вченого секретаря Івано-Франківського теологічно-катехитичного духовного інституту, куратора та духовного наставника академічних груп студентів-богословів, викладача інституту. Чи можете порівняти отих дві системи богословської освіти – часів підпілля та легального існування початку 1990-х років?
С.К.: Так, звичайно, можна і навіть треба порівнювати для того, щоб молодше покоління, нинішні студенти семінарії бачили інший погляд, могли свої власні студії з теології порівняти з тим недавнім минулим, знайти якісь можливі позитиви, підкоректувати свої студії. А великим позитивом студій у підпільній семінарії, – це я і з особистого досвіду знаю, і роблю такий висновок з досвіду численних студентів, яких я навчав, а це були студенти, що навчались спершу в підпільній семінарії, а потім, на початку 1990-х років продовжували навчання в нашій відновленій семінарії, – для всіх них була така надзвичайно корисна та хороша риса, як жага до освіти, до знань, вкрай необхідних для голошення слова Божого серед віруючих, серед тих людей, які виросли, сформувалися в радянському атеїстичному вакуумі й дуже потребували цього Божого слова. В цьому сенсі якраз семінаристи початку 90-х років і початку ХХІ-го століття дещо відрізняються, бо, по-перше, ті люди, які вийшли з підпілля, були в більшості одруженими, зі своїми родинами, зі світською освітою. Більше того, семінаристи початку 90-х років були, – якщо провести своєрідну паралель зі Сковородою, – такими мандруючими філософами по місту Івано-Франківську, які шукали за допомогою ректорату приміщень для занять, але поміж цими мандрівками вони мали час і на книжку до семінарських занять, і на реколекції – духовний вишкіл. До речі, десь до 1994 року був період, коли в семінарії навчалося близько 1 тисячі семінаристів, більшість були, звичайно, на заочній формі навчання, що становили дві третіх. Це були і випускники духовних семінарій Російської Православної Церкви, і студенти підпільних семінарій нашої Церкви. Велику частку складали люди вже поважного віку, які вже мали світську вищу освіту та відповідну спеціальність. Тому ці студії були більше духовні, формаційно-доповнюючі, і з ними було приємно працювати як із зрілими особами, і більшість з них стали священиками, які відіграють важливі ролі і в нашій єпархії, і в семінарії, реалізують свої знання, набуті в часі своїх семінарійних студій. Тоді Церква вперше здобула також досвід поєднання світської та духовної освіти, коли кандидати зі світською вищою освітою – технічною, гуманітарною, медичною тощо, прийшли також отримати богословську освіту, щоб стати душпастирями. Позитивна різниця сьогоднішнього часу є та, що богословська освіта вже є більш структурована, концептуально укладена, узгоджена з нормами Апостольської Столиці, є програмне забезпечення, підручники, навчальна і наукова база сьогодні незрівнянно вищою, ніж тоді. Але ось те людське наповнення мало свою позитивну роль, і тут, очевидно, також є Провидіння Боже, що надихнуло, покликало скількох кандидатів до священства, щоби в цей період виходу із вакууму комуністичного безвірства наповнити душі словом Божим, подати людям слово Божої правди і надії на початку 90-х років.
Р.Д.: У 1990 році була відновлена духовна семінарія, а в 1991 році – на її базі створено теологічно-катехитичний духовний інститут. В чому полягала принципова відмінність між цими двома закладами – семінарією та інститутом?
С.К.: Івано-Франківська духовна семінарія взірця 1990 року, основна ідея якої полягала у відродженні традиції Станиславівської духовної семінарії, що була насильно ліквідована в 1946 році. Ця ідею виношували й реалізували наші владики – тодішній владика-ординарій блаженної пам’яті Преосвященний Софрон Дмитерко, владика-помічник Преосвященний Іриней Білик – перший ректор Івано-Франківської духовної семінарії, а також блаженної пам’яті отець-мітрат канцлер Андрій-Роман Кияк, мій батько, який був одним із промоторів відновлення семінарії. Власне, за дорученням єпископів він виконував місію координатора й організатора відновлення семінарії, – це був і пошук викладацьких кадрів, й оренда приміщень. Отож, місія отця-канцлера полягала у проведенні організаційної роботи, наведенні зв’язків із новою українською владою для набуття можливостей для організації викладання та взагалі діяльності семінарії. Тодішня семінарія – це був, до певної міри, подвиг, краще сказати, пожертва людей для відновлення Божої справи, до якої долучалися всі викладачі і вчителі, і з досвідом вузівської роботи, і кандидати наук, і доктори наук – дещо пізніше, і вчителі середніх шкіл. Це був дуже важливий початок, який отець Андрій Кияк координував.
У 1991 році постає духовний катехитичний інститут. Цілком природно семінарія переростає в духовний інститут, семінарія не зникає, але, можна сказати, це була свого роду структурна реорганізація, яка полягала в тому, що появилася нова форма теологічних студій не лише для юнаків, тобто священичого спрямування, але й для дівчат. Тобто відновився той довоєнний досвід, коли в Станіславові існувала дівоча гімназія під опікою сестер Василіянок. Виникла нагальна потреба не лише в священичому служінні, але й в апостольській, катехитичній праці з молоддю, на парафіях, в школах, бо вже тоді з ініціативи нашої єпархії, Преосвященних владик, за активної праці отця-канцлера Андрія-Романа Кияка, майже 30-літнього досвіду його педагогічної діяльності та співпраці з педагогами області та міста Івано-Франківська, вже з 1992 року в усіх школах міста була започаткована активна катехизація, уроки слова Божого, катехизму, християнської етики, молитви, духовні вечори, – і для всіх цих заходів потрібні були кадри. Потрібні були фахівці, і постало питання відкриття нового факультету. Тоді на базі семінарії постає богословський факультет, а паралельно відкривається катехитично-педагогічний факультет, де в перших роках сестри-монахині склали його первинне ядро, а пізніше долучалися світські особи, серед яких були й старші, поважні жінки, які реалізовували своє покликання, ставали вчителями, і сьогодні викладають в школі християнську етику. Отже, це було дуже слушно, бо пізніше ідею катехитично-педагогічного факультету вже в рамках теологічної академії було розвинуто й удосконалено щодо катехитичного служіння не лише дівчат, але й хлопців, бо ж не всі мали покликання до священства, тому могли реалізовувати себе як катехити-вчителі.
Р.Д.: Свого часу, в 1992-1996 роках Ви були проректором із заочного навчання, згодом – віце-ректором з навчання, також вченим секретарем, тобто одним з активних учасників становлення Івано-Франківського теологічно-катехитичного духовного інституту. В чому полягали Ваші обов’язки? Якими нормативними документами, крім Статуту ІФТКДІ в редакції 1991 року Ви керувалися у своїй співпраці з іншими посадовими особами інституту?
С.К.: Так, від 1992 року, з часу мого священства, навіть іще трохи до священичих свячень 6 серпня, я вже виконував обов’язки вченого секретаря інституту. Маючи за плечима досвід вченого секретаря одного із відділів Інституту географії Академії наук України, я запропонував свої послуги, які були радо прийняті, і я працював як вчений секретар теологічно-катехитичного інституту. Пізніше, враховуючи великий науково-педагогічний досвід, мені було доручено ще одну ділянку – проректора із заочної форми навчання, тобто ту ділянку, яку первинно очолював блаженної пам’яті отець-канцлер Андрій-Роман Кияк, котрий продовжував викладати в інституті як професор нашої семінарії, але організаційні заходи було доручено вже мені. До цих організаційних обов’язків входила координація зв’язків, організація навчального процесу в семінарії, яка не мала свого власного приміщення, тому існувала спершу в кількох кімнатах, а потім, власне, завдячуємо тодішній міській владі, першому мерові Івано-Франківська Ярославу Тайліху, який радо виділив для семінарії будинок на вулиці Сірика, сьогодні – це художня школа. Це було маленьке приміщення, де розмістили ректорат, бібліотеку, декілька робочих кабінетів і чотири аудиторії, а також маленький гуртожиток для семінаристів, які доїжджали з дальших околиць Галичини. Там, в будинку на вулиці Сірика розташувався ректорат, де відбувалося планування навчального процесу, основна організаційна робота. Інших власних приміщень на той час не було, тому необхідно було організувати не тільки навчальний процес, але й підготовку навчальних планів, залучення кадрів для викладання. У підвалах цього приміщення була друкарня, де здійснювалося видання підручників та посібників, які були конче потрібні на той час, – і цей процес був добре організований. А юридичною, законодавчою, нормативною базою для організації цього процесу, звичайно, були декрети владики про призначення на посади, оскільки на той час духовна семінарія, як, зрештою, і зараз теологічна академія, – це навчальний заклад єпархіального підпорядкування, отже, канонічне та партикулярне право було визначальним в цьому процесі. Але водночас дуже важливим, як і в цілій Католицькій Церкві, був принцип колегіальності, колективного планування і прийняття рішень в Церкві, так цей принцип був абсолютно збережений і в нашій духовній семінарії, і в теологічно-катехитичному духовному інституті, тобто щомісяця відбувалися спершу педагогічні ради, а пізніше, коли було сформовано контингент викладачів, серед яких були вже кандидати і доктори наук, – Вчені Ради інституту. Саме на цих нарадах відбувалося колегіальне обговорення та прийняття рішень, які затверджувалися владикою і проголошувалися декретом єпарха Софрона Дмитерка чи владики-ректора Іринея Білика.
Р.Д.: Чиєму авторству належать перші навчальні плани в ІФТКДІ на початку 1990-х років? Який перелік дисциплін передбачався цими навчальними планами? Очевидно, менше уваги звертали на загальноосвітні, гуманітарні дисципліни, а основний акцент ставили на спеціальні, богословські дисципліни, які мали сформувати майбутнього священика. Яке було співвідношення цих дисциплін в навчальному плані?
С.К.: Так, запитання абсолютно слушне, бо в той час, без сумніву, пріоритети були однозначно за теологічними дисциплінами. Щодо самої програми, знову ж таки, через брак програми-взірця, велику допомогу в її формуванні надав досвід випускників Львівської богословської академії – це згаданого вже мого батька, отця-мітрата канцлера Андрія-Романа Кияка, отця-мітрата Мирона Підлисецького, отця Миколи Стягара, – на жаль, всі вони вже нині покійні, відійшли до вічності по нагороду Божу. Але в той час, у 1990-х роках саме вони організовували навчальний процес. Також ряд священиків, які мали досвід та пройшли вишкіл і навчальну формацію в православних семінаріях, – це нині покійний отець Нестор Рашкевич, отець Орест Остапович, інші отці, яких, враховуючи їхній досвід, залучали до праці в інституті. Але в основі програмного забезпечення лежала класична програма студій, яка у довоєнний час була і в Станиславівській духовній семінарії, і в Львівській богословській академії, – програма, яка збереглася, і в цьому був великий дар Божого Провидіння. Збереглися також основні підручники, ще довоєнні видання, завдяки стараннями наших отців. Наприклад, наша домашня бібліотека в батька, – правда, вона тільки називалася домашньою, а насправді конспіративно зберігалася в доброго десятка людей на горищах, в різних місцях, ще з радянських часів, а на початку 90-х років була передана в бібліотеку семінарії, склала її, так би мовити, «золотий фонд». Також до формування бібліотеки інституту долучилися владика Іриней Білик, Отці Ваиліяни, які своїми стараннями доправили літературу із Ватикану, з василіянських бібліотек, з бібліотеки Колегії святого Йосафата в Римі. Ці видання, зокрема, за стараннями тодішнього ректора Колегії св. Йосафата отця-доктора Софрона Мудрого, ЧСВВ, поступили до бібліотеки і до сьогодні є дуже корисними і вживаними. Отже, йшло формування насамперед богословської складової програми. Водночас мали своє місце в системі пріоритетів і світські дисципліни, оскільки семінарія не мала на меті позбавити себе того загальноосвітнього підґрунтя, загальнолюдських цінностей в освіті, а тому світські предмети, зокрема, українська та іноземні мови, історія України та інші гуманітарні предмети, були присутні в програмі. Зокрема, іноземні мови – німецька, англійська, латинська, грецька, – викладалися досить ґрунтовно, на високому рівні викладачами з «класичною» філологічною освітою. Серед них варто згадати отця-мітрата професора Івана Козовика, довголітнього викладача грецької та латинської мов, яким присвятив кандидатську дисертацію та ряд підручників. Також отець Микола Корда викладав грецьку мову. Це були люди з класичною довоєнною освітою, відповідно мали чим поділитись, тому ревно працювали та навчали. Також був цілий ряд світських викладачів, які викладали світські дисципліни, зокрема, українську мову (М.Буряний), літературу (В.Полєк), історичні та музичні предмети. Завдяки їхній спільній праці, їхньому вишколу сформувалося, виросло нове покоління викладачів, які вже сьогодні викладають всі ці предмети, але вони є, власне, учнями того першого покоління викладачів семінарії та духовного інституту, яких варто згадати добрим словом і про яких ми пам’ятаємо.
Р.Д.: У період Вашого віце-ректорства мали змогу працювати з двома ректорами – Владикою Іринеєм Біликом та Владикою Софроном Мудрим, кожен з яких багато зробив для становлення вищого богословського навчального закладу УГКЦ в Івано-Франківську. Чи можете порівняти їхні стилі керівництва? Як формувались їхні, так би мовити, «команди однодумців»?
С.К.: Дуже цікаве і слушне запитання, і мені приємно на нього відповісти, тому що обидва ректори – це мої вчителі, у кожного я багато навчився. Справді, кожний з них мав, відповідно до свого статусу ректора, свій стиль керівництва, організації, власний досвід.
Наприклад, владика Іриней Білик мав великий досвід як підпільної богословської освіти і підпільного служіння, так і світської освіти й академічної науки, і цей досвід, – тут також є очевидним Провидіння Господнє, – він використав для того, щоби передати його студентам, які вже не були в підпіллі, але ще не були духовно згуртованими в одній семінарії, мусили жити окремо на квартирах. І той духовний досвід підпільного вишколу-освіти та формаціії дуже вдало й ефективно передавав студентам. Наприклад, тоді масово студенти-заочники приїздили на сесії, які тривали впродовж місяця, відповідно перебували на квартирах, а семінаристи, які навчалися стаціонарно, через відсутність гуртожитку, семінарії, також мусили жити на квартирах. Владика Іриней призначив кураторів для кожної з груп студентів, а також особисто, разом з кураторами, у визначені дні відвідував студентів вдома, на їхніх квартирах, мав з ними бесііди, проводив регулярно реколекції, принаймні щомісяця, іноді частіше. Світський досвід владики також прислужився до організації семінарії, зокрема, щодо господарських питань.
З 1994 року інститут очолив майбутній владика, отець-доктор Софрон Мудрий, який зреалізував свій майже 40-літній досвід віце-ректора та ректора Папської Колегії святого Йосафата в Римі. Цей досвід він почав радикально втілювати в життя буквально з перших днів: ректор поставив за ціль набути всіма можливими засобами і коштами приміщення для семінарії. І для цього вже було зроблено дуже багато: і Преосвященні владики Софрон Дмитерко та Іриней Білик, і отець-канцлер Андрій-Роман Кияк, – провели вже на той час численні переговори. Ясна річ, первинною ідеєю було відновлення нашої семінарії, повернення приміщення нашої довоєнної семінарії по вулиці Шевченка, включно з давньою резиденцією. Для того владою було багато пообіцяно і дещо зроблено, але всім відомі історичні причини цьому процесу завадили. З інціативи тодішнього представника Президента в області Василя Павлика було навіть запропоновано нове приміщення по вулиці Лепкого, де сьогодні розташовується 6-е управління УМВС, управління по боротьбі з організованою злочинністю, – це все приміщення було колишнім приміщенням Івано-Франківського державного інстиуту нафти і газу за радянських часів. Але виявилося, що там була спеціальна лабораторія інституту нафти і газу, в якій працювали із ртуттю, тому там були потрібні великі додаткові кошти на відновлення цього приміщення, що було не під силу семінарії. Дальший пошук приміщень для семінарії тривав. І цей пошук увінчався успіхом завдяки тому, що були укази Президентів Леоніда Кравчука та Леоніда Кучми про повернення майна церковним інституціям, і в конексті їх виконання йшла робота щодо повернення приміщення на вулиці Шевченка. Там, власне, знаходився штаб Західного округу, пізніше – обласний військовий комісаріат, і тому стояла проблема, куди перенести військовий штаб, для якого також шукали відповідне приміщення. Тоді було досягнуто компромісу за безпосередньої участі голови обласної ради пана Степана Волковецького, – знайдено приміщення тодішнього сільськогосподарського технікуму, який займав частину приміщення нинішнього монастиря Сестер Василіянок, де зараз розміщена католицька школа, а тоді це була навчальна база технікуму та, частково, розміщена обласна бібліотека. Техінкум був переселений в приміщення по вулиці Юності, де і сьогодні діє. Відповідно тоді також звільнився для інституту їхній гуртожиток, побудований свого часу, у 1950-х роках, як будинок для партійної школи, – це також дуже символічно, адже будівля була віддана для служіння Богові.
Оскільки військове відомство тоді не мало великих коштів, а мова йшла про декілька десятків мільйонів гривень, щоби перевести кабелі та всі інші комунікації в те нове приміщення, а нам повернути цю історичну семінарію на вулиці Шевченка, то був знайдений компроміс: духовна семінарія перейшла на вулицю Василіянок, в те приміщення, в якому з 1994 року і до сьогодні працює та розвивається. А історичне приміщення поступово повертається, до слова сказати, ніяких секретних кабелів там не було і немає, – але це вже інша тема. Сьогодні це історичне приміщення повертається Католицькій школі святого Василія Великого.
Хотів би ще додати, що прихід отця-доктора Софрона Мудрого до нас стимулював розвиток семінарії в напрямку довершення її академічного та формаційного рівня, бо була поставлена ціль – здобуття приміщення, і вона була досягнута, тоді всі студенти з квартир по місту були зібрані в спільноту – в гуртожиток семінарії, де були також навчальні аудиторії, семіарійна каплиця й актовий зал. Тобто його концепція – довершити всі старання попередників, владик Софрона Дмитерка й Іринея Білика, інших отців щодо започаткування повноцінної духовної семінарії, – була реалізована. Власне, з того часу семінарія функціонує в абсолютно класичному, повноцінному режимі, що є дуже важливо, а головно, наповнення навчальне, освітнє, інтелктуальне та духовне було уможливлено якраз завдяки новим приміщенням.
Р.Д.: У 1994-1995 рр. було створено три факультети – філософський, богословський та катехитично-педагогічний. У Концепції богословської освіти УГКЦ говориться про необхідність підготовки церковних кадрів – священиків, катехитів, дяків-регентів. Чи було б доцільно закріпити за цими факультетами теологічної академії випуск окремих спеціальностей, наприклад, «Богослов’я», «Катехитика» та «Церковне регентство».
С.К.: Бачите, ваше запитання не є в моїй сьогоднішній компетенції, але я обізнаний в цих питаннях і можу відповісти. Теологічна академія сьогодні, як і в попередні десятиліття, рухається в тому напрямі, щоби максимально ефективно побудувати роботу Церкви, максимально зробити корисними своїх служителів, щоб вони могли бути корисними для наоду. До речі, дяківсько-регентський факультет був у нас, були його випускники, але, на превеликий жаль, не вдалося нам цю підготовку зробити систематичною. Тут є свої певні формальні моменти, і це питання, знову ж таки, треба до компетентних церковних чинників задавати. Але на той час так скалалося, що була інціатива Консисторії, зокрема, отця-канцлера Андрія-Романа Кияка, про те, щоби діючі дяки-регенти на парафіях мали відповідну освіту. У перші роки були позитивні відгуки на цю пропозицію, були сформовані групи, але поступово цей процес змалів і втратив свою активність, на що є свої причини. Катехитично-педагогічний факультет існує до сьогодні, але, знову ж таки, його спіткала приблизно така ж доля, як і дяківсько-регентського факультету. Сьогодні, на жаль, через брак визнання державою цих спеціальностей, про які Ви дуже слушно піднімаєте питання, перспектива працевлаштування викладачів катехизму через церковний характер їх освіти є незначною.
Тому на сьогодні Церква діє дещо іншим, більш конструктивним, можна сказати компромісним шляхом, – іде на співпрацю з Івано-Франківським обласним інститутом післядипломної освіти, де відбувається перекваліфікація тих вчителів світських дисциплін, які хочуть здобути фах викладача християнської етики. Маючи педагогічну освіту, вони проходять курси і на катехитично-педагогічному факультеті, і в інституті післядипломної освіти, набувають нову кваліфікаціяю, яка дає їм право викладати в школі християнську етику. Це – один шлях.
А другий шлях, який вже упродовж кількох років діє, – це через співпрацю Прикарпатського національного університету імені Василя Стефаника, зокрема, кафедри релігієзнавства і теології, яку я очолюю, та Івано-Франківської теологічної академії. На підставі угоди між цими закладами семінаристи, студенти академії 5-6 років навчання, випускники попередніх років, паралельно студіюючи за спеціальністю «Релігієзнавство», здобувають державний диплом релігієзнавця, викладача релігієзнавства і християнської етики. На сьогодні вже є цілий ряд викладачів, які закінчили і нашу духовну семінарію, і Прикарпатський національний університет. Ми є в пошуку також інших можливостей співпраці, які будуть реалізовані в недалекому майбутньому.
Р.Д.: У 2001 р. Ви були призначені деканом богословського факультету ІФТА, і Вам було доручено підготувати пропозиції по вдосконаленню навчального процесу. Які саме заходи були Вами розроблені, запропоновані та схвалені ректоратом і Вченою Радою ІФТА?
С.К.: Так, це був якраз період реорганізації духовного інституту в теологічну академію, що передбачало детальнішу структуризацію останньої. Тому було засновано факультети – теологічний, філософський та катехитично-педагогічний. Теологічний факультет мав честь очолювати я, філософський факультет – отець-професор Іван Козовик, катехитично-педагогічний – спершу сестри Василіянки, а згодом сестра Антонія Драй із Згромадження Сестер Мироносиць. Тоді було розпочато роботу по уніфікації навчальних планів, навчальних програм, відповідно до концепції католицької освіти, зокрема, концепції освіти Української Греко-Католицької Церкви. Це стало можливим завдяки тому, що ми вже стали повноцінним навчальним закладом, зі своїм кадровим забезпеченням викладачів, зі своїм навчальним приміщенням, з повноцінною формаційною підготовкою студентів в рамках семінарії. Тоді було розроблено та удосконалено сітку годин навчальної програми. Зокрема, мною було звернено увагу на підготовку навчальних планів, програм, розробку семінарів, щоби, власне, активізувати, самостійну роботу студентів, самостійний вишкіл, самовдосконалення, самоосвіту студентів. В цьому плані вдалося багато зробити стараннями всього нашого викладацького колективу, а також, безперечно, за участю нашої бібліотеки, яка від самих початків була серцевиною та мозком нашої семінарії, духовного інституту, а згодом теологічної академії. Всі ректори інституту, академії та семінарії дбали про наповнення бібліотеки, яка на сьогодні є надзвичайно потужною. Тому в теологічній академії було побудовано один із засадничих принципів удосконалення – це залучення до самостійної роботи студентів через користування фондами бібліотеки. Власне, тоді ми були започаткували процес планової підготовки дипломних та магістерських робіт. Також ця реорганізація відобразилася і в тому, що з 2003 року було відкрито Відділення аспірантури та докторантури, за взірцем західного світу, де є докторантура, присвоюються наукові ступені магістра та доктора наук. Розпочала роботу Вчена Рада, яку до сьогодні очолює ректор Преосвященний владика Софрон Мудрий, а я на початках був її вченим секретарем. Отже, тоді ми базували роботу на католицькому принципі колегіальності, який був започаткований ще в 1990-х роках за ректора владики Іринея Білика, функціонує досі та приносить добрі плоди.
Р.Д.: Отче Святославе, практично з 2000 року і по сьогоднішній день Ви є членом Вченої Ради Івано-Франківської теологічної академії. Скажіть, як, на Вашу думку, за це десятиліття змінився якісний склад Вченої Ради та професорсько-викладацького колективу теологічної академії?
С.К.: Цей процес зміни кадрового забезпечення є природнім процесом. Вже вище я згадував, що цілий ряд викладачів-зачинателів нашої духовної семінарії та духовного інституту відійшли до вічності. Але вони вишколили нових викладачів. Власне, закордонні студії наших випускників дозволили набути вищу кваліфікацію в Папських університетахв Римі, зробити ліцензіати. Чимало наших випускників, зокрема 1991-1992 років випуску, зробили спершу ліцензіати, потім пішли на докторські студії до університетів Риму, Інсбрука, Відня та інших провідних центрів католицької освіти, вже повернулися додому, стали нашими викладачами. Сьогодні кадровий склад змінився в тому плані, що семінарія і теологічна академія набула своїх учнів, які закінчили нашу семінарію в середині 90-х – на поачатку ХХІ-го століття та продовжили студії в Європі, тобто можемо говорити вже про третє, а то навіть і четверте покоління викладачів, якщо брати точку відліку з 1990 року.
Р.Д.: Отче Святославе, варто уточнити, в яких галузях богословських наук спеціалізувалися представники професорсько-викладацького складу теологічної академії, і так, мабуть, краще побачимо зміни в якісному складі.
С.К.: Так, дякую за таке уточнення. Дійсно, цей процес реорганізації та кадрового забезпечення теологічної академії був координований і відбувався за сприяння Синодальної Комісії богословської освіти та виховання. Ця Комісія до сьогодні залишається єдиними координатором, який спрямовує на вищі богословські студії за кордон, тому відповідно цей процес відбувався планово, відповідно до певних спеціалізацій – історія Церкви, біблістика, літургіка, моральна теологія, фундаментальна теологія і так далі. Я, наприклад, також мав честь на факультеті католицької теології в університеті Інсбрука здобути докторат з фундаментальної теології. Багато наших випускників здобули наукові ступені з канонічного права, і в нас тепер є велика плеяда каноністів, що дало можливість відкрити в теологічній академії і кафедру канонічного права, і раду по захисту ліцензіатських та докторських дисертацій зі східного канонічного права. Такий фаховий зріст викладачів з гуманітарних та історичних дисцплін забезпечив також відкриття спеціальності «Історія Церкви та філософсько-богословської думки в Україні» у Відділі аспірантури теологічої академії.
Р.Д.: На сьогодні Ви є завідувачем кафедри релігієзнавства і теології на філософському факультеті Прикарпатського національного універистету імені В.Стефаника. Відомо, що Ваша кафедра є однією з небагатьох в Україні, що здійснює науково-дослідну роботу в галузі богословських наук. Як співпрацюєте з Івано-Франківською теологічною академією, зокрема, в сфері богословської науково-дослідної роботи?
С.К.: Ця співпраця за останні роки, справді, активізувалася і має чітке скерування, з одного боку, в царині наукової роботи, а з іншого – у сфері набуття студентами духовної семінарії-академії світської освіти в університеті.
Вже у 2000 році була інціатива попереднього ректора Прикарпатського національного університету академіка, професора Кононенка Віталія Івановича про узгодження концепції спільного гуманітарного інституту, але в силу певних об’єктивних історичних обставин цю працю не вдалося розпочати. Згодом співпраця набула чіткіших обрисів, зокрема, була укладена перша угода між університетом та академією, яка функціонує й сьогодні. За її умовами понад сто студентів теологічної академії різних років випуску закінчили Прикарпатський університет або й зараз там студіюють на заочній формі навчання, здобувають світську освіту з релігієзнавства. Все це стосується освітньої співпраці. Користуючись нагодою, хочу звернутися до семінаристів різних років випуску, щоб скористалися з угоди між Прикарпатським університетом і теологічною академією, за якою можуть продовжити навчання за спеціальністю «Релігієзнавство» за половину вартості навчання, тим часом на інших спеціальностях повна оплата, а здобутий державний диплом дає право та можливість працювати в школах, викладати релігієзнавство та основи християнської етики.
Друга форма нашої співпраці – це наукова діяльність. Вона здійснюється, зокрема, через видання наукового вісника теологічної академії «Добрий Пастир», до якого долучаються також викладачі та науковці кафедри релігієзнавства і теології Прикарпатського національного університету. Але головним напрямом наукової співпраці, все ж таки, є наукові конференції. Вже починаючи від 2000 року, практично щороку відбуваються наукові конференції, організовані спільно університетом та академією. Так, з 2008 року діє базовий науковий проект «Україна і Ватикан», на основі якого відбулося вже п’ять конференцій, а зараз організовується шоста, – на яких піднімаються питання співпраці Церкви і держави, Ватикану й України у вирішенні актуальних релігійних, суспільних та духовних проблем. Активну участь в роботі цієї конференції беруть науковці Прикарпатського університету, Івано-Франківської теологічної академії та інших академічних установ і вищих навчальних закладів України.
Р.Д.: Отче Святославе, дякую за змістовне інтерв’ю.
С.К.: Дякую і Вам. Хай Бог благословить.

Розмову записав Руслан Делятинський.

Однако слабость-уязвимость юдофобии, как и других межэтнических и межконфессиональных фобий типа русофобии, чуркофобии, армянофобии, исламофобии, синофобии и т.д. – их досубъектность и соответственно их инстинктность. Юдофобия, русофобия, чуркофобия и т.д. - это проявление сопряженного с фрустрациями и комплексами неполноценности этнозоологизма, присущего досубъектным обществам и рецидивящего в периоды фрустрации субъектных (буржуазных) обществ. Этнозоологизм, присущий досубъектным обществам, – это не национализм, надо чётко различать досубъектный этнозоологизм инстинкта-эмоции и субъектный национализм интереса-рацио. Национализм свойственен буржуазным (=гражданским) обществам субъектного Нового Времени. Если этнос (народ) — это природно-историческая общность, формировавшаяся с родового строя и скрепляемая инстинктом родоплеменной солидарности-взаимопомощи, то нация — это форма самоорганизации экономически-самодостаточных и потому имеющих собственный экономический интерес и тем самым склонных к социально-политической субъектности низовых хозяев-собственников. И если инстинкт досубъектника, вспыхивающий в эмоции «наших бьют», носит кратковременный характер, то интерес субъектника глубже, устойчивее и долговременнее. Вот почему субъектные нации буржуазных (капиталистических) стран Запада легко громили досубъектные этносы-народы во всем остальном мире.

Отметим также, что нация принципиально надэтнична и не является какой-то фазой развития этноса, она не подобна бабочке, выпархивающей из этнической гусеницы. В ареале расселения одного этноса (или родственных этносов) может возникнуть-вырасти сколько угодно наций, и в каждую нацию могут входить граждане сколь угодно разного этнического происхождения. Примеров много от США и Бразилии до Сингапура, Малайзии, Индии, Австралии и т.п.

Эрнст Рем и бесчисленные группы «фёлькише» в поверженной и ограбленной послевоенной Германии в 1920-е годы следовали досубъектному этническому инстинкту, тогда как Адольф Гитлер, отдавая дань этнорасовому, всё же в первую очередь руководствовался субъектным национальным интересом и стремился построить новую глобальную Германскую империю (Dritte Reich). Ведь любая жизнеспособная нация, как и любая конкурентоспособная корпорация, стремится к глобальной экспансии. А немецкие «фёлькише» этнозоологически стремились избавиться от евреев-конкурентов в ареале своего расселения, как и в нынешней фрустрированной России многие «русские» стремятся стряхнуть «жидов» и «чурок» и зажить «по-русски» в какой-нибудь «русской» Ингерманландии.

И если Адольф Гитлер ориентировался на носителей национального интереса самодостаточных собственников, то Эрнст Рем — на носителей этнического инстинкта несамодостаточных люмпенов. «Этнозоологисты» и «имперцы» – разные существа. Антисемитские немецкие этнозоологисты Рема к середине 1934 года начали мешать нацистским имперцам, тоже настроенных антисемитски. Глобально-субъектное оказалось сильнее локально-досубъектного. И Гитлер принял решение зарезать Рема и его высокопоставленных сторонников, которые когда-то помогли ему придти к власти. Так случилась «ночь длинных ножей» 30 июня 1934 года, когда «люди длинной воли» (нацисты) взяли верх над ограниченными попутчиками-этнозоологистами. Так летом 1918 года ленинские большевики, замахнувшиеся на мировое господство, оттеснили мелкотравчатых локально-мыслящих попутчиков «левых эсеров».

Иосиф Виссарионович Сталин-Джугашвили высоко оценил этот шаг Адольфа Алоизовича Гитлера-Шикльгрубера и ставил в пример своим соратникам – «Вот как надо разбираться с внутрипартийной оппозицией!». В декабре 1934 года был убит Сергей Миронович Киров, что стимулировало сталинский Большой Террор.

Расправившись в Эрнстом Ремом и другими «фёлькише», Адольф Гитлер не поступился антисемитизмом, хотя с прагматичной точки зрения этот фактор уже не играл существенной роли. Гитлеровский антисемитизм во многом подрывал могущество Германии и её позиции на международной арене. Можно сказать, что в данном случае эмоциональный антисемитский инстинкт Гитлера нанёс вред глобальному национальному интересу Германии.

В сегодняшней досубъектно-неофеодально-компрадорской РФ, в отличие от пусть тоже фрустрированной, но по своей социально-политической матрице оставшейся субъектно-буржуазной Германии 1920-х годов, нет “критической массы” низовой субъектности и соответственно ещё не взросла нация (все нации “буржуазны”, нет феодальных, социалистических или ещё каких-то небуржуазных наций). Не удивительно, что нет и организации низовой национальной буржуазии (низовой субъектности) типа Индийского Национального Конгресса или китайской Национальной партии (Гоминьдан), её создание может после Декабря-2011 состояться в ближайшее время, зато есть много организаций русских этнозоологистов, которые, обезьянски копируя субъектный Запад, называют себя “русскими националистами”. Поскольку они основаны на эмоции этнозоологического инстинкта, то столь же неустойчивы, как “союзы русского народа” столетие назад или различные группировки “фёлькише” в Германии 1920-х, и пребывают в постоянной грызне друг с другом. Их политический потенциал ничтожен, их объединение в принципе невозможно. Однако в борьбе с правящими компрадор-мародерами уже неотвратимо возникает организация национального интереса, которая, будучи надэтнической и глобально-экспансионистской, имеет все шансы взять политическую инициативу и свершить субъектно-модернизационную революцию. Поскольку на горизонте не видать крупняка типа “русского Рема”, вряд ли возникнет необходимость устраивать “ночь длинных ножей”.

Каськів о. Олег

Продовжуючи обговорення проблеми розвитку богословської освіти УГКЦ, зокрема, Івано-Франківської теологічної академії і духовної семінарії, пропонуємо інтерв’ю з Генеральним вікарієм Івано-Франківської архиєпархії УГКЦ, колишнім ректором Івано-Франківської духовної семінарії, завідувачем кафедри східного канонічного права, доктором східного канонічного права о. Олегом Каськівим.

Наша «розмова» з ним відбулася в он-лайн режимі (у формі листування електронною поштою) в грудні 2011 р., матеріали інтерв’ю навіть пропонувалися до друку в газеті «Нова Зоря», але редакція часопису проігнорувала моє звернення до сьогоднішнього дня.

 Р.Д.: Отче Олег, Ваш особистий життєвий шлях два десятиліття був пов’язаний з Івано-Франківською духовною семінарією: у 1990 році Ви вступили на навчання й увійшли до когорти перших її випускників, майже рік були префектом, віце-ректором з дисципліни, а згодом, у 2001-2010 роках, – ректором, до речі, кажуть, одним із наймолодших у той час ректорів духовних семінарій в Європі. Основним завданням духовної семінарії, звичайно, є формація священиків – слуг у винограднику Христовому. Які зміни у процесі підготовки майбутніх священиків в Івано-Франківській духовній семінарії відбулися за ці два десятиліття ?

О.К.: Два десятиліття, здавалося, що не є так і дуже багато, проте коли поважно переосмислити, роздумати, то пройшло дуже багато змін. По перше в квітні 1994 року Семінарія отримала приміщення по вулиці Василіянок, 64 в місті Івано-Франківську, де семінаристи проходять духовну формацію протягом семи років; по-друге, за цей період часу практично змінився професорсько-викладацький склад, єдиний, хто залишився в строю від серпня 1990 року по сьогодні, – це наш поважний о. професор Іван Козовик; по-третє, у 1996 році Синод Єпископів УГКЦ затвердив єдину програму для виховання душпастирів у всіх семінаріях УГКЦ; по-четверте, бібліотека Духовної Семінарії є зараз однією із найкращих бібліотек із релігійної тематики на Прикарпатті; дана бібліотека є не тільки для диспозиції семінаристів чи викладачів Семінарії, але й для всіх студентів різних навчальних закладів Івано-Франківська; по-п’яте, і напевно, найважливіше для будь-якого закладу, так само для Семінарії, виховано цілу плеяду викладачів у різних навчальних закладах Європи, які захистили кандидатські і докторські дисертації. Ці викладачі зараз кожен день служать для того, щоб виховати молодих, вихованих майбутніх священиків для УГКЦ. Можна було б, напевно, назвати ще кільканадцять пунктів які вплинули на зміни підготовки майбутніх душпастирів…

Р.Д.: Ректором відновленої після тривалих років «катакомб» духовної семінарії в Івано-Франківську був владика Іриней Білик, який докладав максимум зусиль для нормальної організації діяльності цього закладу. Які особливості навчального процесу та духовної формації у 1990-1995 роках Вам найбільше запам’яталися?

О.К.: Час 1990-1995 років – це період відновлення Семінарії. У 1946 році в Івано-Франківської (Станиславівської) Духовної Семінарії було забрано все: власні приміщення, бібліотеку, викладачів заарештовано, семінаристи були заарештовані та розігнані, а Семінарія була проголошена поза законом. Після таких довгих років поневірянь і переслідувань у 1990 році відновлюється Семінарія, яка немає жодних матеріальних засобів. В таких обставинах знаходиться Владика Іриней Білик, який розпочинає шукати викладачів, створення початкових умов для функціонування семінарією, орендує різні приміщення в Івано-Франківську, проводить перший набір семінаристів, і завдяки цьому 1 серпня 1990 розпочинається навчальний процес. Владика Іриней взявся за велику і благородну справу відновлення семінарії і за це йому велика подяка. 1990 рік – це ще час падаючого, але ще діючого Радянського Союзу, семінарія незареєстрована, але вона вже діє та виховує майбутніх греко-католицьких священиків. Ректорат у цей період часу працював у дуже важких умовах, їх можна прирівняти до військово-польових умов, але попри це навчальний процес продовжується. Хоча не існувало зовнішніх факторів, але було внутрішнє бажання кожного семінариста вчитися, не маючи тоді навіть основних підручників, взагалі бібліотеки, а тим більше Інтернету.

Р.Д.: Отче Олег, свого часу Ви пройшли добру академічну богословську підготовку в Папському Східному Інституті в Римі, де здобули спершу диплом ліцензіата, а потім – ступінь доктора Східного канонічного права. Чому саме цей напрям – Східне канонічне право – Ви обрали? Які проблеми досліджували у своїх ліцензіатській та докторській працях? Хто був науковим керівником або, як кажуть італійці, модератором Ваших досліджень?

О.К.: Східне Канонічне Право я обрав не випадково, правознавство мені подобалось завжди, коли ще я вчився у школі. У семінарії канонічне право і подружнє право в мене викладав о. д-р Софрон Мудрий, який напевно і мені прищепив цю любов до права. Саме він згодом став єпископом-коадютором в Івано-Франківській Єпархії і поблагословив мене на продовження вищих студій у Папському Східному Інституті в Римі на факультеті Східного Канонічного Права. Керівниками моєї докторської роботи були: Владика Софрон Мудрий, ректор Теологічної Академії, Владика Кирил Василь, зараз секретар Конгрегації Східних Церков, та о. Яків Куліч, професор Папського Східного Інституту в Римі. Метою моїх досліджень було показати розвиток партикулярного права УГКЦ на різних етапах історії.

Р.Д.: В грудні 2001 року декретом владики Софрона Мудрого Ви були призначені ректором Івано-Франківської духовної семінарії, а згодом, у 2006 році, знову були затверджені на цій посаді декретом Владики Володимира Війтишина. На яких проблемах зосереджували свою увагу в цей період?

О.К.: Перш за все старався чітко дотримуватися принципів вишколу душпастирів приписаних законами Церкви. У цей період було відновлено семінарійне братство Святого Йосафата, була створена Інтернет-сторінка, семінаристи розпочали відвідувати школи, лікарні, сиротинці. Перед кожним ректором семінарії стоїть завжди одна мета – виховати святих священиків.

Р.Д.: В офіційному списку ректорів Ви, отче Олег, вказані шостим ректором Івано-Франківської духовної семінарії. Ваш попередник, отець Теодозій Янків ЧСВВ, короткий час був на посаді ректора духовної семінарії, приблизно до грудня 2000 року. Отже, майже рік до Вашого призначення владика Софрон Мудрий ЧСВВ поєднував обов’язки ректора теологічної академії та ректора духовної семінарії. Яке співвідношення існувало між духовною семінарією і теологічною академією, раніше, до 2000 року, – теологічно-катехитичним духовним інститутом? Які статутні, програмні документи регулюють відносини між духовною семінарією і теологічною академією?

О.К.: Тут є дуже проста відповідь, а саме: до 2000 року одна особа поєднувала дві функції: ректора Семінарії та ректора Академії. У цей період часу було таке бачення відносно функціонування цих закладів. А їхні відносини регулювалися внутрішніми домовленостями. Наше завдання було і залишилося, як тоді, так і зараз, – виховати національно свідомого, інтелектуально сильного і, найважливіше, святого священика. Це завжди старались робити всі ректори, які були на протязі більше ста років існування Семінарії, адже іншої альтернативи немає.

Р.Д.: Чи можна, відповідно до канонів 646, 648-650 Кодексу канонів Східних Церков, визначити, або класифікувати, Івано-Франківську теологічну академію як церковний університет? Крім того, чи можна на цій же основі, наприклад, провести певні паралелі між Івано-Франківською теологічною академією 2010 року та Львівською богословською академією 1998 року?

О.К.: Не можна, тому що вже сама назва говорить, що це не університет, але академія. А паралель можна провести із ЛБА, адже це два навчальні заклади УГКЦ, завданням яких є виховання молоді.

Р.Д.: У 2005 році в структурі Івано-Франківської теологічної академії було створено перші кафедри – догматичної теології та східного канонічного права. Тоді ж Ви були призначені завідувачем кафедри східного канонічного права. Які основні напрями діяльності цієї кафедри було тоді окреслено й реалізовано до тепер?

О.К.: Кожна навчальна інституція: університет, академія, інститут розвиває свою науку через працю різних підрозділів, однією із яких є кафедра, яка є профільною у певному вузькому напрямку науки. Кафедра розглядає перш за все всі дипломні, магістерські і інші роботи, які відповідають відповідній ділянці наукового напрямку. Кафедра дає свої зауваги, експертні заключеня, висновки тощо. Я, дійсно, виконував обов’язки завідуючого кафедрою східного канонічного права до 13 травня 2010 року, тобто до призначення мене на посаду протосинкела Івано-Франківської Єпархії.

Р.Д.: Отже, з 2005 року існує окрема кафедра Східного канонічного права, в рамках діяльності Відділу аспірантури теологічної академії з 2003 року проводиться підготовка зі спеціальності «Канонічне право». Чи можемо говорити про формування своєрідної богословської наукової школи в галузі східного канонічного права в рамках Івано-Франківської теологічної академії? Хто її представляє, або, краще сказати, входить до її складу?

О.К.: Богословська наукова школа не твориться за три чи п’ять років, потрібний більш серйозний і поважний термін, але це є спроба започаткувати формування даної наукової школи. А до складк кафедри східного канонічного права входь ті особи, які мають наукові ступені із канонічного права та є викладачами Івано-Франківської Теологічної Академії, а саме: Владика Софрон Мудрий, о. Віталій Токар, о. Степан Балагура, о. Михайло Клапків, о. Іван Дуфанець, о. Олександр Левицький, о. Андрій Чорненко та інші.

Р.Д.: Отче Олег, з 2000 року Ви є членом Вченої Ради Івано-Франківської теологічної академії. Які завдання, окреслені відповідно до Статуту ІФТА (в редакціях 2000 та 2006 років), на сьогодні виконує Вчена Рада? Як змінився персональний склад Вченої Ради ІФТА за останнє десятиліття?

О.К.: Вчена Рада ІФТА – це є найвище зібрання науковців даного закладу, які збираються два або три рази рік для обговорення наукових та навчальних планів закладу, потвердження тем дипломних, магістерських робіт, надання наукових звань та інших тем, передбачених «Положенням про Вчену Раду ІФТА». Персональний склад Вченої Ради із 2000 року до сьогодні змінився десь на 35 відсотків. Дехто із наших викладачів відійшли у вічність: о. Ярослав Будуйкевич, о. Микола Стягар, о. Андрій Кияк, проф. Володимир Полек, проф. Витвицький; дехто переїхав у інші країни чи єпархії на служіння так як о. Мирон Миронюк, о. Микола Іванов та інші. Життя – це постійний рух і такі зміни є закономірні.

Р.Д.: У травні 2010 року Вища атестаційна комісія України при Міністерстві освіти і науки України внесла «богослов’я» до переліку спеціальностей в галузі «Філософські науки», за якими проводиться захист дисертацій на здобуття наукових ступенів кандидата та доктора наук, присудження наукових ступенів та присвоєння вчених звань. Якими, на Вашу думку, мають бути наступні, послідовні кроки з боку Церкви та держави на шляху становлення системи богословської освіти та науки в Україні?

О.К.: Моя відповідь на дане питання буде суб’єктивною, адже я зараз не маю безпосереднього відношення до формування планів церковних навчальних закладів. Компетентним дати відповідь на це питання може дати Синодальна Комісія УГКЦ по науці та Міністерство науки та освіти України.

Р.Д.: У березні 2011 року постановою Кабінету міністрів України богослов’я отримало статус окремого напряму підготовки фахівців за освітньо-кваліфікаційними рівнями «бакалавр», «спеціаліст» і «магістр», але, по-перше, із розмежуванням за конфесійною ознакою, а по-друге, в межах галузі знань «Філософські науки». Які, на Вашу думку, існують перспективи державної акредитації богословських навчальних закладів, в тому числі й ІФТА?

О.К.: Кожний навчальний заклад, який має науковий потенціал, матеріальну базу, та бажання, може розпочати цей процес. Український Католицький Університет у Львові цей процес пройшов. Думаю, що інші богословські навчальні заклади також, напевно, зможуть зробити щось подібного.

Р.Д.: Отче Олег, дякую за інтерв’ю.

О.К.: Дякую і Вам. Хай Господь благословить Вас.

Представляем вниманию читателей статью нового сотрудника нашего Центра из Белорусии

Многие годы идут споры об отнесении ряда культур эпохи энеолита и бронзы степной части Восточной Европы и Казахстана к ариям или тюркам. В настоящее время появились новые инструменты, которые могут помочь в решении этого вопроса – это геногеография и популяционная генетика.

В работе Sharma et al, 2009 [1] приведены данные по гаплогруппам различных групп населения Индии, в том числе и по брахминам, которые считаются прямыми потомками древних индоариев.

Из всех гаплогрупп, имеющихся у брахминов наибольший интерес в свете проблемы определения прародины ариев вызывают гаплогруппы R1a, G, C, Q и N.

Гаплогруппа R1a встречается у всех исследованных популяций Индии, за исключением гондов Уттар Прадеша. Её концентрация у брахминов составляет от 19,61% у пандитов Кашмира до 72,22% у брахминов Бенгалии.

Изучив возраст гаплогруппы R1a в разных регионах мира авторы статьи [1] делают интересный вывод, что возможно эта гаплогруппа зародилась на Индийском субконтиненте. Так, например, по их расчётам возраст R1a1*составил в Индии (всего) 13768 лет, в племенах Индии 14492 лет, у брахминов 12318 лет, в Европе и на Ближнем Востоке 11230 лет, в Цетральной Азии 8695 лет.

Нужно отметить, что существующие методики расчёта возраста гаплогрупп далеки от совершенства и их результаты нужно использовать с большой осторожностью. Существуют исторические и лингвистические факты, указывающие на относительно поздний приход ариев в Индию. Поскольку среди брахминов наиболее часто встречается гаплогруппа R1a, то несомненно, что в основном с ней и связаны носители древнего арийского языка. Поэтому, очевидно, что часть мужчин-носителей гаплогруппы R1a,1 в Индии, является потомками пришлого населения. И здесь, по-видимому, прав А.А. Клёсов [2], который пишет: «В Индостане «индоевропейские» и «древние» гаплотипы накладываются, оставаясь совершенно разными популяциями. Если древние R1a1 распространены среди дравидов, то «индоевропейские» – в высшей касте». По расчётам А.А.Клёсова R1a1 имеют возраст в Южной Сибири до 21000 лет, в Индостане до 12400 лет, примерно 6900 лет на северо-западе Китая.

Гаплотипы брахминов, по мнению А.А.Клёсова, «неотличимы от русских R1a1 и имеют одного общего предка примерно 4000 лет назад (4050±500 лет назад», а европейские гаплотипы R1a1 имеют общего предка на Русской равнине около 5000 лет назад (4750±500 лет назад), с ветвями на Русской равнине и в Европе примерно 3000-2500 лет назад и позже, до 1500 лет.

Гаплогруппа G (G2a3b1-P303/S135) на севере Индии представлена у пандитов Кашмира – 1,96% и у брахминов Пенджаба – 3,57%. В центре и на востоке Индии у брахминов её нет. На западе Индии у брахминов Махараштры и Гуджарата она встречается с частотой 3,33 и 10,94% соответственно [1]. Имеется она также у калашей с Гиндукуша в концентрации 18% [3].

По данным О.Балановского с соавторами [4] данная гаплогруппа широко распространена на Северном Кавказе: шапсуги – 86%, черкесы – 29,6%, абхазы – 20,7%. У осетин она встречается редко – 1,3% у иронцев и 4,7% у дигорцев.

Исходя из высокой концентрации гаплогруппы G2a3b1-P303/S135 у абхазо-адыгских народов и её наличия у индийских брахминов и калашей, можно предположить, что предки ариев пришли в Индию с территории Северного Кавказа. В настоящее время почти доказано, что предками абхазо-адыгских народов было население Майкопской культуры. Майкопцы были пришельцами на Северном Кавказе, куда они переселились с территории, протянувшейся от озера Ван на севере до Библа (Восточное Средиземноморье) и от Киликии (Малая Азия) на западе до озера Урмия на востоке. Майкопцы, прожив в плодородной долине реки Кубань около пятисот лет, двинулись на север к берегам Дона, а затем повернули на юго-восток в открытую степь. Их памятники находили на севере Ставропольского края и глубоко в степи, в Калмыкии, где они растворились в среде степных культур бронзового века, передав им свои знания и культуру [5].

В этом случае, возможна связь брахминской R1a1 с населением Новосвободненской культуры Предкавказья (начало IV тыс. — конец IV тыс. до н.э.), а G2a3b1 соответственно, с майкопской культурой (некоторые авторы считают, что в результате взаимодействия двух этих культур в Предкавказье сложилась майкопско-новосвободненская общность).

В.А. Сафронов и Н.А.Николаева [6] выводят происхождение гробниц (дольменов) Новосвободной от культуры шаровидных амфор (КША) из районов Польши и Прикарпатья. С этой миграцией авторы связывают образование пояса усатовских, кеми-обинских, нижнемихайловских памятников.

Интесен в связи с этим следующий факт: антропологический тип населения новосвободненской и майкопской культур южный европеоидный [7] (у майкопцев – понтийский (одна из разновидностей южных европеоидов) ([8]). Необходимо отметить, что и население культур боевых топоров Европы, которых некоторые авторы считают первыми индоевропейцами, также относилось к южному, средиземноморскому антропологическому типу кордид [9].

Аналогии с антропологическим типом новосвободненцев прослеживаются далеко на востоке. Так, по мнению К.Н.Солодовникова [10] антропологический тип населения новосвободненской культуры Предкавказья имеет сходство с типом населения Раннего Тулхарского могильника на юге Таджикистана (серия конца II – начала I тыс. до н.э.) и другими единичными материалами из Средней Азии. С этим группами сходно также население эпохи ранней бронзы из могильника Аймырлыг в Туве (окуневская культура Тувы), также относящееся к гиперморфному варианту средиземноморской расы.

С населением из Аймырлыга сходно мужское население елунинской культуры юга Западной Сибири (вторая половина или середина второй половины III тыс. до н.э. – середина XVI в. до н.э.

Гаплогруппа С5 на севере Индии всречается с частотой 1,96% у кашмирских пандитов, 5,26% у брахминов Химачала и 3,58% у брахминов Пенджаба. На востоке Индии гаплогруппа С5 имеется у брахминов Бихара (2,63%). На западе Индии эта гаплогруппа есть у всех исследованых групп населения: у брахминов Махараштры и Гуджарата по 3,33%, у бхилов Гуджарата 9,09% [1]. Кроме Индии гаплогруппа C5 была обнаружена с низкой частотой в Непале, Пакистанн, Аравии и Северном Китае [11]. Наличие гаплогруппы С5 в Северном Китае может указывать на то, что к индийским брахминам она попала с пришельцами с севера.

Гаплогруппа Q (Q1a3) на севере Индии встречается у пандитов Кашмира (5,88% – Q (XQ5)), брахминов Уттар-Прадеша (3,23% – Q (XQ5)) и гуджаров Кашмира (2% – Q (XQ5)). В центральной Индии она имеется у брахминов Мадхья Прадеша (по 2,38% Q (XQ5) и Q5), гондов (6,25% Q (XQ5)) и saharia (1,75% Q (XQ5)). На востоке Индии гаплогруппа Q имеется у брахминов Бихара (по 2,63% Q (XQ5) и Q5) [1]. Вне Индии гаплогруппа встречается с низкой частотой в Европе, Южной и Западной Азии [12]. Обнаружена в Пакистане, Саудовской Аравии, Объединённых Арабских Эмиратах и Тибете. Широко распространена в Америке.

Гаплогруппа N обнаружена у брахминов Мадхья Прадеша (центр Индии) – 2,38% и на западе Индии – у брахминов Махараштры 3,33% и Гуджарата – 3,13% [1]. Важно, что эта гаплогруппа встречается у брахминов на западе Индии и её нет на востоке и юге страны. Ведь известно, что арии первоначально населяли Пенджаб, т.е. запад современной Индии. Поэтому можно сделать вывод, что она принесена в Индию древними ариями.

Вне Индии наиболее высокая концентрация гаплогруппы N обнаружена у якутов, удмуртов (68%) и финнов (61%).

Таким образом, данные по гаплогруппному составу брахминов показывают, что часть предков индоариев пришла на территорию Индии из Сибири. Этот вывод подтверждают и данные по патанам, у которых также есть гаплогруппа Q (5,2%) [13].

Вместе с тем, лингвистические данные свидетельствуют о европейских корнях индоиранцев. Соответственно прародину праариев нужно искать в Европе.

Существуют гипотезы о праиндоевропейской [14] или праиндоиранской атрибуции [15] древнеямной культурно-исторической общности (КИО) (2870-2460гг. до н.э.) [16]. Наиболее обоснованной считается гипотеза Е.Е.Кузьминой о праиндоиранской атрибуции андроновской культуры [17], которая  допускает, что в древности могла существовать элитарная ассимиляция и интеграция: миграция небольшой по численности группы, сплоченной, имеющей военное преимущество и устанавливающей свое политическое господство. И этими группами, распространяющими свой язык, по её мнению были андроновцы .

Лингвистические данные не подтверждают праиндоевропейскую и праиндоиранскую атрибуцию ямной культуры, а, следовательно, и родственной ей афанасьевской культуры Южной Сибири, датируемой [16] 3000-2520 гг. до н.э. (или 2490-2340 гг. до н.э.). Так, крупнейший картвелист Г.А.Климов [18] категорически отрицает возможность попадания древнеиндоевропейских и индоарийских заимствований в картвельский язык с севера. «Высказывавшаяся в прошлом гипотеза о возможности проникновения картвельских индоевропеизмов с севера не поддерживается ни собственно лингвистическими данными, ни известными современной науке экстралингвистическими свидетельствами. С точки зрения определения вероятной зоны соприкосновения обеих языковых семей в глубоком прошлом существенны, в частности, три следующих обстоятельства лингвистического порядка. С одной стороны, обращает на себя внимание высокий удельный вес индоевропеизмов в сфере так называемой колхидской лексики. С другой стороны, еще более показательным является заметный индоевропейский компонент в лексике виноградарства и виноделия, которая могла проникнуть в Закавказье только с юга (ср. картв. *ɤwino- ‘вино’, *wenaq- ‘виноградная лоза’, *guda- ‘бурдюк’, *çķend- : çķņd- ‘осаждать(ся), фильтроваться)’). С третьей стороны, заслуживает внимание и то обстоятельство, что наименьшее число древних индоевропеизмов характеризует сванский язык, занимающий крайнюю северную периферию картвельской языковой области (едва ли случайно, что сванский разделяет с остальными картвельскими прежде всего их наиболее ранний пласт)».

Вместе с тем, у Г.А.Климова наблюдается некое противоречие: практически все выявленные им индоевропейские заимствования на уровне пракартвельского, во-первых, не могут рассматриваться как общеиндоевропейское наследие и представляют собой скорее инновации различных диалектных общностей, а во-вторых, по своему фонетическому облику, тяготеют к “европейским” ветвям – балтийским, германским, италийским, кельтским и к какому-то, возможно вымершему, индоевропейскому языку. Из его исследования можно сделать вывод, что пракартвелы пришли на Кавказ откуда-то из Европы, где и позаимствовали древнеиндоевропеизмы. В пользу такого развития событий может свидетельствовать также отмеченный Г.А.Климовым факт отсутствия заимствований в пракартвельском из северокавказских языков «…картвелистике вообще неизвестны примеры лексических заимствований из каких-либо севернокавказских языков ни для грузинско-занского, ни, тем более, для пракартвельского состояния» [18].

Однако данное положение оспорено Г.-Р.А.-К. Гусейновым [19], который сообщает: «На сегодняшний день кавказоведение уже располагает свидетельствами наличия нахско-дагестанского субстрата, но только в восточногрузинских диалектах – в непосредственной контактной зоне соответствующих языков на северных и восточных рубежах Грузии – Хевсуретии, Пшавии и частично Кахетии».

Поэтому можно утверждать, что прародиной картвелов были территории, занимаемые ими и в настоящее время. Наличие заимствований в пракартвельском из различных диалектов древних европейских языков может быть объяснено следующим обстоятельством: в культурах Малой Азии известны каменные сверленые топоры [20]. Они также известны в культурах боевых топоров Центральной и Восточной Европы, в культурах древнейших земледельцев Юго-Восточной и Центральной Европы, в культурах Приальпийской зоны. Как считают большинство исследователей – племена культуры боевых топоров – это не разделившиеся в языковом отношении предки германцев, балтов и славян. Часть потомков носителей культур боевых топоров могла добраться до Закавказья с юго-запада и войти в состав формировавшегося картвельского этноса.

Кем же могут быть в языковом отношении племена ямной культуры?

Г.-Р.А.-К. Гусейнов [19] отмечает наличие прото(палео)тюркские элементов, проникших в сванский язык через посредство восточнокавказских языков. По его мнению, контакты носителей прототюркского и восточнокавказского праязыков относятся к периоду после выделения его не позднее X-VIII тыс. до н.э. из алтайской общности, первоначальная область локализации которой приходится на Среднюю Азию и примыкающие районы Северного Ирана.

На наличие тюркских заимствований в картвельском указывает также Г.А.Климов [18], но никак не комментирует эти факты.

Вместе с тем, наиболее вероятно, что контакты прототюрков и восточных северокавказцев осуществлялись на Северном Кавказе. На это указывает отсутствие индоевропеизмов, в пракартвельском и сванском языках, проникших в них с севера и наличие прото(палео)тюркских элементов, проникших в сванский язык через посредство восточнокавказских языков.

Исследования антрополога А.Г.Козинцева [21] показали, что население евразийских степей в исследуемый период имело разное происхождение. Ямники Нижнего Поднепровья и катакомбники того же района, а также Калмыкии были потомками хвалынской энеолитической группы V–IV тыс. до н.э. Катакомбники Подонья и разные группы афанасьевцев Алтая антропологически были наименее удалены от населения среднестоговской культуры, что может свидетельствовать об их родстве.

Афанасьевцы Сальдяра и Афанасьевой Горы проявляют определённое сходство с населением Западной Европы. Некоторые группы ямного и катакомбного населения также имеют целый ряд ранних (до III тыс. до н.э.) параллелей на территории Центральной и Западной Европы – ямная с р. Ингулец, ранние катакомбные с р. Молочной, из Каховки и другие. Они особенно ясно проявляются у грацильных ранних катакомбников Украины: для четырех групп этого времени отмечено 14 близких параллелей в зарубежной Европе и 8 – в Закавказье и на юге Средней Азии. Поэтому, можно говорить, что это потомки мигрантов на территорию ямной культуры.

С какой из этих групп населения можно связать прототюрков? Скорее всего, прототюрки – это потомки населения хвалынской и среднестоговской культур, поскольку они в период ямной КИО, проживали на территории, прилегающей к Кавказу и вполне могли контактировать с восточными северокавказцами. К тому же население хвалынской и среднестоговской культур имеет антропологическое сходство с населением восточных культур геометрической керамики Приуралья и Казахстана (Ботай и др.). «Вероятно, на финальном этапе угасания майкопской культуры, часть ямного населения откочевала на юг, в предгорные районы Северного Кавказа. Это подтверждается локализацией ямных погребений и курганов на основной территории майкопской культуры на левобережье р. Кубань, в Кабардино-Балкарии, Осетии и Чечено-Ингушетии» [7].

Интересно, в связи с этим, что возраст гаплотипов R1a1 у представителей тюркских народов (пять салар, три югу, один казах, один кыргыз) и нескольких монголов (один ту, один баоян, один монгол), приведённых в статье [22], по рассчётам А.А.Клёсова [2] составляет 8725±1500 лет и практически совпадает с возрастом, определённым для R1a1 в Центральной Азии Sharma et al, 2009 – 8695 лет [1]. Вполне возможно, что исследованные индивиды являются потомками населения ямной и афанасьевской культур.

Как известно, наиболее близкими к праиндоевропейскому состоянию, являются языки балтских народов. Среди балтов  много представителей северного антропологического типа. Исследования лингвистов в последние годы, показывают, что предки древних балтов могли быть прототюрками. Так, Г.Шуке [23] выдвинула гипотезу, что латышский язык зародился на основе прототюркского языка на территории Восточной Прибалтики эпохи мезолита. По ее мнению, протюрки населяли две мезолитические стоянки Латвии, обнаруженные археологами.  Ю.Н.Дроздов [24] исследовал этнономию древнеевропейских племен и народов по данным античных и раннесредневековых письменых источников и пришел к выводу, что она тюркоязычная и подавляющая часть европейского населения с древнейших времен до X-XII веков была тюркоязычной.

Гипотеза об индоиранской атрибуции андроновской КИО опровергается данными многих наук. Как показано выше у индийских брахминов присутствуют «сибирские» гаплогруппы С5, N и Q. В то же время как исследования ДНК андроновцев не выявили у них гаплогруппу Q. К тому же в Индии, что весьма важно, практически нет европейских мтДНК-гаплогрупп, которые имеют значительную концентрацию у современных казахов, занимающих основную территорию древней андроновской КИО.

Данные антропологии также не подтверждают точку зрения Е.Е.Кузьминой. Выше уже отмечалось, что население новосвободненской культуры, пришедшей в Предкавказье из Европы, имело средиземноморский антропологический тип, в то время как ямники Калмыкии были северными европеоидами [7]. По мнению А.Г.Козинцева [21] именно поздние ямники и катакомбники Северного Кавказа и Северо-Западного Прикаспия были предками фёдоровских андроновцев «классического» типа.

Выше указывалось, что ямники Северного Кавказа в связи с наличием прото(палео)тюркских элементов, проникших в сванский язык через посредство восточнокавказских языков [19] могут быть прототюрками. Поэтому «классические» фёдоровцы также, скорее всего, прототюрки.

Даты существования андроновской КИО также не свидетельствуют в пользу гипотезы Е.Е.Кузьминой. Петровская культура относится к периоду 1940-1690гг. до н.э., алакульская культура 1750-1500 гг. до н.э., фёдоровская – 1750-1690 гг. до н.э., синкретичная алакульско-фёдоровская – 1740-1370гг. до н.э. [16]  По датам видно, что все эти культуры существенно моложе предполагаемого периода существования праиндоиранской общности и развиваются параллельно с культурами, связываемыми с ариями в Иране, Индии и Пакистане.

Не считает население андроновской КИО индоариями археолог Ю.Ф.Кирюшин [25]: «Не возражая против прихода племен индоариев в Восточный Казахстан и на Алтай, не могу согласиться, что это были андроновцы», пишет он. Из его монографии следует, что под индоариями нужно понимать носителей елунинской культуры, которую он датирует периодом со второй половины или с середины второй половины III тыс. до н.э. до середины XVI в. до н.э.

Елунинская культура наряду с окуневской, кротовской, самуськой и каракольской культурами относится к сейминско-турбинскому (или самусько-сейминскому) транскультурному феномену. Датируется сейминско-турбинский период 2120–1630 (2150–1600) гг. до н. э. [26].

Западносибирские культуры, с которыми связывают сейминско-турбинский транскультурный феномен, были многокомпонентными. В их образовании участвовали наряду с местным населением пришельцы, как из Европы, так и из Закавказья. Это подтверждается как археологическими [27], так и антропологическими [10] [21] [27], данными.

Что касается генетики, то практически у всех групп брахминов Индии, наряду с гаплогруппой R1a1 с относительно высокой частотой встречается восточносеверокавказская J2: северные брахмины от 3,23 до 21,43% (в Пенджабе), брахмины центральной Индии – 23,81%, восточные брахмины – от 0 до 2,63%, западные брахмины – 15,63 – 16,67% [1]. Конечно, часть J2 могла попасть к брахминам от греко-македонцев и мусульманских правителей Индии, пришедших в Индию из Средней Азии, но большая часть, скорее всего, наследие древних ариев.

С.Григорьев [28] предлагает искать истоки праариев в Прикаспийском регионе поскольку там катакомбный обряд погребения прослеживается начиная с рубежа V – IV тыс. до н.э. и по II тыс. до н.э. включительно. В связи с этим интересно мнение Ю.Г.Кутимова [29]: «Наиболее ранним памятником с погребальным обрядом катакомбного типа на территории Средней Азии является могильник Заманбаба, который датируется серединой III тыс. до н.э. Происхождение заманбабинской культуры многокомпонентное, в её сложении приняли участие с одной стороны — степные племена ямного облика, пришедшие с севера, а с другой местные племена, связанные со среднеазиатскими земледельческими традициями. (Намазга IV-V [30])».

Вместе с тем, В.А.Сафронов и Н.А.Николаева [31] показали, что в Восточную Европу (раннекатакомбный преддонецкий горизонт) катакомбный обряд погребения  пришёл из культуры со шнуровой керамикой Злота с территории Польши, где он, в свою очередь, появился под влиянием мегалитической катакомбной культуры СУМ (Сены-Уазы-Марны).

Вполне возможно, что население культуры Заманбаба – это и есть первые праиндоиранцы. Часть этого населения, продвинувшись далее на восток, в Западную Сибирь и Туву сформировала индоарийскую елунинскую (возможно, и тувинскую окуневскую) культуру.

Иранизацию казахстанской степи, по-видимому, правильно объясняет И.А.Кукушкин [32], который считает ареал БМАК этнокультурным ядром, от которого в XVIII в. до н.э. отделилась группа скотоводческих племен, мигрировавших в северном направлении и ставших известными в лесостепной зоне Южного Зауралья по памятникам синташтинской культуры. В свою очередь, образование БМАК явилось результатом миграции переднеазиатских племен, которые в конце III – начале II тыс. до н.э. заселили южные регионы Средней Азии и Северный Афганистан. Культура переселенцев не имеет местных корней и не выводится из автохтонных оседлоземледельческих традиций. С этими миграционными волнами он связывает иранизацию Средней Азии и распространение протозороастрийского мировоззрения. По его мнению наиболее реальным претендентом на индоиранскую принадлежность является северо-пакистанская культура Свата (XVII–XIV вв. до н.э.). В могильниках долины Свата зафиксированы кремация и ингумация, захоронения коней.

Выше отмечалось, что Ю.Ф.Кирюшин считает ариями население елунинской культуры, которое впоследствии было ассимилированно андроновцами (фёдоровцами). Нет никаких свидетельств движения елунинцев в Индию, но имеются прямые свидетельства такого продвижения населения окунёвской культуры и культур Алтая.

Изображения человеческого лица сходные с окунёвскими из Хакасии обнаружены на Гиндукуше. На Инде обнаружен и ряд других характерных изображений, типичных для южносибирских культур. В древнем святилище у переправы через Инд близ Тальпана найдены личины окунёвского типа, маски, подобные маскам из Каракола, изображения животных, сцены охоты и символы в виде отпечатков руки человека, характерные для этих культур. Датируются эти изображения III–II тыс. до н.э.

Повторяемость и параллели сюжетов Гиндукуша и Алтая свидетельствуют о синхронном существовании древних святилищ, их культурном единстве и, может быть, об общих религиозных представлениях [33]. А может у народов, населявших эти территории, были и родственные языки?

Поэтому вполне логично предположить, что индоарийским на территории современного СНГ в древности, возможно, была часть населения сейминско-турбинских культур, а тюрками – население хвалынской, среднестоговской, части ямной, афанасьевской и федоровской культур.

Литература.

1. Swarkar Sharma, Ekta Rai, Prithviraj Sharma, Mamata Jena, Shweta Singh, Katayoon Darvishi, Audesh K Bhat, A J S Bhanwer, Pramod Kumar Tiwari and Rameshwar N K Bamezai The Indian origin of paternal haplogroup R1a1(*) substantiates the autochthonous origin of Brahmins and the caste system, J. Hum.Genet., 2009, 54, 47-55

2. Клёсов А.А. Древние («неиндоевропейские») гаплотипы гаплогруппы R1a1 в Северо-Западном Китае.

3. genofond.ru

4. Oleg Balanovsky, Khadizhat Dibirova, Anna Dybo, Oleg Mudrak, Svetlana Frolova, Elvira Pocheshkhova, Marc Haber, Daniel Platt, Theodore Schurr, Wolfgang Haak, Marina Kuznetsova, Magomed Radzhabov, Olga Balaganskaya, Alexey Romanov, Tatiana Zakharova, David F. Soria Hernanz, Pierre Zalloua, Sergey Koshel, Merritt Ruhlen, Colin Renfrew, R. Spencer Wells, Chris Tyler-Smith, Elena Balanovska and The Genographic Consortium «Parallel Evolution of Genes and Languages in the Caucasus Region» // Mol Biol Evol (2011) doi: 10.1093/molbev/msr126. First published online: May 13, 2011.

5. Шишлина Н.И. Куда ушли майкопцы?

6. Сафронов В.А., Николаева Н.А. Происхождение дольменной культуры Северо-Западного Кавказа // Сообщения Научно-Методического совета по охране памятников культуры Министерства культуры СССР. Вып. VII. М.: «Знание», 1974.

7. Шишлина Н. И. Северо-Западный Прикаспий в эпоху бронзы (V–III тысячелетия до н.э.) Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора исторических наук Москва, 2008.

8. http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9C%D0%B0%D0%B9%D0%BA%D0%BE%D0%BF%D1%81%D0%BA%D0%B0%D1%8F_%D0%BA%D1%83%D0%BB%D1%8C%D1%82%D1%83%D1%80%D0%B0

9. http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9A%D1%83%D0%BB%D1%8C%D1%82%D1%83%D1%80%D0%B0_%D0%B1%D0%BE%D0%B5%D0%B2%D1%8B%D1%85_%D1%82%D0%BE%D0%BF%D0%BE%D1%80%D0%BE%D0%B2

10. Солодовников К.Н. Население горного и лесостепного Алтая эпохи ранней и развитой бронзы по данным палеоантропологии Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук. – Барнаул, 2006.

11. http://en.wikipedia.org/wiki/Haplogroup_C_%28Y-DNA%29

12. http://66.163.168.225/babelfish/translate_url_content?.intl=us&lp=ru_en&trurl=http:/%2fen.wikipedia.org%2fwiki%2fHaplogroup_Q_%28Y-DNA%29Q1a3

13. Sadaf Firasat, Shagufta Khaliq, Aisha Mohyuddin, Myrto Papaioannou, Chris Tyler-Smith, Peter A Underhill and Qasim Ayub: «Y-chromosomal evidence for a limited Greek contribution to the Pathan population of Pakistan.» European Journal of Human Genetics (2007) Vol. 15, p. 121—126 http://www.nature.com/ejhg/journal/v15/n1/full/5201726a.html

14. Гимбутас М. Предыстория восточной Европы. Часть I . Культуры мезолита, неолита и Бронзового века в России и Балтии. 1956.

15. Сафронов В.А. Индоевропейские прародины. Горький: Волговятское-Вятское кн. издательство, 1989. – 398 с.

16. Епимахов А.В. О возможности формирования единой системы хронологии бронзового века Северной Евразии // Западная и Южная Сибирь в древности: сб. науч. трудов / Отв. ред. А.А. Тишкин. – Барнаул: Изд-во Алт. Ун-та, 2005.

17. Кузьмина Е.Е. Откуда пришли арии? М., 1994.

18. Климов Г.А. Древнейшие индоевропеизмы картвельских языков. – М., 1994. – 249с.

19. Гусейнов Г.-Р.А.-К. К вопросу об области первоначального распространения нахско-дагестанских языков в контексте древних ареальных взаимоотношений языков Кавказа и исторически смежных регионов.

20. Кузьмина О.В. Каменные сверленные топоры Самарского Поволья.

21. Козинцев А.Г. О ранних миграциях европеоидов в Сибирь и Центральную Азию (в связи с индоевропейской проблемой).

22. Shou W.H., Qiao E.F., Wei C.Y., Dong Y.L., Tan S.J., Shi H., Tang W.R., Xiao C.J. Y-chromosome distributions among populations inNorthwest Chinaidentify significant contribution from Central Asian pastoralists and lesser influence of western Eurasians. J. Human Gen. 2010.

23. Шуке Г. Были ли латыши тюрками? Феномен обнаружения тюркского субстрата Прибалтики. – Даугавпилс, 2010.- 122с.

24. Дроздов Ю.Н. Тюркская этнонимия древнеевропейских народов М., 2008. – 392с.

25. Кирюшин Ю.Ф. Энеолит и ранняя бронза юга Западной Сибири: Монография. – Барнаул: Изд-во Алт. ун-та, 2002. – 294с.

26. Епимахов А. В. «Горизонт колесничных культур» бронзового века: оценка эвристических возможностей // Известия Челябинского научного центра, вып. 1 (39), 2008.

27. Ковалев А.А. Чемурчекский культурный феномен: его происхождение и роль в формировании культур эпохи ранней бронзы Алтая и Центральной Азии // Западная и Южная Сибирь в древности : сб. науч. трудов / Отв. ред. А.А. Тишкин. – Барнаул: Изд-во Алт. Ун-та, 2005.

28. Григорьев С. Археологические основания ближневосточной локализации индоевропейской прародины на территории Евразии http://www.lib.csu.ru/vch/10/2003_02/012.pdf

29. Кутимов Ю. Г. Происхождение и пути распространения катакомбного обряда погребения в Средней Азии (по материалам могильников бронзового века) Автореферат диссертации на соискание учёной степени  кандидата исторических наук Санкт-Петербург 2009.

30. Кузьмина Е.Е. Предыстория Великого шелкового пути: Диалог культур Европа – Азия / Отв. ред. Г.М.Бонгард-Левин. – М.: КомКнига, 2011. – 240с.

31. Сафронов В.А., Николаева Н.А. Происхождение катакомбного обряда в Восточной Европе // Проблемы эпохи бронзы юга Восточной Европы. Донецк, 1979.

32. Кукушкин И.А. К проблеме андроновского «арийства» // Северная Евразия в эпоху бронзы: пространство, время, культура: Сборник научных трудов / Под ред. Ю.Ф. Кирюшина и А.А. Тишкина. Барнаул: Изд-во Алт. ун-та, 2002.

33. Кубарев В. Притяжение Алтая. Заметки археолога.

———————————————

Статья опубликована: В.В. РАДЛОВ И ДУХОВНАЯ КУЛЬТУРА ТЮРКСИХ НАРОДОВ: cборник трудов международной Интернет-конференции. Казань, 21 Марта 2012 г. /Отв. Редактор Изотова Е.Д. – Институт филологии и искусств Казанского (Приволжского) федерального университета, Сервис виртуальных конференций Pax Grid.- Казань: Изд-во “Альянс”, 2012. – С. 17-29.

Козловський о. Юрій

Богословська освіта і наука в Україні поступово здобувають належне місце як в суспільній свідомості, так і в державній системі вищої освіти і науки, функціонування якої регламентовано відповідною законодавчою базою. У цьому напрямку вже зроблено перші кроки як з боку держави, так і з боку Церков. Держава визнала, нарешті, потребу у підготовці фахівців з богослов’я (маємо на увазі відповідні рішення Міністерства освіти і науки за 2010-2011 роки про підготовку бакалаврів, спеціалістів і магістрів, можливість захисту дисертацій на здобуття наукових ступенів кандидата і доктора наук). Очевидно, наступний крок – за Церквами, котрі могли б у співпраці з державою вирішити увесь комплекс проблем, пов’язаних можливими перспективами розвитку богословської освіти і науки.
Для обговорення цієї теми на прикладі одного із богословських вищих навчальних закладів УГКЦ ми звернулися до о. Юрія Козловського, завідувача Відділу аспірантури та вченого секретаря Вченої Ради Івано-Франківської теологічної академії УГКЦ. Наше інтерв’ю з відбулося ще у травні 2011 року. Характерно, що невдовзі, у серпні – грудні 2011 рр., відбулася дискусія щодо перспектив розвитку богослов’я в Україні, «випадковим ініціатором» якої став Блаженніший Любомир Гузар, а її активними учасниками – відомі науковці, зокрема, В.Жуковський, Т.Тимо, Ю.Чорноморець, о. М.Димид та інші (для зацікавлених осіб пропонуємо Інтернет-сторінку Релігійно-інформаційної служби України http://risu.org.ua). Уважно відстежуючи перебіг цієї дискусії, намагався для себе передусім з’ясувати, що необхідно ще зробити Церкві для інтеграції богослов’я в державну систему освіти і науки. І, зізнаюся, отримав цікаві відповіді в статтях Ю.Чорноморця та о. М.Димида (за грудень 2011 – січень 2012 рр.). Після цього по-новому почав сприймати наше інтерв’ю з о. Юрієм Козловським, який справедливо ставить питання про мету і доцільність такої інтеграції, закликає до обґрунтованої позиції.
Треба зауважити, що матеріали нашого інтерв’ю ще в листопаді 2011 р. були подані до редакції відомого Всеукраїнського греко-католицького часопису «Нова Зоря», але прохання про його публікацію, попри певні обіцянки зробити це «з нового року», врешті, цілком чомусь було проігнороване редакцією (досі вже вийшло 17 випусків газети у 2012 році).
Сподіваємося, що висловлені в цьому інтерв’ю думки о. Юрія Козловського викличуть інтерес тих, хто цікавиться проблемами розвитку богословської освіти в Україні.

Р.Д.: Отче Юрію, з 2005 року Ви очолюєте Відділ аспірантури ІФТА, основним завданням якого є підготовка ліцензованих магістрів з богослов’я. В чому полягають Ваші функції як керівника цього Відділу? Які завдання і плани на цій посаді, що ставили перед собою у 2005 році, вдалося реалізувати?
Ю.К.: Мушу признатися, що більшість планів та проектів, на жаль, залишилися не реалізованими. Основним завданням, котре перед мною було поставлено, – налагодження програми ліценціату як вищих спеціалізованих студій для випускників нашої академії та інших навчальних закладів. Сама програма була започаткована кількома роками раніше о. Святославом Кияком, як магістерська. Разом з постійним зростанням кваліфікації викладачів Академії, зростом бібліотечного фонду, як і потреб єпархій та екзархатів, поступово складалася дедалі сприятливіша атмосфера для створення та розвитку саме програми ліценціату. Потрібно сказати, що концептуальне витворення цієї програми та забезпечення її навчальними програмами було проведено одразу. Нереалізовані проекти: забезпечення програми ліцензією одного з римських університетів та Конгрегації католицької освіти, налагодження співпраці з Українським католицьким університетом у царині спільного ліцензування програм. Через брак коштів, високі ціни за освітні послуги та брак місця не вдалося забезпечити зросту аспірантури. Це і є основним стимулом для подальшої праці та утворення нових цілей.
Р.Д.: Якими нормативно-правовими документами, крім Статуту ІФТА, регулюється діяльність Відділу аспірантури ІФТА? Як взаємодієте з керівниками інших підрозділів Академії – віце-ректорами з навчально-виховної та з наукової роботи, деканами факультетів, завідувачами кафедр?
Ю.К.: Основним нормативно-правовим документом, попри Статут Академії, є положення про відділення аспірантури, котре було схвалено Вченою Радою ІФТА. Також для укладення програм та вироблення концепції методики навчального процесу використовується ціла низка нормативних та дорадчих документів Конгрегації католицької освіти та Папського східного інституту. Тісна співпраця проводиться з іншими підрозділами Академії, навчальний процес та методичне забезпечення спеціальності «Канонічне право» проводиться кафедрою канонічного права за особливої підтримки її завідувача о. д-ра Олега Каськіва.
Р.Д.: У червні 2003 року наказом ректора ІФТА Владики Софрона Мудрого було створено Відділ магістратури ІФТА, який у травні 2005 року реорганізовано у Відділ аспірантури. Відповідно, також у 2005 році ректор видав наказ «Про присвоєння всім попереднім випускникам Магістратури ІФТА наукового ступеня ліценціата богослов’я (теології)». В чому полягає принципова відмінність між магістрами богослов’я та ліцензіатами богослов’я?
Ю.К.: Як відомо у світі існують різні системи освітньо-кваліфікаційних ступенів та титулів. Європейська система називає «доктором» тих, хто за нашими, українськими стандартами має ступінь «кандидата наук». В італійській системі освіти ступінь магістра цілком відсутня і т.д. Тому, формуючи свою власну систему освітньо-кваліфікаційних та наукових ступенів, українські католицькі заклади вирішили спробувати примирити світську систему з церковною. Згідно загальноприйнятих норм «магістр» (від лат. слова “magister” – вчитель) є спеціалістом з певної дисципліни: історії, фізики, мови чи теології. Цей ступінь надають більшість університетів світу також і в царині «теологія». Особливо після протестантської реформи, котра спричинила справжній вибух теологічних досліджень, Католицька Церква змушена була розробити систему ліцензування освіти, щоби виділити з посеред загалу тих «магістрів», котрі мали власне католицьку освіту та були окремо ліцензовані Церквою для викладання теологічних та філософських предметів. Відтоді в Церкві є окремо два титули – магістрів і ліцензованих магістрів.
Р.Д.: З 1992 року Ви навчались у двох Папських університетах в Римі, а також два роки в ІФТКДІ, тобто відчули впливи української та західної моделей богословської освіти. Порівняйте, будь ласка, ці дві моделі, особливо в сфері підготовки наукових кадрів.
Ю.К.: Справді, навчаючись за кордоном я мав можливість познайомитися та зрозуміти західну модель навчання і підготовки наукових кадрів, але, на жаль, я не можу того самого сказати про українську систему. Я її добре не знаю. Основна відмінність, на мою думку, полягає в самому освітньому «авторитеті». Українська система є пірамідального характеру – на верхівці структури стоїть Міністерство Освіти, котре через різні механізми ліцензування та акредитацій виробляє та забезпечує рівень викладання у вишах. Це, з однієї сторони, забезпечує певний мінімальний рівень як самих університетів, так і знань, котрі вони дають. З іншої ж сторони, подібна система дуже обмежує можливість розробки власних концепцій освітньої та наукової діяльності незалежних університетів. За кордоном часто система освіти є мережевого харатеру. Кожен університет та навчальний заклад є однією із ланок великої багатовекторної мережі подібних закладів. І хоч існують ліцензуючі та акредитаційні установи та механізми, їхня роль є мінімальною і в жодному разі не обмежуючою. Сама мережевість та здорова конкуренція заставляє навчальні заклади розвиватися та підвищувати власний рівень. Насправді порівнювати ці системи важко, тому що кожна оправдовується своїми конкретними реаліями та потребами.
Р.Д.: Відповідно до Концепції богословської освіти в Україні, схваленої Синодом єпископів УГКЦ 1998 року, визначено три академічні ступені богослов’я: бакалавр, ліцензований магістр та доктор. Деякий час, у 1991-2000 роках, ІФТКДІ здійснював випуск спеціалістів з богослов’я, так би мовити аналогу загальнодержавного освітньо-кваліфікаційного рівня «спеціаліст». Яким чином в ІФТА було роз’язано цю проблему? Яким чином омжна клаифікувати бакалаврів і ліцензованих магістрів богослов’я – як освітньо-кваліфікаційні рівні чи академічні, тобто наукові ступені? Як можна співвіднести академічні ступені з богослов’я з державними освітньо-кваліфікаційними рівнями?
Ю.К.: Вже попередньо я висловлював думку, що серед різних систем освітньо-кваліфікаційних рівнів в нашій конкретній практиці ми повинні використовувати обидві: державну і церковну разом. Бакалавр, магістр – це освітньо-кваліфікаційні рівні. Кандидат наук чи доктор наук (за європейським стандартом доктор та габілітований доктор) – це наукові ступені. Ліцензований магістр – це ані одне, ані друге. Це окремий, виключно церковний титул, котрий вказує на додаткове церковне благословення та визнання (ліцензію) на викладацьку діяльність. Цей титул лише додає ваги та авторитетності особистості, але виключно в церковних колах.
Р.Д.: Державні вищі навчальні заклади в Україні поступово впроваджують основні вимоги Болонського процесу. У 2010 році про перехід до Болонського процесу заявила, зокрема, Ужгородська українська богословська академія імені святих Кирила і Мефодія (Української Православної Церкви). Які заходи в напрямку реалізації вимог Болонської декаларації розроблено в Українській Греко-Католицькій Церкві? Які перспективи, на Вашу думку, впровадження вимог Болонськго процесу в ІФТА?
Ю.К.: Болонський процес – це стандартизований метод структурного реформування національних систем вищої освіти країн Європи з метою витворення спільного простору акредитації та взаємовизнання. Цей процес не торкається семінарійної освіти, котра є внутрішньою системою формування священиків та катехитів. В Церкві існує внутрішнє взаємовизнання дипломів та освітньо-кваліфікаційних рівнів. Серед усіх Греко-Католицьких навчальних закладів лише УКУ робить безпосередні кроки до адаптації цього процесу. Перед нашою Академією стоять ближчі цілі, котрі ми повинні здобути ще перед тим, як задумуватися про реалізацію Болонського процесу. ІФТА до сьогодні є зле інтегрована в державну систему освіти, не маючи навіть статусу навчального закладу. Для нас ніколи не було першочерговою ціллю здобуття такого статусу чи наступних кроків – ліцензування та акредитації Міністерством освіти. Хоч серед близьких цілей, їх можна назвати пріоритетними.
Р.Д.: Знову повернемось до місії Відділу аспірантури ІФТА. За якими спеціальностями проводиться підготовка ліцензованих магістрів богослов’я? Які основні вимоги до вступників? Чи обов’язковою є базова богословська освіта для вступників в аспірантуру?
Ю.К.: На даний час єдиною спеціальністю, за якою проводиться підготовка ліцензованих магістрів, є «Канонічне право». Ця спеціальність є дуже затребуваною серед священиків та семінаристів в єпархіях нашої Церкви. Ми вирішили сконцентруватися саме на цій спеціальності також через наявність серйозних спецілістів в нашому місті, котрі сформували кафедру канонічного права та на базі якої й забезпечується навчальний процес: доктори канонічного права вл. Софрон Мудрий, ЧСВВ, о. Олег Каськів, о. Віталій Токар, доктор теології в царині соціальної доктрини Церкви Михайло Мельник. Вимоги до вступників є прості: базова богословська або юридична освіта (бакалавр або магістр). Базова богословська освіта не є обов’язковою, але за її відсутності, в залежності від попередньої освіти, студентові можуть бути висунуті вимоги щодо здачі додаткових іспитів з богословських дисциплін.
Р.Д.: У 2003-2009 роках Відділ аспірантури ІФТА здійснював набір на дві спеціальності: «Канонічне право» та «Історія Церкви та філософсько-богословського вчення в Україні». Відомо, що з 2010 року припинено набір аспірантів на останню спеціальність. Чому так сталося? Чи можна буде з часом «реанімувати» цю спеціальність?
Ю.К.: Можна сказати, що ми вирішили вибрати якість понад кількість. Припинення підготовки ліценціатів за спеціальністю «Історія Церкви та філософсько-богословськоог вчення в Україні» відбулося в основному через неможливість забезпечити належний рівень підготовки. Брак викладачів та структурно-матеріальні труднощі, пов’язані з реконструкцією будівель Академії, заставили нас піти на цей крок. Починаючи з наступного навчального року, Академія отримає в користування нову будівлю, котра була зведена на місці знесеного навчального корпусу. Це дозволить нам значно розширити нашу матеріальну базу і дасть можливість утворювати нові відділення та розвивати нові спеціальності. Власне «розвивати». Щоби відкрити нову спеціальність, до неї потрібно дорости – не вистарчить лише відкрити кафедри, набрати викладачів та студентів. Потрібно зробити якісь наукові здобутки. Потрібно розробити методичні норми для викладання та відповідні умови для навчальної та наукової роботи. Тому ми сподіваємося, що згодом зможемо рости, розвиватися і відкривати нові спеціальонсті історичного спрямування.
Р.Д.: ІФТА володіє значним кадровим науковим потенціалом, прикладом чого є високий якісний склад професорсько-викладацького колективу. Можемо зауважити, що серед багатьох докторів та ліцензіатів є чимало фахівців не тільки зі спеціальності «Канонічне право», але й інших богословських спеціальностей. Чи можна сподіватися в ближчій або дальшій перспективі відкриття нових спеціальностей у Відділі аспірантури?
Ю.К.: Цьому повинна передувати ціла низка ініціатив та процесів, котрі потрібно завершити. Стратегія кадрового абезпечення нашої академії, хоч і працює, є доволі хаотичною та неструктурованою. Бракує довгострокового стратегічного плану розвитку, бракує вироблення концепції призначення академії, в певній мірі бракує також координованої співпраці з іншими навчальними закладами УГКЦ в Україні та закордоном. Часто все відбувається і вирішується хаотично, через тиск обставин часу. Боротьба з цією хаотичністю і є пріоритетною для проводу Академії на даний час. Ми добре розуміємо, що на даному етапі нам потрібна саме структурованість і вироблення доброї адміністрації Академії, щоби могти її далі розвивати. А відкриття нових спеціальностей та напрямків підготовки спеціалістів прийде в свій, відповідний час.
Р.Д.: У 2006 році Ви брали участь у переговрному процесі з представниками Ректорату Прикарпатського національного університету імені В.Стефаника, наслідком якого було підписання чергового Договору про співпрацю. Які наслідки цієї співпраці можемо побачити сьогодні?
Ю.К.: Ціллю цих переговорів та згодом виробленої системи співпраці було дати можливість отримання нашими студентами додаткових знань за іншими, спорідненими спеціальностями (релігієзнавство, філсоофія, історія, педагогіка), та диплому державного зразка. Академія не є інституцією ліцензованою та акредитованою Міністерством освіти і науки України, і відповідно, наші дипломи не мають державного визнання. Це ніколи не було нашою ціллю, але ми добре розуміємо, що багатьом нашим студентам потрібно відкрити шлях не лише до праці в Церковних структурах, але також до праці в структурах державних – школах, дитсадках, лікарнях та клініках, організаціях громадського харктеру тощо. У цьому напрямку відповідно й були підписані відповідні договори про співпрацю. Потрібно сказати, що важливу роль у цьому відіграла адміністрація Івано-Франківської Духовної Семінарії, адже більшість наших студентів є студентами Семінарії також. На даний час студенти Академії-Семінарії можуть паралельно, на базі окремих пільгових умов здобувати освіту також в Івано-Франківському університеті права імені Короля Данила Галицького. Окрема подяка повинна бути тут складена проводові цих навчальних закладів за готовність піти назустріч нашим потребам та особливому сприянню, котре було забезпечене зі сторони п. Богдана Остафійчука, ректора Прикарпатського національного університету ім. В. Стефаника, о. Івана Луцького, ректора Івано-Франківського університету права імені Короля Данила Галицького, о. Святослава Кияка, завідуючого кафедри релігієзнавства та теології Прикарпатського національного університету.
Р.Д.: У травні 2010 року Вища атестаційна комісія України при Міністерстві освіти і науки України внесла «богослов’я» до переліку спеціальностей в галузі «Філософські науки», за якими проводиться захист дисертацій на здобуття наукових ступенів кандидата та доктора наук, присудження наукових ступенів та присвоєння вчених звань. Вже у березні 2011 року Кабінет міністрів України надав «богослов’ю» статус окремого напряму підготовки (спеціальності) в галузі знань «Гуманітарні науки» за освітньо-кваліфікаційними рівнями бакалаврів, спецалістів та магістрів, при цьому богослов’я розмежовано за конфесійною ознакою. Якими, на Вашу думку, мають бути наступні логічні кроки з боку Церкви та держави на шляху становлення богословської науки в Україні?
Ю.К.: Івано-Франківська Теологічна Академія не відігравала у цьому процесі ніякої ролі. Як для інституції, котра визнана та акредитована лише в церковних колах, це рішення ВАКу не мало безпосереднього відношення. Але ми повинні визнати можливі позитивні наслідки цього кроку. Перш за все, це зможе відкрити двері багатьом церковним навчальним закладам до спільноти державних та надати їх працівникам та студентам відповідного соціального та громадського значення. Безперечно, це може також підштовхнути церковні навчальні заклади, котрі дотепер розвивалися окремо, до кращої інтеграції у загальноукраїнську систему освіти та богословської науки. Можливість отримувати дипломи на наукові ступені державного зразку для нас є важливою та бажаною. На жаль, цей крок може мати й негативні наслідки. Церква неодноразово про це попереджала: багато навчальних закладів та центрів України зможуть вийти на ринок освітніх послуг з виключно лукративних мотивів, без можливості забезпечення ані належного рівня викладання, ані «чистоти» теології, котру може забезпечити лише Церква. Теологія не є абстрактною, теоретичною наукою. Нею неможливо займатися, сидячи в кріслі кабінету і читаючи книжки. Це наука, котра не може залишатися теоретичною. Теологія – це спосіб життя. Не дивно, що багато з теологів, котрих ми досліджуємо в наших Університетах, не вміли ні читати, ані писати. Абстрактне вивчення цієї науки може привести до її раціоналізації та фактичного зниження її рівня. На мою думку, Церква повинна продовжувати співпрацю з Міністерством освіти і науки України для того, щоб виробити чітку систему ліцензування та акредитації надання навчальних послуг в царині теології. З іншої сторони, немає загальної теології – це є наука, котра має суттєві відмінності, котрі залежать від релігії, конфесії чи й напрямку її аплікації. Це все потрібне буде взяти до уваги виробляючи норми та критерії для надання ступенів та титулів з цієї дисципліни.
Р.Д.: Отче Юрію, дякую за інтерв’ю.

Козловський о. Юрій, завідувач Відділу аспірантури Івано-Франківської теологічної академії УГКЦ.
Розмову записав Руслан Делятинський.

Доклад-клоунада в двух частях, исполненный младшим научным сотрудником Института Лямбды и Омеги Виталием Синеньким на заседании Всероссийского Общества Двоякодышащих 12 апреля 2002г.

( Краткая стенограмма)

На протяжении всего доклада м.н.с. Синенький не выпускает из рук учебник для 5 класса средней школы, издательства “Просвещение” 1996 г.

Уважаемые господа!
Современные исследования в области историографии, филологии и археологии, уникальные результаты раскопок в районе д.10 по Б Рогожскому переулку на заброшенной строительной площадке, произведенные нашим авторским коллективом, дают нам неоспоримое право утверждать, что вызывавшая долгие годы нездоровый интерес полумифическая версия о существовании древнего народа Ру, населявшего некогда плодородные равнины Лесопотамии, обрела наконец научную достоверность и может быть представлена заинтересованной публике, как бесспорный, подкреплееный многочисленными свидетельствами и документами, факт.
Авторы осмеливаются представить научной и мыслящей общественности свою версию истории развития народа Ру, проиллюстрированную ссылками на достоверные источники и наглядными экспонатами. В качестве источников использовались:

1. Трактат древнеримского историка Вита Тития «О Многом»,

2.«Легенда о Палисандре и Кирьякии», устное предание, записанное в середине ХШ века странствующим монахом- бенедиктинцем Сименолом, во время его паломничества ко Гробу Господню,

3. Учебник истории для 5 класса средней школы, (издательство «Просвещение», 1996 год),

4.«Евангелие от Митьков», – апокрифическое Евангелие, приписываемое группе питерских художников-маргиналов,

5. Многочисленные результаты радиационного анализа, компьютерной диагностики, замеров времени и проб почвы в местах предполагаемых событий.

Голос из зала: «Давайте поближе к делу!»
Докладчик: «Щас».

….Теперь у нас нет никаких уже сомнений в том, что земля Ру, давшая название миролюбивому племени кочевников и садоводов, пасших стада и возделывавших приусадебные участки в междуречье Тигра и Евфрата, к тому времени (3 тыс. лет до н. э.) уже густо заселенном аккадцами, хеттами и арамейцами, была некогда частью древнего государства Шумеров.
К востоку от земли Ру проживали беспокойные племена старателей и авантюристов, к югу, в долине реки Ныл расцветала культура земледельческого народа Кыш, покровительницей которого была богиня плодородия Ныловна, а сильно на север, в бассейнах рек Ухтыш и Опять, кочевали скотоводческие племена Ухтышей, Буряков и Суровцев, перегонявших с места на место тучные стада исхудантов.
Религиозные верования народа Ру отличались крайней бестолковостью. Они верили во все, что попало: ветер, солнце, луну, гром небесный; верили в собак, лошадей, волшебство, ангелов; верили в карточные фокусы и Рождество; они верили долговым распискам и словам любви– короче, верили во всякую ерунду.
Непонятно, каким чудом в окружении воинствующих религий древней Лесопотамии, исповедовавших культы предков, солнца, фараона Эхнатона, богов хаоса Йо и Йе, поклонявшихся мумиям кошек и матери-героине Ныловне, мог уцелеть в душевной чистоте небольшой народ, все религиозные воззрения которого сводились к твердой уверенности в том, что Бог есть, а в качестве героев национального эпоса выступали простоватые, но добродушные Гаврила и Даниэль, сыновья Руйского патриарха Ивана Никомуровича, переселившегося, по преданию, в долину реки Во задолго до шумеров. На пересечении торговых путей открыл он зеленную лавку и основал город, названный его сыновьями городом Улит.
На протяжении более чем двух тысячелетий народ земли Ру вел скромную и незаметную жизнь среди взаимных истреблений, военных походов, набегов, возвышения и падения царств обитателей Лесопотамии. Однако, к IV в. до н.э. все изменилось.

В 367г. до н.э мирная жизнь жителей земли Ру была потревожена Великим Переселением народов. Поклонники Ныловны, забыв веру предков, обратились в Иудаизм и перенесли свои огороды поближе к оливковым рощам Палестины. Утомленные многовековой тиранией Вавилона, непоседливые финикийцы сместились на север, надеясь найти себе пристанище среди горных отрогов государства Урарту. Исполнились, наконец, и древние пророчества: безымянная звезда разверзла воды реки Опять, и воды Опять стали горьки. Кочевые племена Опят, Ухтышей и Суровцев, населявших прибрежные равнины, двинулись на Юг, гоня перед собой бессчетные стада овец, ослов и верблюдов. Их крикливые и грязные потоки потревожили сонг реческого царя Палисандра Завоевателя, мирно отдыхавшего под сенью шатра от покорения варваров.
Палисандр, водимый воинственным духом, приказал сворачивать лагерь и преследовать кочевников со всей возможной поспешностью. Великий стратег втайне надеялся, смешав свое войско с толпами мирных скотоводов, проникнуть в самое сердце Лесопотамии и подчинить земли и города ее своему просвещенному владычеству. 14 сентября 334г. до н.э. армия Палисандра, числом до 120 тыс. воинов, тронулась в путь. К январю 335 г. до н.э. утомленное войско, сопровождаемое жалобно блеющими и мычащими стадами, вышло к деревенскому колодцу вблизи города Улит в земле Ру.
Римский историк Вит Титий так описывает последовавшие вслед за этим необыкновенные события:
«… И когда, утомленный походом и скукою пыльных равнин, Палисандр
бросил повод рабу и разжал онемевшие пальцы,
он увидел под смоквою деву такой красоты, что нахмурился даже.
Под смоквой, под спелою смоквой, в окружении дев и кувшинов для пресной воды стояла она.
Количество тары пустой не смутило великого грека, и, забыв о приметах,
шагнул он навстречу Судьбе».

Прекрасная дева была дочерью Руйского царя Никомура II, сына царя Гаврилы IV, пра- пра-пра- пра-пра- правнука патриарха Никомура. Звали ее Кирьякия.
Очарованный полководец попросил девушку подать ему воды, но та лишь пожала плечами, закрыла лицо свое синим платком и, сопровождаемая шелестящей стайкой подруг, поспешила укрыться за стенами родного города.
Потрясенный и обескураженный Палисандр, покоритель Средиземноморья, не встречавший до сих пор ни в ком себе отказа, приказал разбить лагерь под стенами города Улит в пойме реки Во и послать гонцов к правителю города Никомуру II с богатыми дарами и просьбой выдать за него замуж принцессу Кирьякию.
Беспечальные и шумные стада Опят и Суровцев откочевали вглубь земли Ру, подняв тучи оранжевой пыли, а влюбленный царь остался ворочаться на узкой походной койке своей под низкими звездами Юга.

Лицо твое подобно Луне, косы твои влачатся в пыли тротуаров.
Подобно детскому смеху звенят бубенцы твои, синие камни браслетов твоих – как речной огонь, как огонь водный.
Вот, стою перед тобой, недоуменный:
Жизнь моя! Зачем испепеляешь?!

Рассвет застал Палисандра изможденным и безумным. Диким взором, не отрываясь, смотрел он на ворота города Улит, откуда должны были появиться вестники.
И они, наконец, появились.
…В ответном послании Царь Никомур II Гаврилович уверял великого полководца в бесконечной преданности, но с прискорбием извещал , что даров принять не может, поскольку дочь его, Кирьякия, дала уже слово сыну главного библиотекаря города Улит, нежному юноше по имени Бер-Мишель. …Обычаи народа Ру… и все такое…
К письму прилагались двенадцать повозок с финикийским пурпуром и самофракийским цветным стеклом, засланные накануне Палисандром в качестве подарков.
Ярости обезумевшего покорителя мира не было предела. Изорвав на клочки весь пурпур и перебив драгоценное стекло, окровавленный…

Выкрик из зала: «Почему окровавленный?!»
Докладчик: «Осколками порезался…»

…полководец, вместо того, чтобы предаться отчаянию, велел оробевшим вестникам сообщить царю Никомуру, что он предлагает принцессе Кирьякии без дальнейших обсуждений прибыть лично в стан завоевателя одетой в праздничные белые одежды и с кувшином пресной воды в руках.
«Ибо жажду», – лаконично завершил Палисандр и внимательно посмотрел на вестников.

Получив сбивчивый, но весьма убедительный доклад своих парламентеров, Никомур Гаврилович крепко призадумался. Он даже было созвал Совет старейшин, чтобы обсудить положение дел, но, поскольку руйские мудрецы отличались свойственной всем мудрецам запредельной наивностью, разогнал свой совет по домам и предался невеселым размышлениям. Сроку на размышления было у него три дня.
…И не знал царь и отец, что все три дня не вставала с дивана и проплакала все диванные подушки дочь его и принцесса, прекрасная Кирьякия.

Волосы твои – как вереск, руки твои как две птицы, птицам подобны бессонным.
Не хочет слышать голоса твоего душа моя, истончается душа моя, заслышав твой голос…
Ибо голос твой поет душе моей о любви и смерти так сильно, так нежно…

Оставим в стороне вопрос о том, откуда бы уроженке Междуречья знать про вереск…
Факт остается фактом – принцесса Кирьякия с первого взгляда полюбила покорителя народов Палисандра, несмотря на все его самомнение и запыленные доспехи. И как могла она, гордая дочь Руйского царя, невеста нежного Бер-Мишеля, признаться в этом даже самой себе?

Что миндаль цветущий среди остролиста и терна,
что легкий кипарис посреди кукурузных стеблей,
так любимый мой среди воинов своих,
прижаться щекой к груди его хотела бы я,
но вот: ищу его и не нахожу. В потемках разума моего
брожу – и не обретаю.

И она продолжала плакать.
Никомур Гаврилович, однако, к концу третьего дня оказался непрост. Царь призвал к себе младшую свою дочь Релаксандру и в тишине кабинета поведал ей план столь простой, что покорная дочь не смогла отказаться. Поздним вечером, закутанная в плоеное покрывало поверх блистающих белизной одежд, бесстрашная и незамужняя Релаксандра предстала, с кувшином в руках, пред очами тоскующего завоевателя. Сердце опечаленного царя, однако, сразу подсказало ему подмену. С гневом прогнал он от себя рыдающую Релаксанру, велев передать непокорному царю последнюю свою волю: если под утро субботы не будет стоять перед ним Кирьякия с кувшином пресной воды в руках, народ Ру будет истреблен вплоть до последнего старика и младенца.
Зарыдал Никомур, услыхав подобные вести. Тихо заплакала Кирьякия, узнав о неслыханной жестокости возлюбленного своего, заплакали старики и младенцы, дворовые собаки и ночные сторожа, заплакали стены города Ру и голуби на его крышах.
Два дня и две ночи рыдали они, а на третий день сказала отцу Кирьякия:
«Собери народ свой под крылья свои, собери людей у Башни Глаголов,
ибо я знаю, что делать».

И кликнул клич Никомур, и собрался народ у Башни Глаголов, и стояли в молчании, покуда не пала тьма и не стала всходить на высокую башню прекрасная Кирьякия с мерцающей масляной лампой в руках.
…Страшным и бесповоротным было решение Кирьякии. Решила она броситься вниз с высокой башни и разбиться об острые камни, чтобы разрубить таким образом узел и спасти свой печальный народ. Не могла же она, в самом деле, предать свое сердце и быть приведенной к возлюбленному своему насильно, как рабыня!

Имя Твое, как клеймо на устах моих – только его повторяю.
Вот – бездна передо мною – убоюсь ли шагнуть?
Простирается имя Твое от края до края.
Имя Твое – легкий мост. Дыхание легкое. Легко перейти.

Медленно всходила принцесса на башню, тщательно пересчитывая замшелые ступени и высоко поднимая над собою светильник, и когда взошла она на самую вершину, не было уже слезна глазах ее и слов не осталось уже на губах ее. Ни единого слова.
Тогда великая тишина объяла город Улит, и народ его, и синие сумерки. Только слабый огонек масляной лампы мерцал над замершей равниной.
И вот: явились два ангела – Зубраил и Уронил – и встали по обе руки Кирьякии.
И сказал тогда ангел Зубраил голосом, подобным голосу водопада:
«Фитилек-то прикрути, Кирьякия! Коптит…»
А ангел Уронил молчал.
И поняла, и прикрутила Кирьякия фитилек, и спустилась вниз, пересчитав все ступеньки в обратном порядке, и было их 743 и еще малая приступочка.
И говорила принцесса народу своему, и объясняла ему, что надо сделать, и, когда запиналась, ангел Зубраил шептал ей слова, а ангел Уронил молчал.
И сгустились сумерки в ночь, и настала ночь в долине реки Во, разлилась по ней пьяная песня цикад и уснуло все и уснул, истерзанный яростью и любовью, безумный полководец Палисандр.

Косы твои подобны ручьям и живот твой как раковина.
Прохладная кожа твоя светла, как речной песок.
Вот, жажду, иссохла душа моя.
Сладкие вина несут мне, белый херес несут, и красный портвейн, и малагу…
Но не хочет портвейна душа моя, отвергается хереса, плачет от вашей малаги…
Чистой воды твоей просит душа моя, ибо… ибо…

…А когда стали меркнуть звезды и разлился молочный туман над спящими сонмами войск, из города через боковую калитку в башне Глаголов вышел весь руйский народ вместе со всеми своими собаками, голубями и осликами, на которых ехали древние старухи, чьи глаза улыбались, хоть лица их были мрачны, а корявые руки пахли ванилью и кофе. Впереди выступали ангелы Зубраил и Уронил, а за ними, покрытая синим платком с бубенцами, прекрасная Кирьякия.
И двинулись они в сторону реки Во, путь к которой преграждало им становище Палисандра, и наслал ангел Зубраил крепкий предутренний сон на воинов его, и прошли невредимо они порядки жестокого грека в полном молчании, и ни одна собака не залаяла, и ни один ребенок не заплакал, и не звякнул ни один бубенец.
И ангел Уронил молчал.
Так приблизились они к широкой и светлой реке Во и вошли в ее воды. И доходили воды сначала до лодыжек их, затем до колен их, а как стала вода им по грудь, пробудился вдруг беспокойный Палисандр и взглянул на реку.
И увидел: стоит Кирьякия по грудь в воде, синий платок на ней и косы ее, перевитые лентами, струятся вниз по течению. Закричал бесстрашный воин, но не двинулся с места.
И видел он, как медленно сошли под воду все жители города Улит, все их стада и собаки и голуби в клетках и дети, и никто не издал ни звука.
Семь минут, не отрываясь, вглядывался в воду потрясенный полководец, семь минут ждал он, что вынесет на поверхность реки хоть синий клочок, хоть бубенчик, – хоть что- нибудь, боги!- но в молчании катила свои воды светлая Во и ничто не тревожило ее спокойного лика.
И молчал ангел Зубраил, и ангел Уронил молчал.
И тогда Палисандр приказал трубить сбор и атаку, и вскочил на коня, и босой, без оружья, ослепший, устремился прочь –

… Прочь от этой реки равнодушной, от этой нелепой развязки, от этого бреда небес!
Подминать города, основать Карфаген и разрушить, прочь от этой реки, принесите побольше портвейна, я хочу захлебнуться им!
Херес, малагу давайте, лучше спирту – сгорю в нем, сгораю…

…Копыта коней выбивали прощальную джигу из пыльной равнины, прочь неся Палисандра и войско…
…Не видел безумный герой, как ровно через две минуты после того, как он покинул лагерь, у противоположного берега Во из воды показался платок с бубенцами и плечи, и косы и рядом – удивленная ослиная морда, и вдруг зазвенел голосок и заблеяли овцы, заплакал младенец промокший, и вот, отряхиваясь, поднимая тучи сверкающих брызг, на берег вышли сначала собаки, а за ними и дети, и козы, и ослы, и старухи, и промокшие голуби в клетках в возмущении чистили перья, ругаясь на языке своем голубином столь чудно, что людям спасенным казался он музыкой сфер.
И когда люди Ру, собравшись на берегу, оглянулись на город, увидели лишь покинутую Палисандром равнину в черных язвах кострищ и следах от палаточных кольев.
И возвеселился народ Ру столь чудесному избавлению, и никак не могли они уразуметь, как же это случилось, потому, что пробыли они под водой всего лишь одну минуту. Когда погрузились они в воду, ангел Зубраил велел им на минуту зажать нос и задержать дыхание, и они поступили так и вот – вышли с другой стороны, с карманами, полными рыбок – и где же погоня?! Где Палисандр?
И устроили они тогда чудесный праздник избавления, украсили Кирьякию венком из душистой петрушки, и танцевали на песке, и пулялись горохом из трубок, и обменивались подобранными на дне реки улитками и камнями, и прыгали, и целовались, и, в общем, сходили с ума.
И ангел Зубраил смеялся вместе со всеми, а ангел Уронил молчал.
И печальна была Кирьякия.
Грустила она о погубленной любви своей и оплакивала безумного Палисандра.
А ангел молчал о том, что теперь весь руйский народ до конца времен обречен отставать во времени от всех остальных народов Земли ровно на 14 минут, потому, что когда задержали они под водою дыхание, замедлил он время, и прошло тогда на Земле 15 минут, а для них – всего минута. И что не было такого еще никогда и вовеки не будет, и что влетит ему, ангелу Божию, полною мерой за дерзкий сей поступок, ибо Время – не игрушка не только для смертных людей, но даже и для бессмертных ангелов.

…А безумный завоеватель после трех дней бешеной гонки сквозь пески аравийских степей, обнаружил себя на дороге в Дамаск изможденным и грязным, и конь его пал, и воины его умирали от жажды. И когда посмотрели они друг на друга, оторвав глаза наконец от оранжевой глины, то увидели, что разрисованы лица их какими-то странными знаками и символами, и испугались проклятья.
Не знали они, что зловредные старухи из Ру, проходя сквозь шатры и дозоры, перемазали воинов пастой зубной, гуталином и птичьим пометом. А хуже всего было то, что на лбу своего предводителя, покорителя Вселенной царя Палисанра обнаружило войско жирную лиловую печать казначейства города Улит с выразительной надписью “Уплочено”.
И еще семь недель после того трепещущие военачальники не смели сообщить своему владыке об этом, так что успел он еще покорить и Тир, и Сидон, и Кадес, и Усох, и Мемфис, пока наконец средь руин поверженной Александрии не наткнулся случайно на зеркало…

…Так завершается дошедшая до нас в устном предании легенда о Палисандре и Кирьякии, источником которой явились реальные исторические события IV в. до н.э.
О дальнейшей судьбе народа Ру сообщают немногочисленные хроники, краткие ссылки древнеримских историков и средневековых летописцев а также песни и сказания самого Руйского народа.
Известно, что, чудесно спасенный от гибели, народ Ру не вернулся уже в город Улит, а направился в землю Памфилия, где, на берегах Средиземного моря, в плодородных долинах Паппапийских гор основал города Паппапия, Петарда, Шалфей, Кориандр и Укроп. Принцесса Кирьякия вышла замуж за нежного Бер-Мишеля, и у них родилось пятеро детей – три девочки и два мальчика, старшего нарекли Никомуром. Бер-Мишель и Кирьякия жили долго и счастливо, сынок их, Никомур Бер-Мишелевич (известный в исторических хрониках, как Никомур III), получил от деда своего, Никомура Гавриловича, царский венец и печать Руйского казначейства. Дальнейшая судьба героев вышеописанных событий теряется во мгле веков.

Что же касается Палисандра, то из учебника истории для 5 класса средней школы, (издательство Просвещение, 1996 год), мы узнаем, что, охваченный безумным желанием завоевать весь мир, полководец, до конца своей жизни не снимавший ни днем, ни ночью походного шлема, подчинил своей власти Египет, Балканы, Малую Азию и Персидское царство, вторгся в долину Инда, где неожиданно встретил отчаянное сопротивление мирных жителей и боевых слонов, повернул назад, провозгласил Вавилон столицей своей державы, и замыслил уже поход на запад, желая подчинить своему владычеству все страны вплоть до Атлантического океана, но летом 323 года до н.э. внезапно заболел и умер.

Вопрос из зала: «От чего умер?»
Докладчик: «От ветрянки».

…Перейдем теперь к главной теме нашего доклада, а именно: дальнейшей драматической судьбе народа Ру, связанной с его отставанием во времени и некоторыми душевными особенностями.
Временной интервал в 14 минут заставил ни в чем не повинный народ плестись теперь в хвосте мировой истории. В то время, когда все остальное человечество открывало и завоевывало новые земли, добывало алмазы, возводило грандиозные соборы, изобретало печатный станок и гильотину и строило велосипед, бедные потомки руйского народа вынуждены были довольствоваться созерцанием чужих успехов. Стоило какому-нибудь руйскому ученому сделать великое открытие, способное изменить судьбы всего человечества, как в тот же день выяснялось, что подобные результаты запатентованы уже где-нибудь в Германии, Франции или Лапландии. Похожая судьба ожидала Руйских мореплавателей и первопроходцев. Добравшись с огромными трудностями до какой-нибудь отдаленной земли и сойдя на берег на шатающихся от усталости ногах, они с разочарованием обнаруживали, что тут уже кто-то живет. Даже деньги доставались бедным руйским людям либо мятые и рваные, либо очень мелкие, либо вообще вышедшие из употребления. Подобная несправедливость навсегда отбила у них охоту участвовать в погоне за удачей, и свободолюбивый народ старался держаться подальше от Мировой Арены, где гладиаторские бои сменялись крестовыми походами, а сама арена, по мере развития наук и искусств, трансформировалась в Театр Боевых Действий.
Выкрик из зала: «Поближе к теме, пожалуйста!»
Докладчик: «Щас».

Что оставалось потомкам некогда гордого племени?! Подбирать раненых, утешать неосторожных, вечно норовивших попасть под колесо Истории, и усваивать чужой опыт. К середине XII в. ( разгар Испанской Инквизиции) они усвоили уже столько опыта, что их чуть не стошнило. Глава Совета Старейшин, землепашец Симеон Тук, побросал сельскохозяйственные орудия и ушел на все четыре стороны.
Народ Ру постепенно рассеялся по миру, расселился среди других народов, и утратил бы совсем свою этническую целостность, если бы его люди не сохранили удивительной способности узнавать друг друга по каким-то никому не ведомым признакам.
Так, знаменитый историк Слепоний в своем трактате “Творчество, как естественная человеческая реакция на Невозможность Бытия” на странице 891 указывает, что братья-близнецы Брутто и Нетто, вскормленные Капитолийской волчицей и несколько позже основавшие Рим, были прямыми потомками царя Никомура, правителя земли Ру.

Выкрик из зала: «Что Вы нам, Синенький, впариваете! Никомур правил в IV до н. э., а Рим основан до нашей эры аж в 753 году! Учебник свой почитайте!»
Докладчик ( читает учебник): «Действительно. Ну, значит, это был другой Никомур, Патриарх».
Голос из зала: «У них там все Никомуры!» – одобрительный смех.

Докладчик: Как бы то ни было, а свидетельство уважаемого Слепония заслуживает доверия. Я забыл вам, однако, сообщить, что временной разрыв в 14 минут давал народу Ру, к счастью, и некоторые преимущества. Во-первых, вынужденные постоянно предугадывать события, чтобы не выглядеть окончательными идиотами, потомки Никомура настолько развили дар предвидения, что могли уверенно предсказывать не только ближайшее, но и отдаленное будущее, хотя, из соображений щепетильности, и скрывали свой дар. Во-вторых, они всегда опаздывали. Это их, неприятное для всех остальных людей, свойство хоть и не оставляло им возможности занимать ответственные государственные посты, играть на бирже и работать в пожарной команде, но зато позволяло появляться в местах исторических событий как раз тогда, когда дым уже рассеялся и нужно перевязать пострадавших, вселить надежду в отчаявшихся, утихомирить жаждущих отмщения… Из них, короче, выходили неплохие странствующие рыцари, монахи, нищие, продавцы желудей и лотерейных билетов и очень хорошие клоуны и клоунессы. Бывали, впрочем, и исключения.
К их числу относятся, например, такие исторические персонажи, как Папы Свой XII и Свой XIII, а также королева Франции Аспазия Бертолетта (1683-1732).
Папа Свой XII (1436 – 1521) неоднократно пытался провести церковную реформу и перейти на летоисчисление по Улитанскому календарю. Мягкосердие и необыкновенная сговорчивость Папы, вкупе с непростительным для его священного сана пристрастием к дешевому портвейну, снискавшие ему любовь и почитание среди простого народа, не позволили ему, однако, твердой рукой провести в жизнь столь грандиозные замыслы. Дрожащей руке Папы принадлежат, тем не менее, многочисленные трактаты о свойствах времени, которыми зачитывалась молодежь и студенты вплоть до конца XIX века.
Его преемник, Папа Свой XIII (1521-1522), унаследовавший от своего Папы страсть к дешевому спиртному, пил уже не просыхая. В течение девяти месяцев своего правления он выпил все крепленые вина в радиусе трех километров от Ватикана, не побрезговав даже клубничной наливкой и грудным бальзамом. В результате сговора завистливых иезуитов, Папа Свой в марте 1522 г., выпив коварно подсунутого ему местного самогона, заболел и умер.
Королева Аспазия Бертолетта (известная в истории, как Аспазия Легковерная), отличавшаяся умом и сообразительностью, чье правление отмечено неоправданной по тем суровым временам мягкостью, в 1715 году не вынесла бремени королевской власти и ушла в монастырь Карамелек. Через 4 года Аспазия, со свойственным ее народу легкомыслием нарушив данный ею монашеский обет, сбежала в Африку с известным авантюристом, графом Д’Ану. Дальнейшая судьба…

Голос из зала: «И все?»
Докладчик (с раздражением): « Что “все”?»
Голос из зала (смущенно): «Ну… Про Кирьякию… я имею в виду… неужели все так и кончилось? Палисандр умер…»

Докладчик внимательно смотрит в зал, пытаясь в темноте взглянуть в глаза задающему вопрос. Он задумывается, глаза его постепенно темнеют, наливаются синевой, он роняет на пол учебник Истории для 5 класса, который до этого бережно прижимал к груди, и, голосом, неожиданно приобретшим музыкальную звучность и силу, произносит:

- Что сказать вам, возлюбленные мои, что сказать вам, мои дорогие, если и сам я ничего не знаю…Врет учебник для пятого класса, издательства Просвещение, врет и пятым классам и всем остальным — вот все, что ведомо мне. Потому что ничего не рассказывает он о том, как за три дня до смерти великого воина появилась у входа в его шатер женщина в синем платке, украшенном бубенцами, прекрасная ликом, которой никто прежде не видел, и держала она в руках драгоценную склянку с темно-зеленой жидкостью и хотела войти. И никто из стражей не посмел воспрепятствовать ей, и вошла она к умирающему и когда увидел ее Палисандр, задохнулся от счастья.
И отослал стражу прочь, и велел под страхом смерти никому не переступать порога, и женщина в синем платке опустилась на землю у ложа его и помазала его тело чудесной жидкостью из своей склянки, и болезнь его отступила.
И пела ему песни на не ведомом никому языке, и меняла ему холодные компрессы, и гладила его по голове, а потом наклонилась над ним и сняла с него шлем, и ладонью стерла со лба его несмываемый штамп «УПЛОЧЕНО». И заплакал тогда великий полководец и умер.

Голос из зала: «Опять?!!!»
Докладчик (меланхолично): «А чего вы хотели?»
Голос из зала: «Грустно как-то. Она же его лечила?»
Докладчик: «Ничего не поделаешь. Все умирают. И мы умрем… Ну, помазала она его зеленкой, так что же? Ветрянка – болезнь серьезная. Отступила, но недалеко».

…И стояла болезнь у входа в шатер и ждала своего часа, слушая вместе со всеми, не смевшими войти, как оттуда доносились взрывы счастливого смеха и сбивчивый шепот, и снова смех. О чем они так смеялись?
И когда на четвертый день вошли, наконец, в шатер опечаленные соратники Палисандра и стражи его, то нашли они шатер пустым а ложе давно остывшим. И некого им было хоронить.

Голос из зала: «Вы же сказали, что он умер!!! А он, получается, сбежал!!! Где же логика?!! Или тут что-то с этим проклятым временем?»
Докладчик (заметно раздражаясь): «Вы на меня не кричите! Сказал умер, значит умер! И Время тут ни причем! И поосторожнее с… определениями! (постепенно успокаивается). Ну послушайте… куда же он мог сбежать… великий полководец… весь перемазанный зеленкой?! Ничего не поделаешь, пришлось умереть».
Голос из зала: «А где тогда тело?»
Докладчик: «Далось вам это тело! О душе бы лучше подумали… Ну, не знаю… И чего вы так расстраиваетесь… Все равно же он умер. Ну не в триста двадцать третьем году до нашей эры, так в двести девяносто шестом. Какая Вам разница?»
Председательствующий: «Я предлагаю прекратить эту бесплодную дискуссию. Господин Синенький, давайте в дальнейшем придерживаться фактов».
Докладчик: «Щас» (подбирает с полу учебник и снова прижимает его к груди).
Старческий голос: «Подождите, голубчик! Вы еще забыли поведать почтенной публике о том, что у Кирьякии от Палисандра родился мальчик, которого назвали…»
Докладчик в ярости швыряет учебник Истории за кулисы. Там раздается чей-то сдавленный писк.
Докладчик (громовым голосом): «Вот уж нетушки! Фигушки!!! Девочка родилась у нее! И к моменту описываемых событий ей было уже три года!»
Зал потрясенно замирает. Становится слышно, как за кулисами кто-то шепчется и тихонько хихикает. Наконец, чей-то разочарованный голос из зала задает сакраментальный вопрос: «Так что же, она не в первый раз к нему приходила?»
Докладчик пожимает плечами.
Председательствующий звонит в колокольчик. Объявляется перерыв.

……………………….……. перерыв 14 минут ……………………….

…Положи меня, как печать, на сердце твое, как перстень, на руку твою: ибо крепка, как смерть, любовь;
люта, как преисподняя, ревность; стрелы ее – стрелы огненные;
она пламень весьма сильный.

Большие воды не могут потушить любви, и реки не зальют ее.
Если бы кто давал все богатство дома своего за любовь,
то он был бы отвергнут с презреньем.

Ветхий Завет. Книга Песни Песней Соломона
(Российское Библейское Общество. Москва, 2001 г.)

…………………………………………………………………………………………………………….

Председательствующий (звонит в колокольчик): «Попрошу почтенную публику занять свои места. Мы начинаем».
Знакомый голос из зала: «Господин председательствующий! Позвольте задать господину докладчику всего один вопрос…»
Председательствующий: «Будьте любезны!»
Голос из зала: «Спасибо – (обращаясь к докладчику), – Господин Синенький! Скажите, а что, муж Кирьякии Бер-Мишель так ничего и не знал?»
Докладчик (закатывая глаза к потолку): « Как вы мне, прости Господи, надоели со своей Кирьякией! Конечно знал!»
Голос: « И что? Не ревновал ее?»
Докладчик: «Еще как.. Но он все терпел, потому, что она же его любила…»
Голос: «Как это “любила”? Она же Палисандра любила?!»
Докладчик (начиная раздражаться): «Да что вы понимаете в любви! То любила, а то л ю б и л а. Разные же совсем вещи! Как же ей было его не любить, когда она от него пятерых детей родила!»
Голос (ехидно): «Четверых».
Докладчик: «Это совершенно не важно! Бер-Мишель ведь с ней через реку перешел!
А потом… он был такой нежный… И чего Вы ко мне все время цепляетесь! То ему Палисандра жалко, то Бер-мишеля… Пожалели бы, уж, и Кирьякию… Бог с ними со всеми… Я же Вам русским языком объясняю: жили они долго и счастливо и умерли в один день…»
Голос (взволнованно ): «Все трое?»

Лицо докладчика покрывается красными пятнами, он достает из кармана носовой платок и долго сморкается. Из-за кулис появляется небольшая девочка и, робея публики, подает докладчику помятый учебник Истории. Синенький хватается за него, как утопающий за соломинку. Председательствующий возмущенно звонит в колокольчик. Девочка убегает.

Председательствующий: «Я бы попросил публику задавать вопросы по теме!»
Голос: «Извините, господин председательствующий, я всего лишь хотел уточнить – кто с кем умер. Мне кажется, это важно…»
Докладчик ( глядя перед собой глазами, полными слез и прижимая к груди учебник ):
- Все… Все умерли… Палисандр умер… Кирьякия… умерла… Бер-Мишель тоже умер… и дети их… и внуки… и правнуки… все… нет, это невозможно… (горько и безутешно плачет)
Председательствующий: “Ну что вы, господин Синенький! Что же Вы так горько плачете? Это же когда еще было-то? Больше двух тыщ лет тому… За это время столько народу перемерло… Так что же – всех поминать? Давайте-ка поближе к современности».
Докладчик (с видимым усилием пытаясь взять себя в руки): «Щас…
( всхлипывает) Так о чем я говорил?»
Председательствующий: «Вы рассказывали нам о судьбе королевы Аспазии Барбариссы…»
Докладчик: «Бертолетты. Да ну ее… (вздыхает) – лучше я опишу вам трагическую жизнь знаменитой испанской танцовщицы Маракуйи Ментос, которая…
Председательствующий: «Пожалуйста, НИЧЕГО трагического. Публика уже устала от Ваших рыданий».
Докладчик: «Тогда ей, возможно, интересно будет узнать о необыкновенных открытиях, сделанных в начале прошлого века руйским ученым Василием Петровичем Тамом. Этот талантливый физик, всю жизнь занимавшийся исследованиями в области квантовой механики и теории поля, выдвинул гениальную гипотезу Опорного Времени, на несколько лет опередившую сенсационное открытие Эйнштейна. К сожалению, личные обстоятельства и исторические судьбы г. Выпь, где проживал Василий Петрович, не позволили ему донести до широкой общественности результаты своих озарений. И великий ученый прозябал в нищете, и нуждался, и денег просил на чернила у купцов равнодушных. И потом заболел он и умер…»

Голос (ехидно ): «От ветрянки?»

Докладчик (с высокомерием): У него было двустороннее воспаление легких. Тяжелая форма. Врачи, как всегда, оказались бессильны -и умер, говорю я, и был похоронен на городском кладбище под сенью… ну, дуба, например, и на могиле его поставлен простой замшелый камень, и написано на нем: «Здесь был Вася»…
…А вот судьба малоизвестного руйского художника – символиста Аполлона Кистеперова ( 1876-1914 ) оказалась более счастливой. Получив от Российской Академии Художеств небольшую стипендию, молодой художник поехал учиться в Италию. Обосновавшись в городе Болонья, он задумал грандиозное полотно “На Башнях Вавилонских”, работе над которым посвятил дальнейшие 14 лет своей жизни. Мизерной стипендии едва-едва хватало на кисти и краски, не говоря уж о холстах, скипидаре и мастехинах. Однако в 1903 году талантливый живописец внезапно прерывал работу и ушел в неоплачиваемый творческий запой.
Несмотря на преследовавшие представителей руйского народа неудачи, потомки древнейшей нации, однако, никогда не теряли оптимизма. Во времена массового психоза и паники, вызванных периодически повторяющимися всплесками ожидания конца света, легкомысленный народ обращался к мудрости предков, которые говорили: “Бог даровал нам 14 избыточных Его минут. Вполне достаточно, чтобы сотворить молитву и собрать вещи”. Отголоски этой народной мудрости мы находим, например, в словах популярной советской песни “Заправлены в планшеты космические карты…”, где в третьей и четвертой строках неизвестный, к сожалению, докладчику автор сообщает:
«…Давайте-ка, ребята закурим перед стартом,
- у нас еще в запасе 14 минут!»

В зале происходит недовольное шевеление.

Нет! Не сломила нас трагическая наша история! Недаром великий сын руйского народа, знаменитый стихотворец Паша Сушкин писал:

«Я лиру посвятил народу своему
Быть может, я умру, неведомый ему…»

Выкрик из зала: «Это же Пушкин!»
Докладчик (удивленно ): «А я что сказал?»

Недовольство в зале нарастает.

Докладчик (усталым жестом отирает вспотевший лоб): Впрочем, я вижу, вы действительно утомлены моим рассказом. Постараюсь вкратце. Описать… Сообщить? (устало машет рукой) – Ну вот, Отец Перламутрий, например, сельский священник… Удивительный, между прочим, был человек… Однажды пригласили его на торжественный прием по поводу приезда Владыки, Архиепископа Теофобия, в губернаторский дворец. Общество собралось самое изысканное. В числе прочих присутствовал там и важный сановник, приятель губернатора, Зато Петрович Нипричем. Этот Зато Петрович позволил себе намекнуть в приватном разговоре с о. Перламутрием на что-то уж больно тесную духовную его близость с находившейся тут же прихожанкой его, княжной Екатериной Норушкиной. Да еще и мерзко подмигнул при этом!
Княжна Норушкина, покрывшись смертельной бледностью, немедленно покинула собрание, а батюшка Перламутрий, не поднимая глаз от пола, удалился в сад. Там он некоторое время бродил, творя молитвы и укрепляясь духом. Не знаю, насколько крепок был его дух, но рука его не дрогнула, когда ровно через 14 минут он твердым шагом вошел в залитую светом залу и влепил Зато Петровичу такую ослепительную пощечину, что зазвенели подвески драгоценной губернаторской люстры, а с центрального ее лампиона на онемевших свидетелей возмутительной этой сцены посыпалась пыль и прошлогодние сухие мошки. Скандал был ужасный…

Одинокий женский голос: «И что же?»
докладчик (недоуменно): «Как что?.. Разжаловали в рядовые…»

Или вот была такая цыганка Ляля Долгая, по кличке Долгая Ля, у нее своя драматическая история… …Или Марта Либо, жена муромского колхозника Семена, учительница немецкого языка… Чудесная женщина…
А могу еще поведать почтенной публике о необычной судьбе крестьян Вятской губернии Петра Носоломова и Данилы Соломонова, земляков прославленного основателя нашей Академии Гаврилы Михайловича Ломоносова, отличавшихся…

Выкрики из зала: «Михайла! Михайла Ломоносов!! Дилетант! Скоморох!»
Шум усиливается.

…умом и сообразительностью. Впрочем, я, кажется об этом уже говорил. Эти славные представители…

Нарастающий шум в зале. Крики “Хватит!”, “Достаточно!” и “Доколе?”, возмущенный свист.

…народов Крайнего Севера занимались рыболовством на берегах…

Председательствующий (обращаясь к докладчику): «Уважаемый Виталий … простите, как ваше отчество?»
Докладчик (опуская глаза): «Никомурович».
Ропот в зале. Входят ангелы Зубраил и Уронил. Председательствующий царственным жестом успокаивает публику:

- Так вот, уважаемый Виталий Никомурович! Вы достаточно долго испытывали терпение нашего Общества, чтобы я мог, наконец, задать вам вопрос: когда, блин, вы закруглитесь?
Докладчик: «Щас. Правда у меня по регламенту еще пятнадцать минут…»
Председательствующий: «А у меня, блин, одна!» – показывает на часы.
Докладчик: Хорошо. Я успею. Уважаемая публика! Пока, говорю я, Гаврила и Данила ловили рыбу в реке Пересуньке, где по весне нерестятся стаи серебристых баклажанов…

Докладчик на минуту затаивает дыхание, прислушиваясь к реакции зала. Зал угрюмо и угрожающе молчит. В воздухе повисает напряженная пауза…

…а воздух прозрачный так тонок и чист…

…совладелец торгового общества “Паки и Паки”, купец первой гильдии Моисей Пак, известный, как…

Рев разъяренного зала раскалывает потолок. Топот, свист, улюлюканье, крики “На мыло!”, “Долой!” и “Шут гороховый!!!” На сцену летят тухлые яйца и слуховые протезы. Докладчик пожимает плечами, собирает свои бумаги и уходит за кулисы. Публика неистовствует.
Внезапно в зале гаснет свет и зажигаются звезды. Всероссийское Общество Двоякодышащих обнаруживает себя сидящим на мокрой траве в виду незнакомой реки. Потихоньку, разузнавая друг у друга дорогу, потрясенные зрители начинают пробираться по домам, к семьям. Остаются только Зубраил и Уронил.
Из-за кулис на опустевшую сцену, смущаясь и подталкивая друг друга, выходят два мальчика и девочка, всем лет по восемь. На одном из мальчиков надета не по сезону меховая шапка-ушанка, у девочки с темени свисают почти до полу два куска трепаной веревки. Дети подходят к самому краю рампы и низко кланяются. При этом мальчик снимает с себя ушанку, и изумленные ангелы обнаруживают у него на лбу жирную фиолетовую печать с надписью «ОПЛАЧЕНО», наведенную шариковой ручкой. Ангел Зубраил вопросительно смотрит на детей.
«Мы играли в Кирьякию», – поспешно сообщает девочка и заливается нежным румянцем.
…И развел тогда руками ангел Зубраил, и сказал: «Ну ёлы-палы!»
А ангел Уронил отверз, наконец, уста свои и сказал: «Дык!»

Анна АРЕНШТЕЙН

Автор сама о себе: родилась в 1958 году. По профессии – художник-график. Более 30-ти выставок в России и за рубежом. Ветеран броуновского движения. Участвовала. Состояла. Неоднократно замечена. Валите всё на меня.
Считаю, что самый чудесный дар Бога человеку – это способность смеяться. Выше этого дара – только способность плакать.

            Анна Павловская. Из частной переписки

В этом году исполняется десять лет, как на литературной карте России возникло новое поэтическое княжество, самопровозгласившее себя коротко и ёмко: «Дикороссы». У истоков создания этого территориально-духоподъёмного множества (не единицы, а именно множества) стояли поэты Юрий Беликов (Пермь), Андрей Канавщиков (Великие Луки), Сергей Кузнечихин и Александр Ёлтышев (Красноярск), Константин Иванов (Новосибирск), Анна Павловская (Минск — Москва), Геннадий Кононов (Пыталово Псковской области), Олег Балезин (Екатеринбург), Сергей Сутулов-Катеринич (Ставрополь), Владимир Монахов (Братск), Сергей Князев (Подольск). К оному княжеству-множеству за промелькнувшие годы приросло и примкнуло — земельно и словесно — немало бесприютных творцов во многом ещё, как оказалось, неисхоженной и невостребованной поэтической России.

А десятилетие назад в московском издательстве «Грааль» при поддержке газеты «Трибуна», где в то время Юрий Беликов учинил и вёл рубрику «Приют неизвестных поэтов», увидела свет книга с одноимённым названием и единственно возможным подзаголовком: «Дикороссы». В том же году в Белокаменной прошёл «собор дикороссов», как нарёк позднее это событие Константин Иванов. Из глубины России сюда съехались авторы изданной книги, чтобы, во-первых, лицезреть тех, с «кем было бы пасоваться, аукаться через степь», во-вторых, явить себя и своё творчество нередко пресыщенным и надменным московитам, а в-третьих, определить идеологические скрепы, единящие в многопоясовой стране разных по изящным и неизящным манерам, но претендующих на общность благодаря «золотому клейму неудачи» (выражение Ахматовой) носителей жизненных и творческих судеб. Вот одна из скреп: «Дикороссы — это те, кто прорастает самосевом и не привык рассчитывать на приход Садовника и любовь Родины».

Первым это слово обронил Андрей Канавщиков. А Юрий Беликов, наткнувшись на «дикороссов», аки на самоцвет, подобрал оброненное и принялся разглядывать, а после пустил в обработку, дабы оно засияло всеми природными гранями. И оно засияло, если на сайт www.dikoross.ru стали поступать челобитные: «Прошу принять меня в дикороссы!» И прокатились, точно ополчение Минина и Пожарского во времена Смуты, по страницам газет-журналов-альманахов дикоросские волны. От «Трибуны» — до «Литературной газеты». От «Иркутского времени» — до «Ильи». От «Континента» — до «Детей Ра». От «Бийского вестника» — до «Киевской Руси». Последняя публикация была едва ли не фантастичной: в журнале «Киевская Русь», как правило, печатают украиноязычных авторов, однако дикороссам отвели здесь не только недюжинный кусок журнального пространства, но и опубликовали на великорусском, снабдив такой вот вполне понятной славянскому слуху «подорожной»: «Про те, як життя витікає крізь пальці, пишуть і поети-дикоросси, унікальне явище в російській поезії, що майже зовсім не відоме в Україні».

Но насколько ведомо сие «явище» в самой России? Наверное, будет уместным, если в начале нашего разговора о дикоросском феномене выскажутся его первородцы — Андрей Канавщиков и Юрий Беликов, а дальше уже — братиной по кругу — слово «дикороссы» коснётся и уст других соподвижников этого самого «явища». А кроме того, братиноверчение перенесёт нас в атмосферу 2003 года, когда отряд дикороссов предпринял марш-бросок на берега Ангары и Байкала, где радушным хозяином фестиваля поэзии и ведущим круглого стола на тему «Поэт в провинции» выступил тогда ещё живой, а ныне — легендарный поэт Анатолий Кобенков, который привёз всю прибывшую к нему честну́ю компанию в Листвянку — во владения тоже тогда ещё жившего среди нас, но уже уходящего устроителя здешней артгалереи, архитектора и поэта Владимира Пламеневского. Сколько ещё впереди будет оплавленных пустот!.. В Перми задохнётся во время пожара в заброшенном доме дикоросс Валерий Абанькин, в Пыталово, Великих Луках и Обнинске сгорят от тяжёлых и продолжительных болезней Геннадий Кононов, Андрей Власов и Валерий Прокошин… Светлая им память!

(День и ночь, №1 • 13.04.2012)

————————————

За десятилетие товарищеской переклички у дикороссов не мог не возникнуть собственный код, свои метрические опознавательные знаки, «строфы по случаю», кочующие из уст в уста и ставшие достоянием не только самих дикороссов, но и их читателей-почитателей. Вот только малая россыпь.

* * *

Этот город похож на татарскую дань
С монастырскою сонной округой.
Здесь когда-то построили Тмутаракань
И назвали зачем-то Калугой.
Сколько славных имён в эту глушь полегло.
Но воскресло в иной субкультуре:
Константин Эдуардович… как там его —
Евтушенко сегодня, в натуре…

Валерий Прокошин

* * *

Мы, ненавидя и любя,
на сотни вёрст окрест
Крест подгоняем под себя,
А не себя — под Крест.
Из года в год несём свой Крест,
работаем, едим…
А Крест для всех времён и мест
далёк, высок, един.

Сергей Нохрин
* * *

У нас в посёлке жили весело:
Два — застрелилось, семь — повесилось.
Да взять хоть Юрку Воронцова.
Красивой смерть его была:
Рубаха белая багрова,
И кудри чёрны, как смола…

Николай Бурашников
* * *

…Петух красиво лёг на плаху,
Допев своё «кукареку»…
И каплю крови на рубаху
Брезгливо бросил мужику.

Аркадий Кутилов
* * *

Поэты сидели в овраге
и пили плохое вино.
Они набирались отваги,
они опускались на дно.
Они набрались, будто свиньи.
Они поднялись на бугор.
И дно поднялось вместе с ними,
как город и как приговор.

Анатолий Субботин
* * *

Смотреть, как тают журавли
в пустой безрадостной дали —
забитый в тучу клин…
И прекратить считать нули,
и пить за линии Дали,
за лилии долин…

Геннадий Кононов

* * *

У меня братан — бандит,
в пермском лагере сидит
и перо стальное точит —
погубить кого-то хочет…

Юрий Асланьян
* * *

Аптека — старая жидовка,
Ты снова бьёшь мне прямо в дых,
Нутро обшаривая ловко
Карманов штопаных моих.
Но денег нет у человека…
И я стою белей стены…
Чего ты ждёшь? Снимай, Аптека,
С меня последние штаны.

Владимир Болдырев
* * *

Я скитаюсь в округе Китая,
Стал уже вполовину седым,
И, окурок зубами катая,
Выпускаю задумчиво дым.
Моим думам табак не помеха.
Дым табачный, мне душу латай!
Я когда-то в Испанию ехал,
Ну а там оказался Китай…

Валерий Абанькин
* * *

Дело близится к концу,
но, пускай тебе фигово,
не с руки и не к лицу
выживать за счёт другого.
Стой на правиле простом
аж до самого отбоя:
не делись своим крестом,
не обременяй собою.

Андрей Власов

————————————

ИОСИФ И ДИКОРОССЫ
Иван Тёмный

Автор этой былины – Иван Тёмный. Так он себя рекомендует. Что ж, его право. На вид ему лет 35, но может, и больше – никто не знает. Живет он не пойми где: то ли в Нью-Йорке, то ли в Байкальске. Но что человек это мыслящий, внимательно следящий за тем, что вокруг происходит, видно по его писанине. А с другими авторами его роднит самое главное: ему тоже страсть как хочется быть напечатанным.
И мы уважаем это его желание! Читайте!

Собрались ребятушки,
Дикороссы хробрые,
Порадеть о матушке,
Постоять за добрую.
Пожалеть Расеиньку,
Отереть слезу ее,
Не смотреть рассеянно
На плевки Везувия,
Что сжигает лавою
Красоту последнюю,
Погулять со славою,
Умереть, как следует.
Совещались, ведали,
Вовремя ль встревожились,
Не слабы ль пред бедами,
Силою ли ожили.

Вышел Гюрги-богатырь
С Каменного Пояса
(От Алатыря в Сибирь
Он скитался по лесу.
Все покоя не видал,
Льду бы не дал вытаять,
Он дружину собирал
Чтобы правде выстоять.):
«Ну, браты, теперь не трусь!
Завтра в поле выступим.
Мы ль не пожалеем Русь?
Слез ее не высушим?
Завещали нам отцы,
Правду царства белого.
Дикороссы-молодцы!
На печи – не дело вам.
Топоры и копие,
Бородищи ельником –
Силушку ли пропили?
Али мы бездельники?
Вон кругом по сторонам
Тьма ярится-скалится,
На морях американ
Кораблями хвалится.
И на суше, и в воде,
Даже в небе крашеном,
Нету продыху нигде
Человеку нашему.

А теперь еще трудней,
Слухи расползаются,
Там Иосиф-соловей
По свету шатается.
Голос страшный у него,
Все поля словесные
Заколдованы давно
Силами кудесными.
Что разбойник-Соловей
Изо время оного,
Поражает из ветвей
Пешего и конного.
Ни Пегас не пролетит,
Ни зегзица мелкая,
Серый волк и тот дрожит
Мышкою да белкою.
Все живое полегло,
Кверху брюхом, лапами.
И хозяйствует проглот
С юркими сатрапами,
Что резину всласть жуют,
Подражая зверищу,
Похоронную поют
Мировому зрелищу.
Вот туда мы и пойдем
Грозовицей дружною,
Супостата разобьем
Сталью харалужною.
Чтоб степных племен семья
Не жила оказией,
Чтобы воздух просиял
Надо всей Евразией!»

Говорил седой юрод
Из волхвов накниженых:
«Эй, загубите народ! –
Все пути разжижены.
С неба хляби протекли,
Снизу сопли выперли.
Не видать теперь земли…
Мало, что ли, выпили?
Отворите очеса –
Опоздали к празднику
Ваши доблесть и краса!
Все пошло к проказнику.
Он откуле начинал?
От Абрама Урского.
Ну, а вас медведь качал
Веткою даурскою.
Так чего, лохматые?
Прем куды, родимые?
У него Ахматова,
А у нас Кудимова.
Нам ли его грация?
Не богаты седлами.
У него миграция,
Ну, а мы оседлые.
На торги и гения
Мир ведет на вервии.
У него – сомнения,
А у нас – доверие.
Языками говорит
Аглицкими, модными,
Ну, а мы, как Бог велит,
Ангельскими ботаем.

Правда, Бог теперь не тот.
Кто Его и слушает?
Только нам и подойдет
С уличными душами.
Разве крепость это дом?
Разве дом не на небе,
Если щерится Содом,
Подготовив алиби?
Нам таланту не дано
В мировой агонии
Сочинять, как пить вино,
Пировать с Петронием.
Римский праздник не про нас
С дармовыми бредами.
Чем спасемся вот сейчас,
Заморозки ведают.
Жизнь презирая, жить
Мы в лесах не учены:
Коли живы, так любить
И душой измученной!
На скрещении путей
Мира необутого
Мы не сядем без затей
В отрешенье буддовом.
Но Восток и Запад мы
Собственною кровию
Победим, ведь заданы
Все пути любовию».

Тут боярин возразил
Из посольских: «Очень нам
Ты красно наговорил,
Только все беспочвенно.
Надо нитки размотать,
Что к чему прикручено –
Соловья захомутать
Будет так сподручнее.
У него с Батыгой связь
По родне по Анновой,
Он, считай, почти что князь
Свиты Чингиз-хановой.
Ну, а Запад, нету слов,
Это просто вотчина.
Он ведь тамошних ослов
Байками употчевал.
Им гордыню ублажил,
Вспоминая свинские
Кесаревы виражи
Как родные-римские.
Даром, западник лихой,
Ненавидя Азию,
Полушария с лихвой –
Вот ведь безобразие! –
Извержением покрыл,
Бормотом Верзувия,
Нивы лавой затопил
(Воз ее везу и я).
Он Раскольников-злодей,
Строчки – спички серные,
Он коварный иудей,
Мы ж христьяне верные.
Он как Чичиков-шпион,
Что ему – адамово?
Он Нерон, Наполеон,
Герман пикодамовый.
Тут, ребята, важен дух,
Не душа осиплая,
В нем – масонский Путинбурх,
В нас – Расея гиблая.
В нем разврат и вавилон
Жить хотят не мешкая.
Ну, а в нас – старинный сон
С золотыми вешками.
Он мирами шевелит,
Но – по эту сторону.
А у нас душа болит,
Как у Ноя с вороном.
Он ведет ковчежец слов
Сцеженного хаоса,
Ну, а наш ковчег снесло
К матерям, без паруса.
Вот теперь и выбирай,
Дикоросс сознательный,
Или соловьиный рай,
Или круг спасательный.
Или соловьиный сад
Самолетом-ковриком,
Или наш рабочий ад
С мировым Садовником!»

Тут понурились чубы,
Помрачнели братия,
Онемела что столбы
Вся дружина-братие.
Зачесали волосье,
Заморгали в усие,
Устыдились за свое,
Мол, куда нам – с Русию?
Все на свете – чередом:
Мается, да движется.
Чертовщина с соловьем
Господом нанижется.
Суетиться-то чего?
Степь да лес немеряны.
Здесь любой разбойник-вор
Ходит как потерянный.
Да по клюву ль будет край
Птице заковыристой?..
В общем, ляг да засыпай –
Суть речей пузыристых.

Тут, не сдерживая гнев,
Снова Гюрги выступил,
Гривою тряхнув, как лев –
«Кто вам сердце вытупил?!
Хватит языки чесать! –
Грозно воин вымолвил, –
Воевать так воевать!
Выгоды – не вымолить.
Не ответят небеса,
Коли мы не слушаем,
Праздно тратя словеса,
Раскисая душами.
Надвигается гроза,
Степь в крови румянится,
Трусам – самый раз назад,
Им позор достанется.
Надевайте шелома,
Правьте меч с кольчугою!
Дикороссия сама
Выступает вьюгою!..»

Ночь была как страшный сон,
Тучи кровью плакали,
Проглотил луну дракон,
Перуны собаками
Рвали небо на клочки,
Били землю палицей,
Темный лес ронял сучки
И зловеще скалился…
Жены выкинули в ночь,
Чрева затворилися…
Но войска спешили прочь
На рассвете илистом.

Вслед вздыхали старики –
Подождать бы с выходом!..
Но уже – из-за реки
Грозный рокот – выдохом.
Копья с елями слились,
Шелома – со всхолмием,
Потерялись даль и близь
В роковом безмолвии…

И с тех пор никто нигде
О полку не слыхивал,
Только ночью на воде
Звездный отблеск вспыхивал…
Залетали иногда
С новизною вороны –
Что расплеснилась беда
На четыре стороны,
Что у мира нет пути,
Съела разум мордища,
Ни проехать, ни пройти,
Хлюпает болотище,
Гнили, тины зацвели,
Топи непролазные,
В них квартиры завели
Чуда безобразные.
Запузырились во мгле,
Перетлели в выморе,
Стали править на земле
Упыри-кикиморы.
Сам Иоська-супостат
С голосиной сильною
Не сумел противостать,
Засосён трясиною.
Соловей в болоте сдох,
Растворился в нежити,
И, расхлябившись, оглох
Белый свет, изнежившись.
Все дорожки заросли
Глухотою ватною,
И не сблизиться с земли
С ширью неохватною.
Больше нечему пустеть,
Разве волку с выдрою.
Заколдована вся степь
Вековою придурью.

Никому ушедших пор
Голоса не ведомы,
Только зыбится простор
Молодыми ветрами…

Занимается заря.
Жить, ребята, хочется!
Что печалиться зазря?
Нами радость точится!
Славных воев помянем,
Нечисть счистим щеткою,
И опять гулять пойдем
За своей находкою.

11 апреля 05
(от Рождества Дикороссов)

———————————–

Константин Иванов, 

Остроги и засеки

Из города в степь

Андрею Канавщикову

1.
Это всё прошлого тени на быстрой воде,
Как верно сказал ты о перелистнутой странице.
Тьма опять надвигает. Но в новой Орде
Не отличить кизяка от пиццы,
Кольца в губе и пупке — от креста,
Христа — от куста,
Чу́ма — от ЦУМа, от саранчи — туриста.
Степь к океану стелется, так же, как он, пуста,
Ветер венчает их нищим разбойным свистом!..

2.
С юга, из Тартара, крепнет косматый рёв.
Злоба хтонических чудищ опять возрастает,
И перед Троей уже не выкопать ров,
Гнев тектонических плит нас убийцами быть не заставит
Или мишенями — это уже всё равно,
Ибо, как с собственной тенью, с врагом ты связан.
Здесь не бывает победы, лишь вечное крутят кино
Пессимизм диалектики, путь дракона, спор дуба с вязом.
А вековых стихий неустранимый гнёт
Дикое поле колышет, как и во время óно.
Вновь половецкая гарь русских юношей ждёт,
Чтобы они прикрыли братьев своих — тевтонов.
В спину балтийский меч, в грудь из степи стрела —
Вот оно, наше пред Богом бодрое самостоянье!
На перекрёстке миров вахту судьба дала:
Стой, россиянин, здесь и не стыдись призванья!
Веруй, что Промысл есть — в степь слабака не шлют.
Снова рубить острог, делать засеки надо.
Хаос азийский вновь не укротить кремлю,
Если в душе твоей не воспоёт отрада!

* * *
Старость планеты? Декартова мёртвая даль?
Или простая одышка эпикурейца-века?
Нет воздуха. Глубины нет. Деталь
Поглощает внимание человека
Целиком. Все силы. Он замирает, как жук,
Напоровшийся на устрашающую находку.
И душа выводит первый попавшийся звук,
И дыханья хватает едва на хокку.

Нечто зимнее
Безлунная, чёрная ночи плева,
Когда промерзает река до каменья,
Когда от мороза трещат дерева,
Как будто бы в печке полярной поленья.
Когда ледяная слюда шелестит,
Пылают сугробы, скрипит под ногою,
И звёздное небо угасшее спит,
Пугая миры чернотою нагою,—
Тогда торжество выползает из нор
Немого, слепого и бьющего насмерть,
И нечто вершит над тобой приговор,
Как будто ты штрих, нацарапанный наспех,
Как будто ты зряшная малость во мгле,
Нечаянный вывих безглазого вихря,
Как будто тебя во вселенской золе
Песчинкой втоптал мимоходом антихрист…
И ты вспоминаешь Иова и зов
Всех тех безымянных, насытивших почву,
Воздетые руки почивших отцов,
Веками кровавый зияющий прочерк
На нашей странице из книги судеб;
Их головы — нищих миров мостовая!
И наша незрячесть их держит в узде,
Всеобщей незрячести потакая…
Так зимняя сила взывает ко мне,
И морок теснится к душе человечьей,
И дух, отразясь от холодных камней,
Страдая, сгущается чистою речью.
Безмолвие этих жестоких полей,
Наскучив собою и призрачной властью,
Однажды отступит от воли своей
И сдастся навек человечьему счастью.

* * *
Творец, косноязычие прости —
Мной правит страх, и путь к Тебе неведом…
Я не пойду за клобуками следом,
Тебя люблю, но нет к Тебе пути.
Прости, что я талдычу об одном —
Бьёт по рукам и режет сердце смертность,
Не радуют индийская инертность
И европейский инвалидный дом.
Прости меня, что некуда идти —
Ведь я родился снова до потопа,
И праязык газетного Эзопа
Повытоптал душевные пути…
Дикарь, я, первобытствуя, глазел
На отблески божественного света,
В истории мелькавшие, и это
Культурой называл, благоговел,
Творя кумир… Но медленная Лета
Облизывала ржавым языком
Мой идол, оставляя жалкий ком
Исходных чувств в моём пещерном соло,
Распята Бога, человека гола
И неизменно разорённый дом.

* * *
Легко вообразить себя творцом,
Кусочком света в стынущей округе,
Когда она вселенной подо льдом
Мерещится сквозь мельтешенье вьюги.
Но по весне, когда уходит лёд
И сложность жизни ближе и виднее,
То смерть в обнимку с нею предстаёт
Неотвратимей, проще и страшнее.

И тяжесть знанья, как свинец крыла,
Грозит полёту, с волей в бой вступая,—
Так залитая солнцем повела
Тропа в горах, над скалами, по краю…
И времени безжалостный контекст,
Тебя вбирая безымянной строчкой,
Как паводок влечёт, и твой протест —
Бессилье предложенья перед точкой…

А жизнь уже набросана вчерне,
Но груз тоски, усталости и страха
Препятствует почувствовать вполне
Наивное величье патриарха…
Не жалуйся, на судьбы не греши:
Ты на секунду задержал паденье
До мёртвой точки, гибели души,
И этот миг был мигом сотворенья.

И Бог — Он разве от тебя далёк?
Ведь Он дождался чистоты звучанья,
С тех пор как голос твой Его привлёк
Из бездны нестерпимого молчанья…
Он первый чтец того, что в глубине
Твоей души до звука дозревает:
Она, как жизнь, написана вчерне —
А Он на эти всходы проливает

Последний свет, садовник и отец,
К последней встрече, к выходу готовя,
Когда спадёт завеса наконец
И возвестит иное голос крови,
Когда поймёшь, что жизнь — впереди,
А то, что было,— только обработка…
И ты прильнёшь доверчиво к груди
Вселенной, улыбающейся кротко…

Мы и они
Ровный Запад! Для нас ты загадка:
У тебя и в колдобинах гладко,
И в руинах — осанка порядка.
Отчего твоя жизнь хороша?

На Руси ж и богатой — не сладко,
Будто жизнь, пробиваясь украдкой,
Всё не сладит с каким-то осадком.
Не его ль называют — душа?

(День и ночь, №1 • 13.04.2012)

Выступление Юрия Кофнера на оргкомитете «Конфедерации общественных сил за евразийскую интеграцию»

Сегодня я не буду говорить об идеологической составляющей современного евразийского движения. Хотя, признаюсь, очень хотел бы. Ведь, я являюсь убежденным евразийцем, причем – классического толка. Мои идейные наставники – Савицкий, Трубецкой, Георгий Вернадский, Гумилев и другие. Но не об этом сегодня идет речь.

Я хотел бы предложить, со стороны молодежи, которую я сегодня представляю на этом оргкомитете, конкретные проекты в области молодежной политики, которыми, по моему мнению, должна заниматься наша организация.

Но для начала я хотел бы определить мое видение конфедерации. По-моему, она должна выполнять две функции. Во-первых, она должна стать в своем роде «фабрикой мысли» (англ. think tank), т.е. неким экспертным сообществом, который будет заниматься выработкой наиболее благоприятных сценариев евразийской интеграции, которые потом будут переданы институтам национальной и наднациональной власти евразийских стран. Во-вторых, ей необходимо стать платформой для обмена мнениями и знаниями среди общественных сил, вступающих на эту платформу. То есть, по этой части работы наша организация выполняет в основном координационную функцию. При этом, должны быть выработаны и собственные проекты, о которых хотелось бы сейчас рассказать:

1.      Евразийский молодежный парламент

Среди прочего, целью такой организации стало бы объединение молодежи из разных угольков будущего Евразийского Союза, имеющие разные политические взгляды, а также, их консолидация в пользу поддержки евразийского (интеграционного) проекта. Молодежный парламент должен, прежде всего, заниматься совместной разработкой проектов и предложений, способствующих процессам евразийской интеграции, экономической со-модернизации и улучшению качества жизни на евразийском пространстве. По-моему, создание такой организации актуально и необходимо, потому что она объединяет молодежь и дает не просто свежий, но и профессиональный взгляд на насущные проблемы.

Более того, сейчас на высших уровнях продвигается идея Евразийского Парламента в качестве полноценного наднационального органа. Создание молодежного его аналога подготовит информационную почву и может поспособствовать ускорению осуществления и общественного одобрения такой инициативы.

2.      Евразийский форум

Конфедерация должна проводить ежегодный форум для обсуждения актуальных проблем евразийской интеграции (экономики, политики, общества, экологии, и т.д.). Причем, на двух уровнях: на экспертном, и на молодежном. Но не стоит изобретать велосипед. Думаю, мы можем объединить силы с другими организациями при проведении такого рода мероприятия, например, с Уральским Государственным Экономическим Университетом, который в этом году уже в третий раз проводит такой форум.

3.      Центр континентального сотрудничества

В Европе идет раскол. Там со стороны проамериканских СМИ и подконтрольных правительств идет активное внедрение «лжелиберальных» ценностей: культ потребления, разврат, ультратолерантность и так далее. Но потихоньку европейское общество осознает тупиковость такой идеологии. Более консервативная Россия в этом плане может сильно зарабатывать идеологический, и, как следствие, геополитический ресурс…, если она правильно сумеет воспользоваться ситуацией и будет конкурентоспособной в информационном поле. Поэтому предлагаю, по возможности, создание Центра континентального сотрудничества при нашей конфедерации, задачей которой ставилось бы привлечение всех заинтересованных в сотрудничестве европейских сил. И целью ее будет обмен опытом между общественностью Европой и Россией-Евразией. Нам, например, еще многому научиться от европейцев в области делового управления, а они, в своей очереди, могут изучать причины успешности нашего многовекового сравнительно мирного сожительства разных этносов и конфесий в больших городах. И это как раз является очень актуальной темой для Европы сейчас.

Но самое главное это то, чтобы такой центр мог бы внести свою частицу для перелома до сих пор господствующих отрицательных стереотипов, которые существуют у европейцев о нас, и наоборот.

4.      Памятник Льву Николаевичу Гумилеву

1 октября этого года мы отметим 100летный юбилей одного из отцов-основателей современного евразийства – Льва Гумилева. В этой связи, я предлагаю учредить фонд для установления ему памятника в Москве или Санкт-Петербурге. А также, я думаю, что стоит нам выдвинуть муниципальным властями предложение о переименовании какой-то из городских площадей в «Площадь Евразии». Все-таки в Москве «Площадь Европы» уже существует, а «Площади Евразии» с соответствующим памятником Гумилеву еще нет. Как-то не справедливо.

Флаг Евразийского Союза (ЕАС)

5.      Евразийская символика – фиолетовая ленточка

Все время слышу от друзей и экспертов, что при продвижении евразийской интеграции главный акцент должен ставиться на экономическую обоснованность (считай выгоду). Полностью согласен. Однако, я им всегда отвечаю, что любой проект будет жизнеспособным, если у него есть как материальная, так и идейная основа. Если такая «национальная идея для Евразийского Союза» сейчас разрабатывается на основе классического и современного евразийства, то не хватает еще одной очень важной детали. Не хватает объединяющей символики.

Советский проект был таким успешным, потому что у него была понятная и яркая символика. Люди шли за красным знаменем, потому что он отражал для них все основополагающие идеи «красного проекта». То же самое касается синего флага Европейского Союза, который был учрежден в 1955 году еще задолго до создания самого ЕС. Так вот, я уверен, что для успешности «евразийского проекта» нам нужна и своя понятная и яркая символика. Один цвет. Один символ. Подчеркну, что это должна быть символика не определенного движения и ограниченного политического течения. Необходимо, чтобы люди с самими разными политическими взглядами могли бы все одинаково поддерживать основное сообщение этой символики: мы за евразийскую интеграцию и за Евразийский Союз (ЕАС).

И я предлагаю такую символику: в качестве цвета – фиолетовый, и в качестве символа – восьмиконечную звезду. По-моему, фиолетовый точнее остальных цветов символизирует суть евразийской идеи, так как соединяет в себе поровну красного (Византийская империя, Запад, земля, созидание) и синего (Монгольская империя, Восток, небо, духовность) начал. А восьмиконечная звезда имеет древние корни в евразийской истории и является символом единства, веры, надежды, прогресса, новой зари для народов нашего пространства.

В конце концов, я хотел бы предложить распространение и популяризацию «фиолетовой ленточки» как символ того, что мы выступаем за евразийскую интеграцию. Или, иными словами, что нам не фиолетово на нашу Родину.

Благодарю за внимание.

Юрий Кофнер

Председатель Евразийского Клуба МГИМО

Движения «МОЛОДАЯ ЕВРАЗИЯ»

Член оргкомитета «Конфедерации общественных сил за евразийскую интеграцию»

Флаг Евразийского Союза (ЕАС)

Поток паломников в Святую Землю не иссякает на протяжении тысячелетий

Почти две тысячи лет отделяет нас от того времени, когда впервые была  возвещена благая весть о Боговоплощении. Уже в глубокой древности  христиане стали отмечать это событие, причем первоначально праздник носил  разные названия: “Зачатие Христа”, “Начало искупления”, “Благовещение о  Христе”, “Благовещение ангела Марии”. Ныне принятое название праздника -  “Благовещение Пресвятой Богородицы” окончательно утвердилось в  христианской церкви в VII веке.

ЗЕМЛЯ БЛАГОВЕЩЕНИЯ

Скромный, но навеки прославленный город Назарет расположен в нагорной  лощине, стесненной двумя хребтами Галилейских гор. Здесь, в доме плотника  Иосифа, провел Иисус детство, отрочество и юность. Этот дом издавна  почитался как святыня всего христианского мира. Как все дома того времени в  Палестине, это была естественная пещера в толще скалы, приспособленная для  жилья. “Таким домом, как полагают, был и тот, в котором жила Приснодева  Мария по своем обручении со старцем Иосифом, – писал один из русских  палестиноведов в конце XIX века. – Домов этих не осталось, но сохранились те  пещеры, к которым эти жилища были пристроены, и эти-то пещеры, обращенные  в христианские храмы, составляют и вечно будут составлять предмет  поклонения для всех христиан”.
Родственники праведного Иосифа Обручника продолжали долгое время жить в  Назарете. Один из них, Конон, диакон Иерусалимский, построил на месте  памятного дома церковь. Это было в 249 г. при римском императоре Декии, о  чем свидетельствует мозаичная надпись, найденная при раскопках в конце XIX  века. В IV веке император Константин Великий поручил одному из своих  наместников – Иосифу, правившему в Тивериаде, построить здесь базилику, что  и было исполнено в 352 г. Вторжение персов в Палестину в 614 г., к счастью,  миновало Галилею, и назаретский храм Благовещения избежал разрушения.  Еще в 670 г. о нем упоминали паломники, посещавшие Палестину. Но  впоследствии начались посягательства мусульман на древнюю базилику, и  местным христианам не раз приходилось откупаться большими деньгами. Но  все же набеги сарацин продолжались, и участники Первого крестового похода  (1096-1099 гг.) нашли Назарет в полном упадке. “Город Назарет совершенно  разорен и опустошен сарацинами; но тем не менее весьма прекрасный  монастырь указывает на место Благовещения Господня”,- сообщал  англосаксонский паломник Зевульф в записках начала XII века.
Восстановлением базилики Благовещения занялся знаменитый рыцарь Танкред  (+1112 г.). За свою храбрость он получил от предводителя Первого крестового  похода Готфрида Бульонского в ленное владение Галилею. Танкред  восстановил базилику, частично использовав остатки прежней. В Назарет была  перенесена митрополия, и католический епископ основал свою резиденцию в  монастыре при храме Благовещения.
Дальнейшая судьба Назарета была печальной: в 1167 г. город перешел под  власть мусульманского военачальника Салах-ад-Дина (Саладина). В 1229 г.  крестоносцы освободили Назарет, но в 1265 г. он подвергся новому разорению.  Войска египетского султана Бибарса ворвались в Назарет с приказом всем  жителям принять ислам. За отказ мужественные христиане были умерщвлены, а  храмы уничтожены. Поэтому особую ценность представляет описание  назаретских святынь, составленное “игуменом земли русской” Даниилом,  который посетил Палестину в 1104-1107 гг., т. е. во время господства  крестоносцев в Святой Земле.
“Назарет – городок небольшой, в горах, на склоне, даже не дойдя до него, его  можно видеть, – пишет русский игумен. – Посреди городка создана церковь,  большая и высокая, с тремя алтарями. Когда войдешь в церковь, то с левой  стороны есть небольшая пещерка перед малым алтарем, с двумя небольшими  дверцами; одни из них – с запада, а другие – с востока. Влезать в пещеру по  ступеням, идущим из обеих дверей. Если влезть в пещеру западными дверями,  то на правой стороне создана келья с двумя небольшими дверцами. В этой  келийце и жила Богородица с Христом, в этой храминце и был вскормлен  Христос, тут и кроватка Его, где он лежал. Кроватка низкая, на земле создана”.
В записках игумена Даниила содержатся важные сведения, относящиеся к  событию Благовещения. Согласно древнему преданию, которое излагает  русский автор, “в этой пещере близ западных дверей есть место, где сидела  Богородица и сучила кокнит, то есть багряницу. Сюда пришел Архангел Гавриил,  посланный Богом к Деве Марии”. Именно здесь прозвучали слова о спасении  рода человеческого: “И сказал Ей Ангел: не бойся, Мария, ибо Ты обрела  благодать у Бога; и вот, зачнешь во чреве и родишь Сына, и наречешь Ему имя:  Иисус. Он будет велик и наречется Сыном Всевышнего” (Лк.1, 30-32).
Как известно, в 1054 г. произошел раскол между Западной и Восточной  Церквями, не упраздненный и доныне. Но в своей повседневной жизни  православные и католики продолжали поддерживать добрые отношения. Об  этом свидетельствуют строки из “Хождения” игумена Даниила, относящиеся к  назаретским святыням. Отметив, что здесь, где пещера, был дом Иосифа и все  сказанное происходило в этом доме Иосифа, мужа Марии, древнерусский  паломник продолжает: “Над пещерой создана церковь во имя Благовещения.  Место это сначала было заброшенным, но католики его обновили и устроили  хорошо; здесь находится католический епископ, очень богатый, он владеет  этим святым местом”.
Местные католики оказали православному игумену радушный прием. “Здесь  угостили нас хорошо и питьем, и едой, и всем возможным, – пишет он. – В этом  городе мы ночевали. И хорошо отдохнув, встали и пошли в церковь  поклониться святому месту”. В записках игумена Даниила, относящихся к храму  Благовещения, содержатся такие сведения, которые уже впоследствии не  встречаются у паломников более позднего времени. Так, продолжая свой  рассказ о храме Благовещения, он сообщает своим читателям: “В этой пещере,  если войти западными дверями, на левой стороне находится гроб Иосифа  Обручника, мужа Марии. Тут его Христос Сам, Своими пречистыми руками  похоронил. Исходит из стены около гроба вода святая, и берут ее на исцеление  больных”.
После взятия Назарета египетскими войсками (1263) храм Благовещения долгое  время лежал в развалинах. Его восстановление началось лишь в 1620 г., когда в  Назарете поселились францисканцы. Но в 1638 г. храм Благовещения снова был  разрушен кочевниками. Работы по возрождению церкви и монастыря были  предприняты в 1730 г. Новопостроенный храм Благовещения и обитель при нем  дошли почти без изменений до середины XIX века, и большинство русских  паломников имело возможность лицезреть именно эти сооружения.
Нынче паломники, приближающиеся к Назарету, уже не увидят прежнего храма  Благовещения, возведенного францисканцами в XVIII веке. В 1960-х гг. здесь  была возведена громадная базилика Благовещения в виде многоугольной  ротонды. Выстроенная по проекту итальянского архитектора Музио, она  увенчана бетонным конусообразным куполом, который стал новой эмблемой  Назарета. Сейчас эта базилика, освященная в день праздника Благовещения -  25 марта 1969 г., является крупнейшей на Ближнем Востоке. И под ее своды  по-прежнему притекают богомольцы из многих стран мира, в том числе и  православные паломники.

ДОРОГОЙ ВОЛХВОВ

В Вифлеем первые русские паломники – “калики перехожие” – обычно  добирались из Иерусалима пешком: “Вифлеем отстоит от Иерусалима на два  часа хождением”, – сообщает один из них. Те, кто побогаче, могли  воспользоваться вьючными животными, и некоторые пилигримы к Вифлеему  “скакали на ослятах”. Почетные гости добирались сюда на лошадях. В записках  “Села Дежнева девицы Анны Алексеевны и вдовы Прасковьи Степановны”,  побывавших в Святой Земле в 1819 г., приводятся сведения о масштабах  паломничества христиан из разных стран, которые обычно направлялись в  Вифлеем: накануне праздника Рождества Христова. “Поехали все верхами во  град Вифлеем и митрополит, и все духовенство, и мы все поклонники  (паломники. – а.А.), коих было 8 тысящ, – сообщают отважные путешественницы.  – Как приехали в Вифлеем, потом началась пушечная пальба, а потом начали  служить литургию. И продолжалось до самой ночи. На самое Рождество  Христово началось всенощное бдение и литургия”.
Приезжая в Вифлеем, паломники направляются на большую площадь, перед  которой видят колокольню, крепостные стены и башню старинной базилики  Рождества Христова. Храм стоит над тем самым местом, где две тысячи лет  назад находилась пещера и были ясли, в которые был положен Младенец  Иисус. В Евангелии говорится о том, что Дева Мария, прибыв в Вифлеем,  “родила Сына своего первенца, и спеленала Его, и положила Его в ясли, потому  что не было им места в гостинице” (Лк.2,7).
Войдя под своды храма, паломники осеняли себя крестным знамением и  направлялись в пещеру Рождества Христова (Вертеп), входы в которую  имеются справа и слева от алтаря. Здесь ничего почти не изменилось за  прошедшие столетия, ее описание, сделанное в начале XII века игуменом земли  русской Даниилом, сегодня не потеряло своей значимости. “Пещера и ясли, где  родился Христос, находятся под великом алтарем, они устроены красиво.  Ступеней семь идут туда, по ним сходят к дверям пещеры святой, – сообщает  игумен Даниил. – Дверей в пещере две, ко второй двери также семь ступеней.  Если восточными дверями войти в пещеру, то на левой стороне есть место  внизу, где родился Христос”.
Здесь, в этой пещере, издавна совершали богослужение священники разных  вероисповеданий, в том числе и православные греки. Но с ростом числа  русских паломников, посещавших Вифлеем, остро чувствовалась  необходимость совершать богослужения на языке, понятном для простых  богомольцев. Те из них, кто был в священном сане, совершали богослужения на  церковно-славянском языке. Так, насельник Саровской обители иеромонах  Мелетий, посетивший Вифлеем в феврале 1794 г., писал: “До полночи были мы  в большой церкви Рождества Христова на утрени; святую же литургию, бывшую  в оной, совершал я в самом Вертепе над тем местом, где Спаситель родился”.
Местные архиереи с радостью встречали русских богомольцев. Об одном из  них упоминал в своих записках русский инок с Афона Парфений, который в  1845 г. познакомился здесь с митрополитом Вифлеемским Дионисием.  Спустившись вместе с русским паломником в пещеру Рождества Христова,  митрополит Дионисий “прочитал Евангелие по-русски. Потом иеродиакон сказал  ектенью и помянул российского императора Николая Павловича и наши имена, -  пишет инок Парфений, сообщая далее. – Потом мы вышли в великую церковь и  пропели вечерню по-русски, ибо митрополит Дионисий любит русских”.
Накануне празднования Рождества Христова вифлеемский храм преображался;  здесь всюду слышалась русская речь. Вот что писал в конце прошлого века  известный публицист Марков, посетивший Вифлеем в эти святые дни: “В  половине пятого (утра) мы спустились в подземную церковь. Множество русских  богомольцев и богомолок уже толпилось там, записывая на просфорах родные  имена, покупая свечи”. В день самого праздника Рождества Христова за  богослужением в древней базилике обычно присутствовал русский консул.
В конце XIX – начале XХ века размещение русских паломников у вифлеемских  святынь сложилось уже в устойчивую систему, которая не менялась от года к  году. Вот каковы были основные ее моменты: “В Вертепе над местом рождения  Христа служат для богомольцев молебен на церковно-славянском  языке…Осмотрев и приложившись ко всем святыням храма Рождества  Христова, богомольцы проходят в трапезную, где им предлагают обед, а затем  их ведут в устроенные для поклонников комнаты, где они отдыхают весь этот  вечер. Утром на другой день, на восходе солнца, богомольцы идут к обедне,  которую служат также на церковно-славянском языке”.
Нужно ли упоминать о том, что храм Рождества Христова был украшен на  щедрые пожертвования из России? “В самом Вертепе над звездой (место  Рождества Христова. – а.А.) устроен небольшой престол, – отмечал один из  русских авторов в 1882 г. – Главные украшения этой части Вертепа – дары  России”. Русское присутствие было в Вифлееме настолько большим, что  местные жители привыкли к постоянному притоку наших богомольцев. “Когда  идешь по улицам, все встречают, говорят: “хорош хаджи москов” и крестятся  по-православному”, – вот одно из наблюдений конца XIX века.
Честные арабы-христиане выставляли множество икон, четок, крестиков и  других “предметов благочестия” специально для русских паломников, и это  напоминало им о далекой родине. Игумен Череменецкого монастыря Антоний в  начале 1870-х годов писал об этом так: “Все комнаты, подобные лавкам  Гостиного Двора, в два этажа, под арками и галереями, расположенные вокруг  собора, были так наполнены, что на коврах, раскинутых на полу, не оставалось  места”.
Так было здесь вплоть до 1914 г., и после начала Первой мировой войны поток  русских паломников в Святую Землю надолго был пресечен. Но по-прежнему к  яслям Христовым тянулся тоненький ручеек богомольцев русского зарубежья, а  после Второй мировой войны на праздник Рождества Христова в Вифлеем  стали прибывать небольшие делегации Московского Патриархата.
Сегодня Россия переживает далеко не самые лучшие дни. Рухнул “железный  занавес”, но прошли и те времена, когда бедные богомольцы могли пешком  добираться до Святой Земли, чтобы поклониться ее святыням. И все же хочется  надеяться, что постепенно возобновится приток русских верующих к месту  рождения Спасителя мира и, как сто лет назад, здесь снова будут звучать  бесхитростные слова паломнического песнопения:

О, Вифлеем! Как сердце бьется,
Лишь только вспомнишься мне ты!
И как молитва к небу рвется
От всей душевной полноты…

Источник: “НГ-Религии-Дайджест” (НГРД), Номер 001 (1) от 03 февраля 1999 г.,  среда. Полоса 8.

Ратификация договора Украиной, по заявлению Премьер-министра Украины Н. Азарова планируется уже до конца этого года. Договором предусматривается постепенная отмена экспортных и импортных пошлин по целым группам товаров. При этом стоит отметить, что в Договоре существуют механизмы, позволяющие оградить страну-участницу ЗСТ от демпинга и защитить национального производителя.

Но всё же ЗСТ СНГ – это в первую очередь экономически обусловленный договор. Так, по заявлению Украинского Премьера, присоединение Украины к зоне свободной торговли СНГ уже в 2012 году может принести дополнительные поступления в государственный бюджет страны в размере около 1,2 млрд долларов. А учитывая, что взаиморасчёты в рамках ЗСТ планируется вести в рублях и, принимая во внимание договорённости НАК Нефтегаз Украина и Газпрома об оплате за газ также в рублях, стоит сказать, что Украина получила очень выгодный Договор. При этом, как заявил Российский Премьер В.Путин – со временем изъятия будут также сняты с энергоресурсов, металлов и других групп товаров, что приведёт к значительному росту энергетической безопасности Украины и значительному экономическому росту. И если сейчас ЗСТ СНГ выгодна, в первую очередь, для представителей среднего бизнеса, то в будущем и крупный бизнес сможет оценить все достоинства этого Договора.

Однако, Зона свободной торговли СНГ несёт и определённые риски, но это в первую очередь политические риски. Так в Украине есть политики, которые не заинтересованы в каком бы то ни было сближении России и Украины. Они пытаются влиять на общественное мнение, взывают к мировому сообществу и призывают к смене власти. Таким образом, внутри Украины будут «сыпаться» сотни обвинений в сторону руководства страны в предательстве, в сдаче национальных интересов и так далее. Кроме этого подписание Договора о создании ЗСТ является неприемлемым и с точки зрения геополитики – ни США, ни ЕС не другие представители Запада не заинтересованы в сильной и действительно независимой Украине, ибо в противном случае они не смогут проводить антироссийскую политику через нашу страну. А значит можно предположить появление в риторике представителей Западной цивилизации новых жёстких и критичных высказываний в адрес украинского руководства, снижение различных прогнозов развития, определённые политические, а может со временем, и экономические санкции.

В связи с созданием ЗСТ СНГ перед Украиной открываются такие перспективы экономического роста, каких у страны не было за все 20 лет независимости. Однако сможет ли Украина рационально использовать этот потенциал зависит от политической воли украинского руководства.

Дмитрий Перлин,

член Союза граждан Украины

МОЛОДАЯ ЕВРАЗИЯ

Источник: http://ungu.org/?p=2522

Идеологий существует великое множество – у каждого обособленного человеческого сообщества, от группы подростков во дворе до целых  государств и цивилизаций, есть свой набор идей, очерчивающих основные принципы бытия.
Предназначение идеологии – структурировать мир, поделив его на добро и зло, и тем самым сделав более удобным для понимания и действия.  Разница между идеологиями состоит лишь в том, где проводится эта граница, какие явления выбираются в качестве противоположных полюсов.
“Добром” называется некая цель, благо и состояние, к которому надо стремиться, “злом” – противоположность этой цели, которой следует  избегать. Устанавливая “маркировку” “добра” и “зла” на различных, возможно, кажущихся нейтральными человеку, постороннему для данного  сообщества, явлениях жизни, идеологии создают структурированное пространство смыслов, направляющее деятельность людей в определенное  русло. В конечном счете идеологии непосредственно влияют на судьбу обществ, государств и цивилизаций.
В современном мире идеологий достаточно много, между ними есть зримые и существенные отличия – по степени активности (мирные и  экспансионистские), по ценностям (традиционные и модернистские), по терпимости к другим идеологиям (“толерантные” и “ксенофобские”), по  величине мирового охвата (националистические и интернационалистические). Идеи владеют и продолжают овладевать умами людей, целых  народов и их союзов, порождая волны и течения, которые зачастую вступают в неразрешимые противоречия между собой.
Однако, несмотря на все различия, есть и общие для всех идеологий законы – естественные законы самой жизни, благодаря которым она  существует и продолжается. Главная и абсолютная ценность любой идеологии – жизнь ее носителя, будь то человек, группа или народ. Остальные  ценности призваны лишь обеспечивать абсолютную, служить ее достижению, поэтому являются относительными.
Таким образом, складывая вместе единую систему норм поведения, естественные законы образуют достаточно жесткую и при этом естественную  идеологическую конструкцию. Ее можно назвать естественным, или органичным порядком. И неисполнение этих законов влечет за собой не  осуждение общества, не санкции государства, а разрушение естественного порядка и вместе с ним – утрату жизни.
Общественные формы этих законов известны каждому – правда, справедливость, верность, свобода, взаимопомощь, забота, любовь, храбрость,  чувство долга, труд и героизм. Названий много, но суть едина. Они были открыты человечеством в глубокой древности, когда оно стало таковым.  Этот процесс является динамическим и продолжается и сегодня – наше общество в той мере человечно, в которой каждый из нас следует им.  Знание этих законов в своей основе не является врожденным и требует определенного воспитания, оно передавалось и продолжает  передаваться от поколения к поколению, поэтому они с полным основанием могут называться традиционными законами, традиционными  ценностями.
Их важность не надо объяснять и доказывать, потому что она очевидна – если бы их не было, то жизнь на земле никогда не возникла бы. И там,  где они попраны, жизнь прекращается.
Их сила – в их простоте. Знать их должны все, независимо от социального положения, образования и уровня культуры.
Будь честным. Живи своим трудом. Занимайся своим делом. Знай свое место. Говори правду. Будь благодарным. Храни верность и чистоту, везде,  во всем. Помогай бедным. Сопротивляйся злу.
Каждый член общества должен исполнять свою часть общественного труда, делая свое дело – и делая его для других. Женщины должны рожать,  мужчины должны кормить семью. Воины должны сражаться, труженики – трудиться, поэты – писать стихи и сочинять песни. Взрослые и сильные  должны заботиться о детях, стариках и больных. Правители должны править на благо народа, а воры должны сидеть в тюрьме. Тот, кто не  трудится, принося пользу обществу, сам должен быть лишен права пользоваться трудом других. Исключение составляют те, кто в силу несчастных  обстоятельств лишен физической полноценности – лишать их содержания общество не имеет права. Они сами, руководствуясь совестью и доброй  волей, должны стремиться найти себе посильное занятие, чтобы не быть бесплодной обузой для общества.
Естественные ценности служат сохранению Жизни – не чьей-либо частной, а жизни вообще, жизни человечества и мира, жизни как явления.  Несмотря на внешние различия, природа этих ценностей одинакова – служение.
Взаимное служение есть основной из всех законов естественного порядка.
Нет служения низкого, или служения бесполезного. Все виды служения одинаково важны. Дворник обеспечивает чистоту под нашими ногами,  милиционер охраняет нашу безопасность, продавец помогает нам получить необходимые товары, преподаватель помогает нам учиться, и так  далее – в свою очередь, мы должны выбрать и взять на себя тот вид служения, который наиболее отвечает нашим способностям и потребностям  общества в данный момент.
Справедливость принципа взаимного служения более или менее чувствуют все люди. Но немногие способны понять, что служение не унизительно,  хотя и подчеркивает нашу зависимость. Дело в том, что мы в равной мере зависим друг от друга, и это одна из самых главных истин жизни. Вопрос  лишь в том, добровольно ли мы следуем этой истине, сознавая ее справедливость, или видим в ней нарушение эгоистического стремления  “получать больше, чем отдавать”. Только добрая воля к взаимному служению реально объединяет людей между собой, рождая здоровое и  жизнеспособное общество.
Христианство дальше всех религий продвинулось в осознании принципа всеобщего служения – Христос сошел с небес для того, чтобы послужить  людям, ценой Своей жизни. Именно в этой глубине обоснования принципа всеобщего взаимного служения заключается тайна величия  христианства среди других мировых религий, которые либо вообще обошли эту идею стороной, либо лишь коснулись ее.
Естественные принципы универсальны для всех, хотя у каждого народа проявляются несколько по-своему, составляя собой некоторое  “национальное своеобразие”, как бы “национальную версию естественного порядка”, в той или иной мере отражаясь в национальных идеологиях.  Однако, несмотря на внешние различия, все они занимают определенное место по отношению к естественному порядку и могут быть подвергнуты  общей оценке по степени близости или удаленности от него.
Идеология, утверждающая принципы естественного порядка, будет содействовать оздоровлению, развитию и успеху сообщества, которое возьмет  ее на вооружение. Идеология, провозглашающая высшей ценностью нечто иное, будет разрушать естественный порядок, а вместе с ним – и своего  носителя.
В силу непрекращающейся активности свободного, ищущего и при этом несовершенного человеческого разума подобные искажения возникают  постоянно, но их последствия редко бывают трагическими. В большинстве случаев жизнь сама заставляет отказываться от принципов,  несовместимых с ней. Однако искажения становятся особенно сильными и в ряде случаев наносят непоправимый ущерб, когда создаются  специально, разумно и осознанно – как информационное оружие, в ходе современных информационных войн.
Создатели информационного оружия вкладывают в информационную продукцию “массовой культуры” зашифрованные принципы поведения,  враждебные естественным законам. В качестве добра выставляется то, что само по себе вредно. Традиционные ценности подменяются их  противоположностями. Немалую помощь в этом оказывает известный закон нравственной жизни – катиться вниз легче, чем карабкаться вверх,  деградировать легче, чем совершенствоваться. Вместе с падением общественной нравственности растет численность и виды общественных  болезней. Образы матери и отца исчезают из массовой культуры, вслед за ними уменьшается количество и реальных отцов и матерей. В  результате сложное равновесие, необходимое для жизни, разрушается, и общество начинает катиться к гибели. Цель информационного оружия  достигнута. Физическая гибель морально разложившегося врага – лишь вопрос времени.
Идеология либерализма в ее версии, запущенной в действие на территории России, представляет собой информационное оружие тотального  уничтожения. Ее отличие от других способов нападения заключается только в чрезвычайно успешном опыте применения – вся история России  была доселе непрекращающейся борьбой между порядком и хаосом, но никогда еще хаос не достигал таких масштабов. Естественные,  традиционные ценности и мотивации серьезно повреждены в сознании множества людей. Коррупция поразила работу администрации, армии и  правоохранительных органов. Кризис затронул все уровни государства, от высших эшелонов власти до сознания отдельного человека.    
Чтобы остановить это падение по отвесной линии и повернуть его вспять, требуется коренное изменение всей политической системы. Масштаб  этого изменения таков, что может быть назван революцией. Революция – всегда потрясение. Но если без этого потрясения невозможно  дальнейшее существование, иного варианта нет – остается лишь стремиться свести к минимуму его негативные последствия.
Идейно кристаллизовать, спланировать и осуществить нравственную революцию можно, лишь вернувшись к самым основам жизни – к принципам  естественного порядка.
Естественный порядок начинается там же, где и воля к нему – внутри человеческой личности. Только приведя свой собственный внутренний мир в  соответствие традиционной иерархии естественного порядка, человек может обрести целостность, необходимую для успешных действий в  окружающем мире. Инстинкты, чувства, эмоции, память и соображение должны быть подчинены воле, воля – цели. Такова традиционная иерархия  внутри человека.
Один человек сам по себе не может восстановить естественный порядок в мире. Для этого нужна организация – группа людей, объединенных  общей целью. Правильно сформулированная цель сама по себе будет направлять и дисциплинировать группу эффективнее любых уставов и  программ. 
Организация есть дальнейшее продолжение порядка, рождающегося в человеческой душе. Поэтому организация естественного порядка может  быть создана только людьми доброй воли. Точно так же, как внутри человека, естественный порядок должен возникнуть в этой организации  прежде, чем она установит его вовне.
Изменить порядок в стране невозможно, не обладая политической властью. Поэтому целью организации неизбежно будет борьба за власть, и  организация должна победить в этой борьбе. Именно в ее ходе должна произойти кристаллизация нового общественного класса, состоящего из  людей, отобранных не по критериям богатства или близости к власти, а по критериям нравственной состоятельности – приверженности  естественным ценностям, вне зависимости от социального положения. Класса людей доброй воли, которые сменят текущую культурную,  экономическую и политическую элиту России и станут носителями, созидателями и творцами возрожденного, естественного Русского порядка.
Когда естественный порядок будет восстановлен в масштабах всей России, она вновь станет единым и мощным политическим субъектом истории -  Империей доброй воли всей человеческой цивилизации.
Но это будет потом. А сегодня нам как никогда важно сконцентрироваться на поиске, формулировании и систематизации основных принципов  естественного порядка.
Воля к добру как источник естественного порядка, основанного на традиционных ценностях, имеет право стать центральной идеей новой русской  идеологии, оттеснив в архивы устаревший набор ветхих “-измов” – потому что эта идея отражает не второстепенные, технические вопросы  политического строительства, а самые основы человеческого бытия.

Источник: Web-архив Портала “Русская Цивилизация” – http://www.rustrana.ru

Россия стоит перед выбором! Это утверждение характерно для последних двух  тысячелетий. Она была перед выбором и в СССР, и как охватывающая все  пространство СССР. А раньше она неоднократно стояла перед выбором как  Российская империя, и как Московская Русь, и как Киевская Русь, как  Новгородская Русь.
А еще раньше перед выбором стоял прототип Руси, особое социокультурное  пространство руссов, хотя до этого оно тысячелетиями было стабильно на тех  территориях, которые затем заняли иные этносы и трансформированные  остатки самих руссов.
Если не учитывать «стабильную эпоху», то последние 3-4 тысячелетия наши  предки стали реализовывать иной подход, тренироваться в выборах пути, в  сомнениях, в проблематизациях.
В условиях быстрых изменений, изматывающих внутренних и внешних  конфликтов, переработки примитивизма приходящих на цивилизованную  территорию все новых этнокультурных аборигенов, русы, а затем их наиболее  устойчивая составляющая – славяне, особая часть славян – русские и  примыкающие к ним, совмещающие свое бытие в приемлемом «общежитии»  иные этносы, стали жить в достаточно регулярно повторяющемся  рефлексивном режиме.
Несмотря на колебания в уровне социокультурной, нравственно-духовной  устремленности, снижающейся в дикости междоусобицы, но компенсированной  соответствующими возвратами в мудрость, поиск правды, подлинного пути,  своего места в оппозиции Запад-Восток, Север-Юг – оставался лейтмотивом  внутренней жизни в политическом и духовно-цивилизационном измерении.
Появление Советской России и СССР, социалистического лагеря не было  случайным, так как устремленность на правду и подлинность была  спекулятивно употреблена, а православная универсумальность, соединившая  канонизированность христианства с древними формами универсумального  воззрения на мир и отношения к нему, идущими из арийских времен и более  древних прототипов руссов, создала настроенность на найденность пути.
Все издержки и приватизации в исполнении замысла, продвижении идеи, все  манипулятивные усилия верхов оставляли подозрение о подлинности нового  пути сохраняемыми.
Вся интенсивная практика СССР шла в рамках большого «эксперимента», а в  нем всегда допустимы «ошибки», их прощение.
Наш народ уже давно имеет интуитивно поддерживаемую рефлексивную  самореализацию. Он предназначает себя к поискам, пробам, ошибкам,  поправкам, уходам от стабильности, прощение издержек, самоотчуждению ради  более значимого, чем каждый из нас и даже чем все мы взятые. Он считает  себя служащим большим идеям и несклонен к рутине, регулярности,  успокоенности, бесконечной повторяемости и всему, что является «скучным»,  неинтересным, невдохновляющим.
Сколько бы в него не вносили идею верности законам как рукотворным  установлениям, он старается не обращать внимания на эти «мелочи» и никак не  сосредоточится на создании условий стабильного бытия.
За время существования СССР была проведена «культурная революция»,  внесение стереотипов образованности всему населению, а высшее  образование уходило далеко от принципа прагматической необходимости,  создавая предпосылку появления интеллектуального инкубатора всего мира.
И этот инкубатор был создан при всей несформированности механизма  эффективного применения изобретений, открытий и т.п.
Применение результатов инновационных разработок не было значимым не  только для верхов, но и во всей массе участников интеллектуального  производства и потребления.
Применение результатов должно опираться на прагматизм, рутинность,  регулярность, а они столь далеки для большинства нашего населения. Оно  может спокойно ждать новых несоответствий и драм, чтобы их героически и  творчески, талантливо преодолевать.
Конечно, были и у нас некоторые слои населения, которые могли совмещать  творчество, поиск нового и регулярность, реализуемость, достигаемость целей,  приводить полярные начала в гармонию. Но чаще все же эта гармонизация  была в чрезвычайных ситуациях, в экстремальных условиях преодоления  угроз, например, отставания в разработке новейших систем вооружения.
Едва ли случайно, что именно в наших пределах появилось рефлексивное и  методологическое движение, которое отдает первенство значимости  реагирования на разрывы размышлениям рефлексивного типа.
Только у нас могли гигантское время, причем по преимуществу, личное,  после рабочего дня «тратить» на участие в семинарах, в дискуссиях, длящихся  месяцами и чаще, так и не заканчивающихся.
Такая неутомимость имела своих героев, например, А.А.Зиновьев,  Г.П.Щедровицкий, В.А.Лефевр и другие.
Но герои не смогли бы сделать воспроизводящимся поток мысли, если бы не  было людей, готовых участвовать в этом потоке, работать в нем «на износ»  более интенсивно, чем на основной работе.
Разве может страна вырастить в себе такое сообщество, не имея  рефлексивных глубинных корней!
При этом само сообщество в своем структурировании проявляло все те же  качества неуемной инновационности, ухода от фиксированности,  определенности, обязательности, рутинной организованности и др. Если это  иногда уменьшалось, и мы были похожи на «солидную организацию»,  и то лишь за  счет невероятных усилий лидеров, их харизмы.
Даже самые мощные результаты мысли недолго оставались  догматизированными, методично применяемыми. Любой активный участник  считал себя в праве все подвергнуть сомнению, уйти от исходных оснований,  попробовать свою инаковость в интенсивном интеллектуальном бою, не  заботясь о своем выживании.
Как правило, менее всего удавалось гармонизовать полярные начала: рутину  воспроизводства и критическое размежевание мысли предшественника и даже  своей собственной мысли.
Неэффективность для действий оказывалась эффективностью в инноватике.  До сих пор инноватика без ограничений, самодвижение проблематизации и  самовыражение в творчестве остается доминирующим.
Иначе говоря, Россия была в той или иной выраженности рефлексивной  страной. Она ею и остается. Это настолько внутреннее свойство России, что  она, при всей неповторимости и после развала СССР играет роль  рефлексивного сердца и даже «тела» всего мирового сообщества.
Если дополнить рефлексивную устремленность и потенциал России с  потенциалом действия всех остальных стран, то мировая цивилизация стала бы  образцом гармонического целого, преодолевающего накопленные уродства  техногенности, примитивизированного прагматизма, противоопоставленности  идеалов и духовных акцентировок, наивной и опасной любви к гегемонии и др.
Однако, та же рефлексивность, которая уже оформилась в России и имеет  достаточную устойчивость пока в «пионерском» слое интеллектуалов, но уже  выходит на простор интеллектуального производства, которая еще не  совместилась с творческим самовыражением в науке, инженерии и т.п., она  обладает своей «ахиллесовой пятой». Ее признаком выступает рыхлость  рефлексивной мысли, прикрепленность к субъективности самого мыслящего.  Что резко снижает потенциал продуктивности и надежности рефлексии.
С этой точки зрения и Россия, и рефлексивно-методологическое движение стоит  перед выбором стратегического типа. Либо она так и останется необузданной и  воспроизводящей напряжение точки в движении без ответственности за линию  движения, разбрасывая по пути фрагменты своей отчуждаемой мысли, либо  она будет обуздана на основе преодоления субъективной случайности, прихода  к надперсональности и вневременности содержания и подходов в своей  рефлексивной самоорганизации.
Мы уже неоднократно комментировали воспроизводство недостаточности  рефлексирующей мысли, ее «детское» состояние в культуре мышления.  Напомним основное противопоставление.
В методологии, как и в любом секторе интеллектуальной практики, есть  различие между естественным самовыражением, субъективно-ситуационным  оискусствлением и сущностно-надситуативным оискусствлением при сохранении  учета ситуационности.
В истории культуры резко осуществлялся выход в третий уровень развитости  механизмов мышления. Можно привести примеры, облегчающие понимание  нашей мысли, с Запада и Востока.
На Востоке «Книга Перемен» (И-Цзин) показывает путь развития и фиксирует  принципиальную обращенность к всеобщим законам бытия и саму  необходимость вписывания усилий по развитию и даже изменению в  универсальный ход бытия.
Не зная этих законов не возвысившись внутренне до них нельзя прийти к  адекватности в поведении в условиях хаоса, что и является «высшим» в  самоорганизации.
Реконструируя взгляды китайцев, выраженные более 4 тысяч лет тому назад  можно только порадоваться их прозорливости. А подобное. в еще более  отстающее от нас время, можно поискать подобных выводов у руссов.
На Западе совсем недавно возвысился к сущности Гегель и раскрыл путь к  абсолютному знанию, дав абсолютный метод. Им воспользовался в меру сил  Маркс, создав мощную теорию самодвижения экономики в ее развитии.
Примеров следования великим прозрениям Востока и великим раскрытиям  Запада немного или они не видны, не демонстративны.
К примеру, Сунь-Цзы, великий стратег, две с половиной тысячи лет назад  говорил о всеобщих, универсумальных принципах стратегического анализа,  учитывающих сущность бытия. Эти принципы применимы и к настоящему  времени, если уйти от особенностей исторической конкретности.
И Гегель применим сейчас, если бы гуманитарная наука захотела большей  реформации и приближения к подлинной научности и философской  возвышенности. Но, кстати, методологи больше любят Фихте и Канта. Однако  это лишь начало реформы в культуре мышления, а Гегель задел ее неизмеримо  более высокое воплощение.
Оставалось ввести всю «систему Гегеля» в рефлексивное пространство  совокупной практики и дать ему место предельного категориального  обеспечения организации рефлексивных процессов. Именно это мы поняли в  середине 70-х г.г. Но именно это было предметом наивной критики нашего  гегельянства в 70-80 г.г. внутри методологического сообщества.
Тем самым, если учесть результаты Гегеля, иметь в виду все намеки подобного  рода в прошлом, опираться на рефлексивную и инструментально-мыслительную  практику и ее рефлексию в XX веке, то можно перевести все рефлектирующее  целое с уровня ЕИ на уровень ИЕ, где «искусственное», неслучайное,  сущностное предопределяет способ организации рефлексивных процессов и не  задерживается на формализме мышления, дает ему содержательность в  неслучайных рамках формы.
Можно перевести, если неизбежную необходимость в этом поймут или  догадаются об этом хотя бы ведущие методологи и рефлексивные лидеры. Речь  иногда ведется о том, что означает перевод методологического, а тем более  рефлексивного мышления на использование понятий. Но о понятиях мнения  расходятся и по тем же основаниям.
Гегель дал свое видение «понятия». В рамках своего «метода», и оно является  высшим уровнем обсуждения понятий, практики создания, совершенствования  и применения понятий. После Гегеля уровень анализа понятий стал неуклонно  снижаться и в методологии он не ушел далеко от снижения.
Двигаться в понятиях сложно и легче просто манипулировать, хотя и с  рефлексивностью. Гегель называл это «дурной бесконечностью». Именно  понятия и являются основным условием перевода мышления с ЕИ-уровня на ИЕ–уровень, в том числе рефлексивного мышления.
Мы считаем, что подготовлены все условия для перехода к новой стратегии  управления Россией, опирающейся на самую современную  рефлексивно-мыслительную культуру, на современную и именно  отечественную методологию с сохранением всего ого в истории культуры  мышления, является высшим и соответствующем «прорывной устремленности.
В методологии (ММК) в 70-80 г.г. немало говорилось о совокупном едином  мышлении.
Можно перефразировать все это в тезис о возможности создания единого  рефлексивно-мыслительного пространства России, в котором соотносимыми и  используемыми становятся все формы рефлексивно-мыслительных  проявлений.
Здесь имеется в виду не «информационное пространство», а именно  рефлексивно-мыслительное пространство, в котором размещаются и все типы  информации, знаний, норм и др. продуктов интеллектуальной работы.
Но движения в этом пространстве, совмещение рефлектирующих, мыслящих, их  участие в реализации идей, достижение целей, воплощение стратегий не может  быть стихийным и не может быть формалистичным, отчужденным.
Совмещение позитивных начал и устранение негативных начал требует особой  устремленности на использование критериальных систем универсумального  типа, как для понимания устроенности всего, так и для выработки своего  отношения ко всему, включая себя, самоопределения и самоположения в  реальность.
В последние годы рефлексивные специалисты и методологи стали активно  позиционироваться в стратегическом слое аналитики и управления. Но сама  сущность стратегического управления и мышления управленца, если он не  удовлетворяется лишь самовыражением, даже талантливым, должен, как  утверждал Сунь-Цзы, иметь мировоззренческие и мироотношенческие  ориентиры, знать суть бытия и соотносить с ней все исторические и  ситуационные «детали».
Поэтому стратег, удовлетворяющийся лишь живым моментом, своей  уникальностью, вписанностью из сути бытия является идущим в шарлатанство,  пусть и красивое, наивно талантливое. Управление страной, любой большой  системой нельзя вести вне вписанности в суть бытия, о чем говорится и в  «Книге Перемен», и у Клаузевица, и у Свечина и других глубоких мыслителей  стратегического направления.
Россия пробрела необходимые предпосылки для лидерства в мире мысли и  рефлексивность стала здесь основанием взлета. Но она должна еще ввести  достаточные предпосылки, собственно культуру мышления, помещенную в  рефлексивное пространство.
И тогда видны образы России, могущей сохранить творческое, инновационное  самовыражение и привести его в гармонию не только с историчностью и  изменяемостью всего, но и с внеисторичностью, миром «идей» по Платону, с  «идеей идей» как началом всего, с Богом, с «абсолютным духом», по Гегелю. В  этом воплотилось бы оформлено космическое самовыражение «русских»,  выплеснувшееся столетие назад.
Войдя в эпоху гармонизации начал, Россия станет способной создать высшую  управляемость, быть увлекающей всех своей глубиной мысли и  самоорганизации, быть способной преодолеть массу ненужного и  искривленного, навязываемого нам со всех сторон мистификаторами  «правильного образа жизни».
Такой Россией мы будем гордиться с неизбежностью, служа не временности  эгоизма и отстраненности от сущности, а вневременности, которая приблизится  к нам, если мы сами устремимся к ней.

Источник: Web-архив Портала “Русская Цивилизация” – http://www.rustrana.ru

На фото - Янина Пинчук

Культурная дипломатия в XXI веке

С усилением глобализации в последние десятилетия мир превратился в огромное информационное пространство, где всё сильнее чувствуется взаимосвязь и зачастую – взаимозависимость стран мирового сообщества друг от друга. Это повлекло ряд изменений в международных отношениях. Во-первых, сами международные связи прекратили быть прерогативой профессиональных дипломатов и пронизали всё общество, проникая из области сугубо политической, государственной на самые различные уровни и в разные сферы деятельности. Во-вторых, нарастающую роль в жизни общества играют информационные потоки, направляя восприятие, мышление и дальнейшие действия в определённое русло.

В отношении культуры в условиях глобализации звучат разные оценки и прогнозы. С одной стороны, высказывается опасение о возможном стирании национальной идентичности в условиях унификации и глобального «смешения культур», с другой стороны – глобализация в силу установления информационной открытости помогает народам оформить, донести, выразить свою национальную идентичность наиболее полно.

В таких условиях возрастает роль культурной дипломатии. Она служит как средство установления отношений с другими государствами и народами, а также – средство самовыражения и позиционирования страны на мировой арене и в массовом сознании.

Кроме того, культурная дипломатия служит малым государствам как своего рода механизм компенсации: недостаток «жёсткой» силы (военной, экономической и т.п.) исправляется использованием «мягкой» силы – воздействие с помощью имиджа страны и её репутации. Так и Швеция: за неимением возможности воздействовать с помощью военного, сырьевого, экономического потенциала она задействует культурный фактор.

 Определение культурной дипломатии. Шведский подход к терминологии

 Следует разобраться в терминологии, поскольку существует несколько синонимичных понятий, касающихся установления межкультурной коммуникации и налаживания сотрудничества между странами как в широком смысле, так и в культурной сфере в частности.

Термин «культурная дипломатия» появился в 1930-х годах и был введён американским исследователем Ф. Баргхорном. По его определению, это «манипуляция культурными материалами и кадрами в пропагандистских целях» (1) То есть, изначально термин имел крайне идеологизированное звучание, хотя это было исторически обусловлено и естественно в условиях противостояния двух держав с противоположным общественным строем. Согласно более позднему, обобщённому и независимому определению американского политолога Мильтона К. Камминса, культурная дипломатия – это “обмен идеями, информацией, ценностями, традициями, верованиями и другими аспектами культуры, которые могут способствовать улучшению взаимопонимания”. (11)

Также существует синонимичная дефиниция «публичная дипломатия».  В традиционном смысле термин «public diplomacy» или публичная (общественная) дипломатия впервые употребил в 1965 году Эдмунд Галлион, декан Флетчеровской Школы права и дипломатии при Университете Тафта, определив его как: «программы, финансируемые правительством, направленные на информирование и оказание воздействия на общественное мнение в других странах» (5). Одно из наиболее универсальных определений вводится в научный оборот сотрудником информационного отдела МИДа Великобритании Гордоном Кирби. (2) Автор издания, непосредственно посвященного публичной дипломатии, отмечает, что «публичной дипломатией можно назвать ту часть дипломатии, которая преодолевает правительственный уровень и оказывает влияние на лиц, формирующих мнение и принимающих решение, а также придает ключевые идеи о Соединенном Королевстве, создавая имидж, привлекающий предпринимателей, инвесторов, студентов, гостей».

Сейчас определение публичной дипломатии звучит как «комплекс мер, нацеленных на изучение и информирование зарубежной аудитории, а также на установление контактов». Этот термин чаще употребляется в англосаксонских странах – Великобритании и США.

Публичная дипломатия — действия, направленные на строительство долгосрочных отношений, защиту целей национальной внешней политики и лучшего понимания ценностей и институтов собственного государства за рубежом. Публичная дипломатия продвигает национальные интересы и обеспечивает национальную безопасность путем изучения настроений иностранного общественного мнения, информирования его и воздействия на тех, кто это мнение формирует. Публичная дипломатия в основном нацелена на массовую аудиторию. Она исходит из того предположения, что общественное мнение может оказать значительное влияние на свои правительства и на политические системы. Любой вид публичной дипломатии направлен на определенную аудиторию, использует соответствующие образы и язык. Именно это позволяет ей достичь намеченных политических целей. Культурный обмен может иметь место в области искусства, спорта, литературы, музыки, науки и экономики. Такой обмен подразумевает взаимное уважение и взаимодействие между  культурами, основанное на глубоком понимании соответствующих ценностей и отказе от существующих стереотипов.

Публичная дипломатия преследует цель расширения диалога между гражданами своей страны и зарубежными партнерами. Это предполагает активный международный обмен, создание информационных программ, пропаганду своей культуры.

Фактически, этот термин употребляется как синоним понятия «связи с общественностью» в контексте внешней политики и как составная часть государственной пропагандистской кампании. Очевидно, что понятие «публичная дипломатия» шире понятия «культурная дипломатия».

Ещё более общим является термин «внешняя культурная политика» – именно это определение употребляется в Швеции (хотя в более узком контексте употребляется и термин «культурная дипломатия»). Это понятие следует рассматривать как политический процесс использования культуры в качестве самостоятельного инструмента, то есть тот процесс, который имеет свою концептуальную основу и содержит скоординированный, рассчитанный на долгие годы прогностический элемент. (4) То есть, речь идет о генеральной стратегии как научно обоснованном прогнозе развития культурного партнерства и сотрудничества между странами.  Внешняя культурная политика неотделима от культурной политики государства в целом, и её основы закрепляются в соответствующих документах, которые обычно носят название «Концепция внешней политики».

Роль культурной дипломатии для Швеции в историческом контексте

Роль культурной дипломатии для Швеции вытекает из исторических и актуальных условий.

Во-первых, Швеция  на протяжении всего своего исторического развития находилась на культурной периферии Европы, даже будучи мощным милитаризованным государством в 17 веке, что не могло не вызвать негативной тенденции отставания и частичного отрыва от общеевропейского культурного развития. После поражения в Северной войне 1700-1721 гг. Швеция утратила роль сверхдержавы: потеря военного и политического преимущества на международной арене отрицательно сказалась на экономическом, социальном и, соответственно, культурном развитии страны, которое значительно затормозилось.

Во-вторых, в годы второй мировой войны Швеция объявила о своём нейтралитете, но в действительности территория и коммуникации страны были открыты для германских войск (в частности, Швецию нацисты использовали как удобный коридор для транзита ресурсов и вооружений). Таким образом, «доброе имя» страны сильно пострадало из-за фактического сотрудничества с нацистской Германией. После завершения войны перед Швецией остро встала задача реабилитации в глазах мировой общественности. Возникла необходимость формирования нового имиджа страны и народа, который бы поспособствовал реинтеграции в мировое сообщество. С этой целью, а также для популяризации шведской культуры за рубежом, был создан Шведский Институт – сейчас это самое известное и крупное учреждение шведской культурной дипломатии.

В-третьих, Швеция по численности населения является малым государством (9 486 591 чел. по состоянию на 31 января 2012 года) (13). В экономическом плане Швеция представлена на мировом рынке и демонстрирует высокие показатели развития, но не обладает потенциалом экономического давления как инструмента политического влияния, подобно США, Китаю или даже Германии. В военном отношении Швеция остаётся нейтральной страной. Следовательно, ей остаётся обращаться использовать возможности внешней культурной политики, создавая положительный образ страны в мире, особенно в массовом сознании иностранных граждан, и вызывая к ней интерес.

И, наконец, в-четвёртых, некоторые аспекты внешней культурной политики Швеции напрямую связаны с внутренним развитием страны и её культурной среды. Речь идёт об иммиграции и тенденции к формированию мультикультурного общества. За последние 60 лет Швеция из относительно однородной в этническом отношении страны превратилась в многонациональное государство, в пределах которого представлены свыше 200 этнических групп (6). Хотя терпимость и солидарность позиционируются как неотъемлемые черты шведского общества, в последнее время политические дебаты по вопросам культурной интеграции, разнообразия, взаимодействия с национальными меньшинствами обостряются всё больше. Таким образом, необходимость в культурной дипломатии возрастает тем более, что Швеция и далее намерена следовать идеалу мультикультурного общества.

Законодательное регулирование и принципы внешней культурной политики Швеции

В Швеции внешняя культурная политика регулируется Законопроектом о культуре, который явился итогом развития тенденции усиления важности и значимости культурных вопросов в жизни государства на протяжении 1960-х годов и был принят в 1974 году. В том же году был создан координирующий орган – Национальный совет по делам культуры, позднее переименованный в Шведский совет искусств.

В целом можно сказать, что внешняя культурная политика Швеции не является сферой, выделенной из общего контекста культурной политики государства. Это обусловливает законодательный подход, подобный тому, на котором базируется шведская Конституция: она некодифицированная и представляет собой четыре отдельных акта (Закон о государственном управлении, Закон о престолонаследии, Закон о свободе прессы и Основной закон о свободе выражения). Подобным образом в Швеции отсутствует особый документ касаемо внешней культурной политики, или публичной дипломатии – она осуществляется в общем русле культурной политики, а соответствующие указания содержатся в отдельных правительственных актах, что затрудняет анализ законодательного регулирования этой сферы.

Культурная политика Швеции, начиная с 1960-х, была нацелена на формирование имиджа страны как небольшого благополучного демократического государства.

Культура считается общественным благом, так как она объединяет общество, является ключевым условием демократического развития и является основным источником личного и коллективного благосостояния, которое должно распространяться на всё население страны. Основной особенностью шведской культурной политики является высокая согласованность действий и сравнительная малочисленность политических конфликтов, касающихся культурных вопросов.

Как и в других Северных странах, культурная политика Швеции делает акцент на народном участии, саморазвитии и высокой роли общественных движений в культурном развитии. Другая отличительная черта – то, что шведская культурная политика, как и в других Северных странах, предусматривает особое законодательное регулирование авторского права.

Для регулирования и мобилизации ресурсов в культурной сфере установилась разветвлённая система взаимодействия между государством, гражданским обществом, рынком, частными покровителями и профессиональными объединениями культурных деятелей. Доминирующее политическое отношение в области культурной политики – поощрение сотрудничества между государством и людьми творческих профессий, тогда как более привычной до недавних пор была настороженность по отношению к рынку и частным спонсорам. Сейчас формируется более позитивное восприятие рынка, особенно на региональном и местном уровне. В то же время региональный уровень приобретает всё большую значимость для культурной политики.

Сложность шведской модели культурной политики прослеживается в наличии очень значительного числа разнообразных учреждений, непосредственно подчинённых Министерству культуры и получающих от него денежные средства. Культурные учреждения, даже если находятся под контролем государственных органов, формально являются независимыми от государства согласно Конституции. К тому же, соблюдается принцип независимости авторов и профессионалов культурной сферы в отношении содержания и качества продукции. Существует сильное противодействие политическому вмешательству в деятельность общественных культурных учреждений.

Цели культурной политики были сформулированы в 2007-2008 гг. Комиссией по вопросам культурной политики. В 2009 году парламентом была принята новая редакция Законопроекта о культуре, в которой было отражено новое видение культурной политики (в т.ч. внешней) в XXI столетии и сформулированы новые цели и принципы. (3)

Документ гласит: «Культура должна быть динамичной, стимулирующей, независимой силой, основанной на свободе самовыражения. Каждый должен обладать правом участия в культурной жизни. Творческие идеи, разнообразие и высокий художественный уровень должны сопровождать развитие общества.

Для достижения своих целей культурная политика должна:

• Благоприятствовать всеобщей возможности получения культурного опыта, образования и развития творческих способностей
• Способствовать высокому художественному уровню и новизне
• Способствовать сохранению, использованию и развитию существующего культурного наследия
• Поощрять международный и межкультурный обмен и сотрудничество
• Уделять особенное внимание праву на культуру детей и подростков

Важнейшие цели культурной политики дополняются более конкретными целями, реализуемыми в каждой из сфер культурной политики, включая изобразительное искусство, средства информации, общественную активность, образование и культурное наследие. (16)

Институты внешней культурной политики Швеции

Швеция всегда отличалась активностью в деле международного сотрудничества между организациями и при проведении мероприятий, связанных с культурной политикой. Например, Швеция активно выступала за учреждение Организацией объединённых наций Всемирной комиссии по культуре и развитию. Также существует сильная традиция сотрудничества Северных стран в области культуры, включая несколько учреждений, среди которых Культурный фонд министров Северных стран.

Вообще, традиционно каждая страна, имеющая серьёзный подход к внешней политике в области культуры, имеет специальные институты для реализации культурной дипломатии, в частности, распространении информации о стране за рубежом. Ниже представлены главные структуры Швеции, выполняющие эти функции.

Шведский Институт

Шведский Институт, совместно со Шведским советом по искусству, отвечает за поддержку и продвижение инициатив, связанных с международным культурным обменом. Шведский институт отвечает за вопросы, связанные с предоставлением информации о Швеции за рубежом, и способствует обмену в области образования, исследований и общественной жизни в целом. Он находится в ведении Министерства иностранных дел и сотрудничает со шведскими посольствами и консульствами по всему миру.

Шведский институт является государственным органом, который способствует повышению интереса к Швеции и формированию её положительного имиджа по всему миру. Он стремится установить сотрудничество и долгосрочные отношения с другими странами путём стратегической коммуникации и обмена в области культуры, образования, науки и бизнеса. Институт также поддерживает изучение шведского языка в зарубежных университетах. Это учреждение работает в тесном сотрудничестве со шведскими посольствами и консульствами по всему миру.

Работа Шведского института над созданием имиджа страны и деятельность по развитию международного  сотрудничества  идут рука об руку. Главной целью института является создание и укрепление связей с другими странами по всему миру, будь то вопрос культуры, политики, торговли или сотрудничества в целях развития. Однако для того, чтобы достичь этой цели, понимание культуры Швеции и заинтересованность в ней должны возрастать.

Существует малое число шведских культурных организаций, имеющих такой широкий спектр деятельности, нацеленной на формирование признания Швеции в мире – и в содействии развитию, как в Швеции, так и и в странах-партнерах – как Шведский институт. В 2010 году он предпринял или помогал финансировать обмены в 124 странах, а также продолжал принимать активное участие в информационной деятельности, которая проводилась более чем 220 странах. Поэтому в значительной степени Шведский институт считает себя органом глобализации в Швеции. Не в последнюю очередь потому, что Институт:

• способствует укреплению международного положения Швеции и повышению его возможностей:

1. сделать мировую общественность более осведомлённой о стране и вселить доверие и интерес к Швеции,

2. установить связи с ключевыми фигурами в широком спектре областей,

3. открыть путь для новых партнерских отношений, обмена и торговли с внешним миром,

• поощряет творчество, инновации и развитие, как в Швеции и в странах-партнерах за счет поощрения обмена знаниями и ноу-хау, вдохновением и талантами,

• способствует сотрудничеству, демократии и устойчивому глобальному развитию путем

1. поощрения прогресса в отношении прав человека, свободы слова и гендерного равенства,

2. повышение уровня информированности и повышения потенциала в области устойчивого развития, климата и окружающей среды,

3. поддержки экономического, социального и культурного развития стран-партнеров, в рамках усилий в области развития сотрудничества Швеции,

• способствует снижению напряженности и опасности возникновения конфликтов путем поощрения обмена знаниями, диалога и взаимопонимания между людьми как в Швеции, так и в других странах. (14)

Шведский Институт осуществляет свою деятельность в рамках культурной дипломатии, нацеленной на установление понимания, информирование, повышение влияния и развитие отношений с людьми в других странах.

История Шведского института

Шведский институт (SI) был основан в 1945 году. После завершения Второй мировой войны главной целью стало развитие международного сотрудничества. И правительство, и бизнесмены хотели сделать Швецию более известной за рубежом, чтобы повысить статус страны в международном сообществе, с выгодой используя её имидж и репутацию в целях развития. В результате появилась организация, занимающаяся как распространением информации о Швеции, так и поддержкой широкой программы культурного обмена с другими странами.

В 1970 году это объединение было преобразовано в фонд, который впоследствии, в 1998 году, приобрел статус государственного учреждения, хотя его основные цели мало изменились по сравнению с первоначальными. В настоящее время, как и на заре становления, задача заключается в распространении информации, формировании доброй воли и облегчении общения и обмена с другими странами.

В последние годы продвижение Швеции в мире происходит с новой силой. Культура стала одним из важных аспектов в рекламной деятельности. Шведский институт был наделён более активной ролью в предоставлении Швеции – эту роль руководители Института стремились исполнять на принципах творчества, доверия и честности.

В то же время, эта задача включает в себя потребность постоянной адаптации деятельности и её форм в соответствии с современными тенденциями. Одним из примеров этого является смещение акцента с печатных материалов на электронные публикации – то есть, наблюдается органическое включение в сферу т.н. цифровой дипломатии – взаимодействия с помощью новейших информационных технологий. Сегодня огромный вклад в эту область делает сайт Sweden.se – официальный портал о Швеции, который является главным каналом информации. Сайт представляет собой полный и многосторонний источник информации о Швеции и ценный ресурс, используемый шведскими посольствами и консульствами за рубежом.

На протяжении многих лет Шведский институт обеспечивает все условия, необходимые для  установления контакта со Швецией – в экономической и политической сфере в том числе. Часто отношения начинаются с визита в Швецию, который затем влечёт за собой длительное партнерство. Например, в начале 1990-х, опыт деятельности и репутация Института оказались неоценимым вкладом в дипломатические отношения, когда Швеции необходимо было как можно скорее установить контакт и наладить сотрудничество с новыми демократическими государствами в регионе Балтийского моря.

Образование является еще одним важным направлением с большим спектром возможностей для развития международных связей. С самого начала были предусмотрены стипендии для обучающихся.

Шведский институт также проявил себя пионером по части культурного взаимодействия и помощи развивающимся странам. Это направление деятельности выросло в масштабах и привело к созданию Шведского международного агентства по сотрудничеству в области развития.

Шведское агентство по сотрудничеству и Шведский институт вновь пересеклись, когда Балтийская  группа агентства объединилась с Институтом 1 января 2012 года для дальнейшего развития регионального сотрудничества. Такая интеграция способствует укреплению общих позиций Швеции в регионе.

Здесь уместно будет остановиться подробнее на вопросе регионального сотрудничества Шведского института.

Что касается Балтийского региона, то он является приоритетным для Швеции в силу чисто географических, геополитических и исторических причин – это направление сотрудничества стоит особняком в широком спектре направлений деятельности Института. Поэтому является вполне закономерным вышеупомянутое слияние, в результате которого Балтийская группа Шведского международного агентства по сотрудничеству в области развития стала действовать в рамках Шведского института.

Цель состоит в том, чтобы координировать и укреплять общую работу Швеции в регионе. Новая организация будет играть роль шведского экспертного органа по международному сотрудничеству в регионе Балтийского моря. Это будет способствовать реализации Стратегии ЕС для Балтийского региона.

Шведский институт намерен и впредь поддерживать широкий спектр совместных инициатив в данном регионе. Также будет оказываться поддержка регионального сотрудничества со странами – членами европейской программы Восточного партнёрства.

Цель работы Шведского агентства по развитию в регионе Балтийского моря будет заключаться в следующем:

• Содействовать расширению партнерства между Швецией и другими странами в регионе Балтийского моря;
• Активно содействовать развитию связей и партнерских отношений, способствующих экономическому и социальному устойчивому росту и развитию, а также установлению экологической стабильности в регионе Балтийского моря и его окрестностях;
•   Расширение участия заинтересованных сторон из Швеции в сотрудничестве в этих приоритетных областях в Балтийском регионе;
• Оказывать помощь и стимулировать вклад в деятельность шведских заинтересованных сторон в целях реализации Стратегии ЕС для региона Балтийского моря, развивать устойчивость региона и его конкурентоспособность на глобальном уровне;
• Оказывать дополнительную поддержку региональному сотрудничеству в рамках Восточного партнерства ЕС

Финансовая помощь будет оказана в развитии сотрудничества с Эстонией, Латвией, Литвой, Польшей, северо-западом России, Украиной и Беларусью. Другие страны региона Балтийского моря, такие как Норвегия и Исландия могут вступать в партнерские отношения, но не имеют право на финансовую помощь. Грузия и Молдавия могут также участвовать в научном сотрудничестве, в том числе с задействованием стипендий для учащихся.Шведские муниципалитеты, регионы, государственные учреждения, неправительственные организации, университеты, ученые и студенты, которые хотели бы принять участие в сотрудничестве с партнерами в регионе Балтийского моря и соседних странах, могут обращаться в Шведский институт в целях получения поддержки, стартового капитала, стипендий и рекомендаций.

Новая организация будет активным партнером, открытым для диалога, и будет способна давать рекомендации в области международного сотрудничества. Она сможет поддерживать проекты при помощи предоставления начальных средств и стипендий, а также подготовить проекты, для которых предусмотрено финансирование ЕС.

Но, кроме того, Швеция поддерживает тесные культурные связи с западноевропейскими странами ЕС, чему в немалой степени способствует уникальное учреждение – Шведский институт в Париже. Это единственное ответвление в централизованной структуре Института, и единственный крупный, монолитный шведский культурный центр за рубежом.

Согласно своей программной деятельности, Институт организует выставки, концерты, вечера писателей, кинопоказы, дискуссии и семинары по культурным и социальным вопросам во Франции, а также в других европейских странах.

Через печатные материалы и фильмы Институт предоставляет информацию о Швеции, а также организует курсы шведского языка.

Интересным ходом в контексте деятельности Института явилось открытие Шведского кафе в Париже, или Café suédois. Любой желающий может попробовать там блюда шведской кухни. Здесь нельзя не отметить находчивость шведов в области «обыденной» дипломатии вообще (акцент на бытовом аспекте культурного наследия – национальной кухне) и в отношении французов в частности, учитывая уважение этой нации к кулинарии и наличие у них целой культуры посещения кафе и ресторанов.

Также Шведский институт в Париже на небольшой срок может предоставить жильё деятелям из области культуры Швеции или исследователям, чья работа требует нахождения в Париже.

Институты сотрудничества в Северном регионе 

Для Швеции огромную роль играет внешняя культурная политика, проводимая в странах Северной Европы и совместно с этими странами. К ним относятся Норвегия, Дания, Исландия, Финляндия, Эстония, Литва, Латвия, а также рассматриваются в качестве относительно автономных субъектов Гренландия, Фарерские и Аландские острова. С одной стороны, происходит укрепление связей и культурный обмен между самими Северными странами, а с другой стороны – формируется некий общий, условно единый, инструмент культурного влияния и самовыражения, который используют Северные страны в отношении внешнего мира.

Сотрудничество в культурной сфере между государствами Северной Европы способствует формированию своеобразного блока, в котором культура и искусство являются краеугольным камнем и связующим звеном, сплачивающим эти страны. Это сотрудничество оказывает влияние на окружающий мир, способствуя самовыражению в контексте мирового сообщества, и отражает основу общих ценностей и черт народов Североевропейского региона.

Т.н. Северное сотрудничество (Nordic co-operation) очень содержательно и разнообразно с точки зрения тем и мероприятий во всех смыслах, предусматривая работу как с коллективами, так и с отдельно взятыми культурными деятелями. Цель Северного сотрудничества – предоставить возможности для совершенствования и развития; совместные учреждения и программы помогают создать для этого благоприятные условия. В рамках Северного культурного сотрудничества на высоком уровне осуществляются многочисленные проекты в области литературы, музыки, актёрского, изобразительного искусства, а также в сфере музеев и культурного наследия.

В рамках Совета министров Северных стран действует Совет министров культуры, который несёт общую ответственность за культурное сотрудничество. Он занимается актуальными культурными вопросами, представляющим взаимный интерес для государств Северной Европы, и выдвигает инициативы по сотрудничеству в новых областях. В Копенгагене действует Культурный фонд министров Северных стран,  а также существуют учреждённые в двустороннем порядке фонды для реализации совместных проектов. Также существует Комитет старших должностных лиц по культуре. Он состоит из официальных лиц высокого ранга, представляющих министерства культуры каждой из стран Северной Европы и Гренландии, Фарерских островов и Аландских островов. Комитет занимается подготовкой и проведением ежегодных встреч министров, создает рабочие группы и организует совместные межгосударственные проекты в культурной сфере.

Северный совет – официальный межпарламентский орган в регионе. Совет состоит из парламентариев всех Северных стран, включая Фарерские острова, Гренландию и Аландские острова. Северный культурный и образовательный комитет отвечает за искусство, языковую политику, общественную культуру, общественные организации и политику в области СМИ. Комитет наделён полномочиями в сфере образования и научных исследований, в том числе инноваций, творчества и развития образовательных технологий. (10)

В стремлении преобразовать культурное сотрудничество и сделать его более плодотворным, Советом министров Северных стран в январе 2007 года был основан Центр Северной культуры (5). В его компетенцию входит как продвижение сотрудничества между Северными странами в культурной сфере, так и распространение культуры Северных стран за рубежом. Что касается внешней культурной политики, то она реализуется посредством системы учреждений за границей. К ним относятся культурные и информационные центры и институты,  призванные повышать интерес к Северным странам, предоставлять информацию уже заинтересованным и формировать имидж стран с помощью мероприятий, нацеленных на широкие круги общественности: концертов, выставок, семинаров, языковых курсов и т.п.

Сеть этих учреждений также является средством распространения информации о культурных программах. Центр Северной культуры сотрудничает с подобными учреждениями в Исландии и на Фарерских островах, в Гренландии и на Аландских островах, а также с информационными центрами Северного Совета министров в Эстонии, Латвии и Литве. Все эти организации имеют сотрудников, которые отвечают за координацию культурных программ и предоставление материалов на соответствующем местном языке. (8)

Также существует вспомогательное учреждение – Северный культурный фонд (11), который вносит значительный вклад в развитие международного сотрудничества при помощи проектов, реализуемых согласно Программе по культуре и искусству.

В её пределах осуществляется поддержка проектов во всех областях культуры и искусства. Программа оказывает поддержку художникам и лицам, занятым в культурной сфере, работающим на профессиональных началах и любителям. При оценке заявок от любителей приоритет отдается проектам, которые осуществляются в сотрудничестве с профессионалами.

Наиболее важными критериями оценки являются качество и новаторский характер проекта.

Программа разделена на два модуля:

• Деятельность на основе производства. Модуль предназначен для проектов, которые сконцентрированы на культуре и производстве, связанном с искусством и творчеством. Ключевым здесь является концептуальное понятие инновации, что означает разработку и тестирование новых творческих идей и процессов.
• Развитие потенциала. Модуль предназначен для реализации проектов, которые нацелены на обмен знаниями и развитие потенциала среди художников и деятелей культуры. Они могут включать семинары и курсы.

Целью Программы по культуре и искусству является:
• обновление и оживление сотрудничества Северных стран в сфере культуры и искусства, связывая это с темой “Северный регион в мире – мир в Северном регионе”;
• стимулировать новые импульсы и инициативы из области культуры, местных, национальных, региональных и международных акторов, организаций и учреждений;

• способствовать созданию Северного культурного сотрудничества для представления результатов этого сотрудничества на мировом уровне и трактовки в глобальном контексте (8).

Другие институты внешней культурной политики

Шведский совет искусств  и Фонд Национального наследия функционируют, реализуя культурные программы в Евросоюзе, а с 1998 года также официально представляют Евросоюз как субъект культурной политики в самой Швеции.

Цель этих учреждений, которые действуют в 33 странах, – развитие европейского культурного сотрудничества, с особым акцентом на совместные культурные проекты, участие в европейских разветвлённых структурах и перевод произведений европейской литературы. Шведский совет искусств также управляет Программой культурного партнёрства Швеция – ЮАР. В ЮАР, в свою очередь, те же функции осуществляет Южноафриканское Министерство культуры и искусства. Эта программа была запущена в2004 г. Шведские специализированные учреждения активно сотрудничают и совершают культурный обмен с коллегами во многих частях мира и принимают участие в работе многих международных организаций и структур. (5)

Шведский совет искусств выдаёт гранты для проведения международного культурного обмена, который включает в себя представления, семинары, поддержку национальных комитетов неправительственных организаций культурного профиля и т.д. Совет также отвечает за государственное спонсирование выставок.

Шведский совет искусств принимает участие в ряде проектов, связанных с международным сотрудничеством, и имеет обширную сеть международных контактов. Международные предприятия Совета включают Премию имени Астрид Линдгрен и Ведомство Евросоюза по культурным связям.

Премия имени Астрид Линдгрен была учреждена шведским правительством в 2002 году. Целью вручения награды является укрепление и повышение интереса по всему миру к литературе для детей и молодежи, а также защита и продвижение прав детей. Награда вручается Шведским Советом искусств раз в год. На награду имеют право ныне живущие писатели, иллюстраторы, лица или организации, которые внесли ценный вклад в развитие детской литературы. Призовой фонд в пять миллионов шведских крон делает эту награду крупнейшей в мире в области литературы для детей и молодежи, а также второй по значимости литературной наградой в мире в целом. (9)

Правительство возложило на Шведский Совет Искусств ответственность за предоставление информации о политике и деятельности Европейского союза в сфере культуры. Вместе с охраной памятников старины, Совет руководит деятельностью офиса ЕС по культурным связям в Швеции. Цель таких офисов, которые работают в 29 странах, является содействие европейскому сотрудничеству в области культуры с особым акцентом на участие каждой страны в культурных проектах партнерства, в европейских многосторонних связях и организациях в сфере культуры.

Совет предоставляет статистику касаемо культурной жизни в Швеции, в рамках Евросоюза, способствует подведению совместной статистики ЕС в области культуры, а также предоставляет данные для статистического бюро ЮНЕСКО.

Шведский Совет искусств обеспечивает ограниченное финансирование международных культурных инициатив по обмену. Награды предусматриваются для исполнительского искусства, изобразительного искусства и дизайна, музеев, литературы, периодических изданий по искусству и библиотек, то есть каждой области культурной жизни, которой занимается Совет. Гранты предоставляются на командировочные расходы или, когда международные художники приезжают в Швецию, на проживание и расходы на переезды в пределах страны. (5)

Astrid Lindgren premiya
Astrid Lindgren premiya literaturnaya premiya sozdana shvedskim pravitelʹstvom v 2002 godu. Tselʹyu nagrady yavlyaet·sya ukreplenie i povyshenie interesa po vsemu miru v literature dlya detyeĭ i molodezhi, a takzhe v tselyakh pooshchreniya prav detyeĭ. Predstavleno v god, nagrada nakhodit·sya v vedenii Shvedskogo Soveta iskusstv. Zhiznʹ pisatelyeĭ, illyustratorov, rasskazchikov i litsam ili organizatsiyam, kotorye vnesli tsennyĭ vklad v razvitie chteniya, imyeyut pravo na nagradu. Prizovym fondom v pyatʹ millionov shvedskikh kron delaet etu nagradu krupnyeĭshyeĭ v mire po literature dlya detyeĭ i molodezhi, a takzhe vtoroĭ po velichine literaturnoĭ nagradoĭ v mire v tselom.

Kulʹturnaya kontaktnyĭ punkt Shvetsii
Shvedskoe pravitelʹstvo sdelalo Shvedskiĭ sovet iskusstv otvet·stvennostʹ za sokhranenie v kurse i predostavlenie informatsii o politike YeS i dyeyatelʹnosti v sfere kulʹtury. Vmeste s okhrany pamyatnikov stariny, Sovet rabotaet ofis YeS kontakt dlya kulʹtury v Shvetsii, Kulʹturnyĭ kontaktnyĭ punkt Shvetsii. Tselʹ takikh ofisov, kotorye rabotayut v 29 stranakh, yavlyaet·sya sodyeĭstvie yevropyeĭskomu sotrudnichestvu na kulʹturnom fronte s osobym aktsentom na uchastie kazhdoĭ strany v kulʹturnykh proektakh partnerstva, v yevropyeĭskikh setyakh i v organizatsiyakh, v sfere kulʹtury.
Statisticheskie dannye o kulʹturnoĭ zhizni v Shvetsii
Sovet predstavlyaet shvedskoĭ statistiki kulʹtury, v ramkakh YeS, sposobstvuet sozdaniyu sovmestnykh statistiki YeS kulʹturnoĭ, a takzhe predostavlyaet dannye dlya statisticheskogo byuro YUNESKO.

Podderzhka mezhdunarodnogo kulʹturnogo obmena
Shvedskiĭ khudozhestvennogo soveta mozhet obespechitʹ finansirovanie mezhdunarodnykh kulʹturnykh initsiativ obmena. Finansirovanie ogranicheno. Nagrady mogut bytʹ sdelany dlya ispolnitelʹskogo iskusstva, iskusstva i dizaĭna, muzyeev, literatury, iskusstva periodicheskikh i bibliotek, to yestʹ kazhdoĭ oblasti kulʹturnoĭ zhizni, v kotoroĭ Sovet zanimaet·sya. Granty predostavlyayut·sya na komandirovochnye raskhody, ili, naprimer, kogda mezhdunarodnye khudozhniki delayut poyavleniya gostya v Shvetsii, na prozhivanie i puteshestviya
raskhodov v predelakh Shvetsii.

Международная студийная программа для художников в Швеции (7)оказывает поддержку шведским художникам, выставляющимся за границей. Эта программа связана с Академией Искусств в Стокгольме и учебными заведениями в других городах, таких, как Гётеборг, Мальмё и Умео.

Это международная программа для профессионалов, занятых в изобразительном искусстве, дизайне, декоративно-прикладном искусстве и архитектуре. Миссия программы состоит в развитии связей между художниками в Швеции и на международной арене и тем самым способствовать углублению художественного творчества и улучшению условий труда.

По этой программе, которая также известна просто как Iaspis, можно подать заявку на стипендию для международного культурного обмена, который проходит в форме выставок, учебных и рабочих визитов за рубеж и проектов международного сотрудничества в Швеции. Деятельность в рамках программы включает также международные студийные программы. Организаторы программы приглашают кураторов, критиков и других специалистов для коротких или длительных визитов и установления обширной системы разветвлённых международных связей.

В рамках Iaspis проходят открытые семинары, выставки и другие мероприятия по актуальным вопросам в области творчества и художественного самовыражения в Швеции и за рубежом. Мероприятия ориентированы в первую очередь на профессионалов-практиков. Iaspis производит непрерывный выпуск книг и других изданий в сотрудничестве со шведскими и международными издателями.

Офис программы расположен в Стокгольме. Там имеются студии, офисы и уникальный архив с материалами по современному шведскому искусству, архитектуре, дизайну и ремеслам.

Шведская международная организация по развитию (15) подчиняется Министерству иностранных дел и отвечает за вклад, вносимый Швецией в международное сотрудничество в области развития. Цель работы этого органа – улучшение жизненного уровня малоимущих и, в долгосрочной перспективе, устранение нищеты. Шведская организация по развитию отвечает за культурную поддержку и проекты по обмену, причём установлены связи и оказывается поддержка странам третьего мира. В течение долгого времени, эта организация поддерживала широкий перечень проектов по культурному обмену, развивала деловые связи с неправительственными организациями, такими как Шведско-Африканская программа по музеям. Тем не менее, в настоящее время Шведская международная организация по развитию играет не такую значительную роль в делах культуры, занимаясь преимущественно периферийными проектами. (5)

За культурной дипломатией – будущее

В Швеции культурные связи рассматриваются не как некое дополнение к связям политическим и экономическим, а как один из определяющих факторов, работающих на внешнеполитические интересы страны.

Перед внешней культурной политикой Швеции стоят многоплановые задачи. Главная из них – сформировать надлежащий имидж страны и распространить информацию о ней в широких кругах общества зарубежных стран. Это послужит укреплению отношений взаимопонимания и доверия с зарубежными странами, развитию равноправного и взаимовыгодного партнерства с ними в различных сферах.

Швеция успешно преодолела известную изолированность с помощью умело проводимой внешней культурной политики. Сейчас она не только стремится к самовыражению в мире посредством культуры, но демонстрирует вовлечённость в дела Европейского и мирового сообщества, а также общность интересов с другими странами в различных отраслях международного сотрудничества. Культурное сотрудничество неразрывно связано с вопросами развития и продвижения прав человека.

Законодательное регулирование культурной сферы в Швеции не является строго централизованным и унифицированным. Каждый конкретный вопрос регулируется соответствующими законодательными актами различных ведомств, в том числе, местных властей, что придаёт всей системе регулирования известную гибкость и возможность реагировать на различные тенденции, процессы и изменения в области культуры.

Для реализации внешней культурной политики Швеция имеет развитую систему учреждений и программ, в числе которых правительственные, неправительственные или межправительственные организации. Самой крупной, создающей «лицо» шведской культурной дипломатии, является Шведский институт. Это крупная организация, осуществляющая важные образовательные функции за рубежом, ей принадлежит главная роль в формировании имиджа Швеции в сознании широких масс зарубежных граждан. За сотрудничество между профессионалами культурной сферы отвечают более специфические организации, такие, как Программа Iaspis, Северный культурный фонд или Шведский совет искусств.

География сотрудничества очень обширна, а векторы культурной дипломатии многочисленны – вплоть до сотрудничества с африканскими странами, что особенно успешно реализует Шведская международная организация по развитию. Однако приоритетными стратегическими регионами для культурного сотрудничества остаются, во-первых, Западная Европа, во-вторых, регион Балтийского моря (куда шведы условно относят и Беларусь).

По мере устойчивого развития Швеции, её экономического развития роль внешней культурной политики традиционно остаётся высокой. По мере роста взаимозависимости государств в условиях глобализации необходимость сохранения культурного наследия, формирование успешного, конкурентоспособного имиджа только возрастает. Поэтому Швеция постоянно совершенствует систему ведения культурной дипломатии и уделяет большое внимание разнообразным способам осуществления внешней культурной политики.

Список источников:

1. Боголюбова, Н.М., Николаева, Ю.В. Теоретические аспекты проблемы внешней культурной политики // Америка и мир: история и современность. СПб., 2006 – 277 с.
2. Смирнов, С. Роль публичной дипломатии в формировании национального бренда. Режим доступа: http://sergiosmirnov.ru/?p=1317
3. Barghoorn, F.C. The Soviet Cultural Offensive. The role of Cultural Diplomacy in Soviet Foreign Policy.Princeton, 1960 – 353 р.; р. 10-11.
4. Kirby G. Public diplomacy and FCO. URL:www.britishcouncil.org
5. Harding T.,Sweden: Country Profile (Conpendium of Cultural Policies and Trends inEurope), 2010 – 44 p., p. 2
6. Обзорный доклад о культурной дипломатии Швеции за 2011 г. Института культурной дипломатии (США): http://www.culturaldiplomacy.org/culturaldiplomacynews/content/pdf/Cultural_Diplomacy_Outlook_Report_2011_-_03-14.pdf
7. Сайт Международной программы для художников в Швеции, раздел Iaspis, «О программе» (About Iaspis): http://www.konstnarsnamnden.se
8. Сайт Центра Северной культуры: раздел «Культурные учреждения в Северном регионе» (Nordic cultural contacts): http://www.kulturkontaktnord.org/lang-en/nordic-culture-point/nordic-cultural-contacts; раздел «Программа по культуре и искусству» (Culture and Art Programme): http://www.kulturkontaktnord.org/lang-en/forms-of-funding/culture-and-art-programme
9. Сайт Шведского Совета искусств, раздел «Международная деятельность» (International activities): http://www.kulturradet.se/en/In-English/International-activities/
10. 10.  Сайт Северного сотрудничества, раздел «О сотрудничестве в области культуры и искусства» (About Nordic Co-operation on Art and Culture): http://www.norden.org/en/about-nordic-co-operation/areas-of-co-operation/art-and-culture/about-nordic-co-operation-on-art-and-culture

11. Сайт Северного культурного фонда: http://www.nordiskkulturfond.org

12. Культурная дипломатия в действии (статья)/ Профсюзная организация студентов ННГУ им. Лобачевского. Режим доступа: http://profcomunn.ru/?p=1855

13. Сайт статистических данных по Швеции: http://www.scb.se

14. Сайт Шведского института: http://www.si.se

15. Сайт Шведской международной программы по развитию, разделы «О нас» (About us), «Страны и регионы» (Countries and regions): http://www.sida.se

16. Международный шведский портал: http://www.sweden.se

17. Сокращённое содержание Законопроекта о культуре на сайте Правительства Швеции. Режим доступа: http://www.sweden.gov.se/content/1/c6/15/21/01/32cfb85b.pdf 

1. Вопрос: 

Термин “Бней Ноах” имеет несколько значений, и его смысл в течение веков изменялся. (Как и у других терминов: например, термин ”гой” в Танахе используется для обозначения всех народов, в т.ч. и евреев, а в Талмуде и далее – для обозначения именно неевреев). Также и здесь есть термин “Бней Ноах как происхождение”, и «Бней Ноах как религия».

С точки зрения происхождения, все люди на земле являются Бней Ноах, т.е. потомками Ноя -  или если рассматривать с точки зрения соотношения евреев и народов мира, то все неевреи называются Бней Ноах.

При этом согласно еврейской традиции, Бог дал всем неевреям, т.е. всем Бней Ноах, определенные заповеди и далее еще и повелел Моше передавать эти заповеди всем народам мира и объяснять им, что эти заповеди исходно были даны Ною. Поэтому с точки зрения религиозной идентификации Бен Ноах – это именно такой нееврей, который принял эти заповеди и эту религиозную систему. Т.е. в религиозном плане термин «Бен Ноах» – это сокращение от термина “придерживающийся религии, правильной для  Бней Ноах”, «Ноахидист». Такое использование термина Бен Ноах мы находим уже у Маймонида, где он отличает термин «Бен Ноах» от термина “гой”. В настоящее время термином «Бней Ноах» называют религиозную систему, которая стремится реализовать эти заповеди и религиозные принципы.

2. Является ли Бней Ноах религией?

Конечно, Бней Ноах являются религией, она имеет все параметры религиозной системы (в Западном понимании этого термина).  Но это не отдельная религия, это иудаизм, но при этом «иудаизм, практикуемый народами мира, неевреями». В области религиозных взглядов Бней Ноах полностью совпадают с иудаизмом, а заповеди для Бней Ноах – это интегральная часть заповедей иудаизма.

3. В чем же состоит религия Бней Ноах?

Распространено неточное мнение, что Бней Ноах состоит в принятии и соблюдении «7 заповедей Бней Ноах». Это очень неполная формулировка. На самом деле, правильная формулировка такова. «Бней Ноах – это такие неевреи, которые стремятся правильно воплотить и реализовать то, что Бог заповедал им делать, согласно учению иудаизма, т.е согласно еврейской религиозной традиции». Т.е. Бней Ноах, прежде всего, полностью признают еврейскую религиозную традицию, иудаизм, – как Письменную Тору, так и Устную, Талмуд и комментарии,  всю целиком еврейскую религиозную систему. И реализуют из этого именно то, что эта религиозная система им предлагает. И они соблюдают 7 заповедей Ноаха именно потому, что так заповедано через Моисея. (Кстати, Маймонид особенно подчеркивает, что, хотя 7 заповедей сыновей Ноевых – это очень естественные и понятные человеку заповеди, но только тот, кто соблюдает их именно потому, что они даны через Моисея и еврейский народ, – только тот называется Бней Ноах или «хасидей умот hа-олам», праведники народов мира.) А если он сам пришел к тому, что это заповеди важны, то он называется «мудрец народов мира», но не «праведник народов мира». Таким образом, соблюдение Бней Ноахами 7 заповедей – это следствие признания ими иудаизма во всей полноте Устной и Письменной Торы.

По деталям религиозной системы БН внутри иудаизма есть расхождения. Есть мнение, что 7 заповедей – это и есть максимум того, что народы мира должны или могут соблюдать (такого обычно мнение Хабада). А другая позиция (на ней основан подход организации «Брит Олам» р.Шерки) говорит, что 7 заповедей – это минимум того, что требуется от всех людей, и что всякий нееврей, который уже поднялся на уровень 7 заповедей и присоединился к Бней Ноах, далее может реализовывать в своей жизни дальнейшие заповеди иудаизма. (эта разница подходов основана на разном прочтении Маймонида в Гилхот Млахим гл. 10). Подробнее это уже отдельная тема.

4. Почему Бней Ноах активно появились именно в настоящее время?

Исторически система Бней Ноах, хотя она есть и в Талмуде  и дальше у Маймонида, – до настоящего времени почти не разрабатывалась, поскольку таких людей были считанные единицы. Сколько-нибудь массовое движение Бней Ноах началось только в последние десятилетия: вдруг многие неевреи ощутили, что иудаизм для них важен и интересен. Это не связано напрямую с отходом от классической религии Запада, христианства, – потому что процесс массового отхода от христианства идет уже более 200 лет, со времен Великой Французской революции, но интерес к иудаизму и движению Бней Ноах возник только в последние десятилетия. Если мы реально посмотрим на то, что думают сами Бней Ноах о том  почему они к этому приходят, – мы увидим, что самой важной вещью, продвинувшей их на интерес к иудаизму, является возрождение еврейского народа в рамках Государства Израиль. Т.е. именно сионизм, который совершенно изменил положение евреев в мире и через создание независимого государства кардинально изменил статус иудаизма (согласно Виленскому Гаону, это есть воскрешение из мертвых еврейского народа), – это изменение еврейской жизни продвинуло неевреев к тому, чтобы заинтересоваться иудаизмом. Т.е. реально движение Бней Ноах – это следствие развития и успехов сионизма, и в том числе заселения Иудеи и Самарии и возрождению, в связи с этим, концепции Израиля как библейского государства. Есть, конечно, среди Бней Ноах (и даже среди евреев, поддерживающих идею Бней Ноах) – те, кто не являются сионистами и кто предлагает Бней Ноах как абстрактно-религиозную концепцию, не связанную с современным Израилем. Но у такой религиозной концепции нет реально никаких успехов в рамках «соревнования религиозных концепций» в современном мире. Сама по себе абстрактная концепция Бней Ноах не является более привлекательной, чем какие-нибудь другие концепции в стиле New Age, а вся реальная энергетика Бней Ноах берется из существования Израиля, из того, что люди ощущают, что Израиль – это очень важно, что здесь происходят важнейшие изменения в жизни и в истории человечества, влияющие на всю его судьбу. И та огромная энергия, которой обладает Израиль, – она на самом деле реально и привлекает Бней Ноах. (Типичный пример -http://ru.noahideworldcenter.org/index.php?option=com_k2&view=item&id=531:new-life-bat-noach&Itemid=8)

5. Сколько существует сегодня Бней Ноах? И на какой стадии находится сейчас процесс развития этого движения? В чем вы видите сегодняшние задачи поддержки БН?

В русскоязычном пространстве Бней Ноах еще очень мало, может быть несколько сот человек. В англоязычном пространстве – это десятки тысяч человек.

Но сейчас вопрос не идет о количественном быстром увеличении Бней Ноах. Сейчас главное – это разработка пилотного проекта, потому что система БН была не разработана. Хотя все ее основные моменты БН заложены в Талмуде и у Маймонида, разработка конкретной системы Бней Ноах происходит именно в наше время. Только когда эта система будет разработана и пилотный проект обкатан,  - только тогда может начаться массовое распространение Бней Ноах среди человечества. Поэтому наша задача сегодня – это не количественное увеличение Бней Ноах, а разработка пилотного проекта, т.е. разработкаконкретных систем соблюдения заповедей, принципов жизни общины, признание Бней Ноах еврейским народом, признание Бней Ноах Государством Израиль и т.д.

6. А почему надо этим заниматься? Если кто-то хочет быть Бней Ноахом, пусть он сам этим и занимается.

Задача еврейского народа – это нести Божественный свет человечеству. Конечно, мы не должны ходить и уговаривать кого-то, – но если к нам обращаются, мы обязаны дать ответ. Тем более, что Маймонид подчеркивает, что Моисею было повелено распространять концепцию Бней Ноах. Поэтому наша задача сегодня – дать адекватный ответ, подробное объяснение Бней Ноах для тех, кто хочет таковыми быть. А уж они тогда сами найдутся.

7. Да кому это надо? разве будет у людей мотивация записаться в Бней Ноах?

Во-первых, об этом не нужно гадать. Более того -  это люди, которые глубоко религиозны. И они ищут именно путь, оставаясь неевреями, кем они хотят остаться, соединиться с еврейской религией. Если они хотят сделать гиюр и стать евреями, то они могут сделать гиюр. Если им вообще не интересен иудаизм, то им не нужны и Бней Ноах. Реально у нас есть много тысяч человек Бней Ноах, которые являются не теорией “кому это надо?”, а реальность, которая имеется перед нами.

8. Не пристало евреям выдумывать высосанную из пальца религию для гоев! Евреям мало было революций?

Мы не выдумаем эту религию, система Бней Ноах дана нам от Бога на горе Синай через Моисея (см. у Рамбама.  וכן ציווה משה רבנו מפי הגבורה, לכוף את כל באי העולם לקבל כל מצוות שנצטווה נוח http://kodesh.snunit.k12.il/i/e508.htm). Раньше это не применялось потому, что для этого не было возможности и объективных условий, и не было тех самых неевреев, которые хотели бы стать Бней Ноах. А сегодня есть возможности и условия, и есть те, кто хочет быть Бней Ноах. То, что этого не было раньше, – не значит, что это не может быть сейчас. Точно так же можно сказать, что «две тысячи лет не было государства, и не пристало евреям заниматься государственными вопросами» – но это неверно, нам таки да пристало строить государство и заниматься в нем государственными вопросами. И также пришло время заниматься Бней Ноах.

9. А почему мы должны разрабатывать систему БН? Одна из заповедей Ноаха говорит что они должны сами создать себе справедливые законы. Они, а не мы.

«Заповедь справедливых судов для БН» состоит не только в том, чтобы Бней Ноах имели  справедливые законы, – а в том, чтобы они создали справедливую систему судопроизводства, реальный суд, в который они могут обращаться и который при вынесении решения принуждает стороны следовать ему. Вот это Бней Ноах должны делать сами, это действительно это не еврейская задача. БН могут (и должны) сами разрабатывать для своих общин и государств гражданско-уголовное  законодательство – но вопрос о том, как им соблюдать заповеди, относится прежде всего к еврейской компетенции. При этом, с точки зрения еврейской традиции,  они  могут устанавливать себе какие-то дополнительные принципы и какие-то свои нормы -  но в вопросе религиозных принципов и самих заповедей Бней Ноах прежде всего обращаются к евреям, как к носителям Традиции. Может быть, дальше что-то будет решаться совместным обсуждением раввинов и религиозных лидеров Бней Ноах, – но, тем не менее, Бней Ноах не могут принимать решения по Галахе (даже и в отношении самих себя) в отрыве от еврейского народа и его Традиции.

10. А разве  христианство, ислам, и бахаизм и другие монотеистические религии основанные на Торе не являются религиями БН? Зачем нужна еще особая система?

Нет, все эти религии сами по себе не являются БН. Бней ноах признают и Письменную, и Устную Тору,  – а эти религии не признают УТ.

11. Пусть лучше гиюр проходят!

Откуда вы знаете, что для них лучше? К тому же это противоречит РаМБаМу

12. Те же кто понимает что такое иудаизм, испытывает расположение, полное приятие и не проходит гиюр – не БН, а безумцы и преступники в первую очередь для самих себя.

Ваш подход противоречит иудаизму. По Рамбаму БН – это лучший статус для народов мира.

13. Разве неевреи важны для иудаизма? в Танахе законам для неевреев уделено очень мало места.

Может быть им и уделено и меньше места, но их приход к Богу – цель, ради которой мы существуем. Т.е. они цель, а мы средство. Согласно учению Пророков и Танаху, в мессианские времена все народы приходят в еврейский Храм и поклоняются Всевышнему. И это означает, конечно, что их религия – это религия Торы, это иудаизм. Они приходят в Храм, который соответствует их религиозным взглядам. И при этом сказано “придут все народы”. Т.е. они остаются различными народами, они не становятся евреями. Именно это признание Всевышнего и тех заповедей, которые Всевышний дал человечеству, и при этом оставаться другими и не становиться евреями, – это, собственно, и есть Бней Ноах. Мы должны этим заниматься, в частности, потому, что приход народов к Богу – это цель, ради которой существует еврейский народ. Бог избрал нас и дал нам Тору только для того, чтобы мы передали это все человечеству, чтобы через нас мир благословился, чтобы мы были светочем для народов мира. Это и есть цель существования еврейского народа. Другое дело – что мы не должны заниматься сами активным распространением, это должно само созреть, другие должны прийти и спросить. Но именно сейчас другие люди созревают и спрашивают, и мы должны дать на их вопрос адекватный ответ. Вообще понимание того, что цель еврейского народа – это быть светочем для народов мира, понимание того, что, с точки зрения иудаизма, именно другие народы это цель, а мы только средство, – это способствует серьезнейшему продвижению самого иудаизма. То, что мы занимаемся сегодня Бней Ноах, нужно не только Бней Ноахам, которые к нам приходят, – это нужно нам самим, для того чтобы иудаизм правильно переориентировался. Без этой переориентации иудаизм не может нормально продвигаться, она осуществляется только тогда, когда мы понимаем, что Бней Ноах – это те, к кому мы обращены. Та проблема непонимания, с которой сегодня сталкивается движение Бней Ноах прежде всего внутри самого еврейства, внутри иудаизма, – происходит именно потому, что мы еще не перестроились от диаспорной формы существования, (когда самой главным было само-сохранение внутри всего остального мира) – мы еще не перестроились к израильской форме существования, когда мы из Святой Земли распространяем Божественный свет. Но этот переход происходит, – и, в частности, то, что движение Бней Ноах пробудилось, это один из параметров этого перехода. Поэтому вектор ориентации на Бней Ноах важен, прежде всего, самому иудаизму, важен для его здорового развития сегодня.

Мы уже говорили, что среди раввинов есть разные подходы к Бней Ноах. Те, кто считает, что «7 заповедей – это максимум для Бней Ноах» – не говорят ни об изучении Торы, ни о праздниках, субботе или обрезании. Но, с точки зрения движения Брит Олам и рава Шерки,  – те, кто взял на себя соблюдение 7 законов Бней Ноах и системы Бней Ноах, могут дальше продвигаться в соблюдении всех заповедей: сделать обрезание, изучать Тору (евреи должны помогать им в этом), праздновать субботу и еврейские праздники и т.д. Но они при этом конечно не обязаны это делать,  – т.е. могут делать, а могут не делать, по желанию.

Надо отметить, что вполне возможно, что будут не только разные группы Бней Ноах, но и разные течения внутри него (как есть разные течения в иудаизме, и это совершенно нормально). Вполне возможно, что эти группы потом как-то по-разному построят свои общественные системы или свои общины. И уж тем более, будут разными Бней Ноах во Франции, в Америке или в Японии. И в этом нет ничего плохого.

15. Не сливаются ли БН с евреями в один народ?

Нет. При том, что у БН и евреев общая религия, общие ценности и (в перспективе) один общий Храм – разделение на еврейский народ и народы мира остается. В частности,  брак Бней Ноах с евреями является запрещенным.

16. Как же одна и та же религия у Бней Ноах и у евреев, если ли у них разные заповеди?

В самом иудаизме у разных групп евреев тоже есть несколько разные заповеди. Например, у мужчин есть заповеди цицит и тфилин, а у женщин нет таких заповедей. Или у коhенов заповеди отличаются от простых евреев. И тем не менее, коhены, и простые евреи, мужчины и женщины, - относятся все к одной и той же религии, при том, что заповеди у них несколько разные.

Более того, не всегда браки между разными группами евреев допускаются. Например, коhен не может жениться на разведенной или на гийорет, а обычный еврей может. Т.е. даже внутри еврейского народа и единой религии не все меж-браки допустимы.

Поэтому ничего странного в присоединении к этой религиозной системе еще одной группы – неевреев БН. Эта группа, которая идентична в вопросах веры, имеет при этом несколько другую систему заповедей, и браки между этой группой и евреями не разрешаются. Тем не менее, религиозная система общая.

В некотором смысле, соотношение коhенов и просто евреев аналогично соотношению еврейского народа и Бней Ноах. Так же как коhены – это священники для еврейского народа, так и еврейский народ – это священники для всего человечества, т.е. для Бней Ноах. Именно это зафиксировано при Даровании Торы: “Вы будете у Меня царством священников” (Шемот 19:6). Конечно, разделение между коhенами и простыми евреями идет внутри еврейского народа, и оно  существенно меньше, чем разделение между евреями и Бней Ноах. Но, с другой стороны, тот, кто родился обычным евреем, никак не может стать коhеном, а тот, кто родился неевреем или принял на себя Бней Ноах, – может сделать гиюр и стать евреем, т.е. перейти в священники человечества. Поэтому здесь соотношение между коhенами и евреями не идентично,  но аналогично соотношению между евреями и Бней Ноах,  и является разделением такого же типа. Это  разница статуса и разница заповедей, где-то меж-браки возможны, где-то невозможны, где-то переход возможен, где-то невозможен. Но при этом общая религиозная система, общая вера, общие представления и общая религиозная традиция.

17. А кого, собственно, будут считать за Бней Ноах? Разве есть обряд вступления в БН?

Маймонид говорит о том, что Бен Ноах должен не только принять еврейскую религиозную систему и соблюдать 7 заповедей, но и декларировать свое принятие перед еврейским Бейт-Дином. Поэтому есть обряд и процедура перехода в Бней Ноах (и человеку, прошедшему такую процедуру, Бейт-дин должен выдать об этом соответствующее подтверждение), и это есть его официальный статус как БН. Разумеется, может быть множество людей, которые такой процедуры пока еще не прошли, но которые признают еврейскую религиозную систему и соблюдают 7 заповедей. Они тоже являются Бней Ноах, – но, пока они не прошли эту процедуру, они не завершили еще свой процесс становления как Бней Ноах, эта процедура совершенно необходима.

18. Не открывает ли принятие статуса БН путь для всех желающих в Государство Израиль, и его через это затопление не-евреями?

Нет, ни с какой стороны.  Статус БН (даже и на стадии его официального признания Государством Израиль, к чему мы стремимся) не должен давать никаких прав на израильское гражданство. Конечно, те Бней Ноах, которые являются частично евреями, сохранят право на израильское гражданство, – но те Бней Ноах, которые не были до этого связаны с евреями, – никакого права на гражданства от того, что они Бней Ноах, не получают.

При этом мы считаем положительным и желательным, чтобы те граждане Израиля, которые не являются евреями (и в частности, неевреи в составе алии), принимали на себя (те кто этого хочет) статус БН.

19. Если неевреи в составе алии примут статус Бней Ноах то не будет ли  тем самым создано еще одно «религиозное меньшинство» в Израиле, и это отдалит их от гиюра и интеграции в еврейское сообщество?

Мне кажется, что такое опасение совершенно излишне. Бней Ноах не будут являться «религиозным меньшинством» в бОльшей степени, чем сегодня те у кого «нет конфессиональной принадлежности». (Более того: при конфессиональной структуре Государства Израиль «отсутствие конфессиональной принадлежности» скорее толкает этих людей в сторону христианства, что совершенно неправильно; а если их статус будет закреплен как Бней Ноах, то никаких сдвигов в направлении христианства не будет). Статус Бней Ноах позволит таким людям органично интегрироваться в еврейские темы, даст религиозную легитимацию участия этих людей в еврейских религиозных праздниках и церемониях. И если кто-то из таких людей захочет в дальнейшем делать гиюр, то исходный статус Бней Ноах только поможет им в этом и никак не помешает.

20. Детализация предыдущего вопроса: «отсутствие конфессиональной принадлежности» – это «нечто временное», а «Бней Ноах» -постоянное, и это плохо. В Израиле живёт огромное количество «фактически евреев», которые сами себя вполне причисляют к еврейскому народу, но которые, так сказать, по техническим причинам формально евреями не являются («еврей по отцу», нет подтверждающих документов, и т.п.) Применительно к ним, выражение «ло рашум» гораздо точнее соответствует истине, нежели выражение «бен-Ноах». В словах «ло-рашум», даже по из звучанию, как бы естественным образом подразумевается что-то временное, малозначительное, не представляющее самоценности.  Через два-три поколения все они будут евреями вполне «рашум», просто с интересной подробностью в биографии («а знаешь, у меня прабабушка была француженка»), и эта подробность не сделает никого из них недостаточно евреем. Если же дать им особый статус, то этот статус таковым и останется,  а через несколько поколений ещё и приобретёт черты отдельной «настоящей» национальности, со всей сопутствующей атрибутикой.

Во-первых, Бней Ноах в Израиле, если признать это конфессией, не становятся национальностью. Мнение о том, что «если оставить “ло рашум” и никак на это не влиять, то постепенно само отойдет» – это весьма сомнительно.  Во-первых, оно включает (гипотетическую) надежду на то, что Галаха потеряет свой статус в Государстве Израиль – и действительно, такое включение всех “ло рашум” в евреи может произойти только в этом случае. На самом деле, статус “ло рашум” вовсе не способствует интеграции этих людей в еврейское общество, а способствует усилению борьбы против статуса религии в Израиле, т.е. борьбы только за то, чтобы еврейство определялось не по религиозным принципам. Такая борьба губительна для Израиля. Отсуствие для «ло рашум» опции конфессионального самоопределения толкает к стремлению содействовать отделению религии от государства или к радикальной отмене галахи

Надо отметить, что в предложении официализвции БН в Израиле речь не идет о том, что автоматически записать всех “ло рашум” в Бней Ноах, – а чтобы дать желающим опцию зафиксировать так свою конфессиональную принадлежность. Но поскольку получить статус Бней Ноах конечно значительно проще, чем сделать гиюр, – это даст нормальную опцию, кто хотел бы проявить свою еврейскую самоидентификацию, но делать гиюр и соответственно брать на себя все заповеди не хочет. Бней Ноах будет «той же религией, но для тех, кто не является евреем».

21. А не получится ли так, что в БН будут идти те, кто частично евреи, – и тем самым сегодня у них единственная опция стать полноценным евреем  это гиюр, а так они станут Бней Ноах? И семьи, соответственно, такие, где один из членов семьи нееврей, вместо того чтобы делать гиюр, будут становиться Бней Ноах?

Вряд ли Бней Ноах уведет кого-то от гиюра. Абсолютное большинство, 99 процентов смешанных семей, никакой гиюр не проходят. Поэтому пусть лучше они будут Бней Ноах, чем просто неевреи. По крайней мере, у них возникнет основа для еврейской самоидентификации, еврейских праздников и т.д. Т.е. Бней Ноах – это не альтернатива гиюру, потому что гиюр совершает только 1%, а он и так будет делать гиюр. Это альтернатива другому – тому, что просто остается смешанный брак «еврей и нееврей».

Кроме того, один из пунктов, который Бен Ноах узнает, когда он начинает учиться, – это то, что брак Бней Ноах с евреем неправилен, запрещен. Но при том, что изначально-специально (леhатхила) заключать такой брак запрещено, -  когда он существует постфактум, это все же лучше, чем брак еврея с совсем неевреем.

Кроме того, Бен Ноах в смешанном браке скорее сам будет побуждать еврея соблюдать. Ведь сам Бен Ноах соблюдает то, что он обязан, соответственно, он будет побуждать еврея соблюдать то, что еврей обязан.

22. А если Бней Ноах выйдут из-под контроля, не могут ли они превратиться в некий новый вид реформистского иудаизма? не найдут ли они себе в еврейском народе более удобных раввинов, реформистских? Нас интересует Бней Ноах, только если это движение будет сильным, иначе оно нам неинтересно. Но если оно будет сильным, то оно может менять свои цели и задачи, и неизвестно куда поскачет.

Ответ: Бней Ноах по сути своей устроен так, что Галаху в нем решают раввины (или по крайней мере, с одобрения раввинов), а не сами Бней Ноах. У них есть самостоятельность в вопросах собственной общинной жизни и судопроизводства, но не в Галахе. При этом они могут взять на себя (возложить на свою общину) какие-то дополнительные правила и устрожения, но это с одобрения раввинов.

И если бы они искали реформистских раввинов, они бы давно их себе нашли. В том-то и дело, что Бен Ноах, по уровню веры даже больше, чем «средний еврей», (Бен Ноах по уровню веры – как религиозный еврей). Религиозные евреи не уходят в реформизм из-за того, что реформизм легче. Тем более, что у Бней Ноах нет таких сложностей в облюдении, как для евреев, и у них нет никаких причин уходит в реформистский иудаизм.

23. А не получится ли так, что Бней Ноах пойдут по такому пути, как христиане?

Ответ. На гипотетические вопросы невозможно отвечать, но есть существенная метафизическая причина того, почему это не так. Она состоит в том, что в эпоху когда формировалось христианство, – еврейский народ в ту эпоху умер. Поэтому христианство установило связь с Богом через евреев прошлого, т.е. через Танах, но не через евреев настоящего, их современников. А сейчас еврейский народ возрождается, происходит его воскрешение из мертвых. Это живой еврейский народ. Поэтому Бней Ноах будут строить связь с Богом через живой еврейский народ, а не через умерший еврейский народ. В этом и есть кардинальная разница. Реально – для БН источник духовности – это Государство Израиль и израильский иудаизм, и это противоположно реформизму.

 Пинхас Полонский,  PhD, преподаватель на факультете иудаизма Бар-Иланского университета

http://pinchas.livejournal.com/